46

Сообщение от Аркадия пришло в три часа дня.

Она прочитала его и почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от страха — от злости. Холодной, расчётливой злости, которая не туманит разум, а наоборот, обостряет мысль, как точильный камень — лезвие.

Аркадий настаивал на встрече. Сегодня. И лучше бы ей прийти.

Аля села на кровать. Закрыла глаза. Досчитать до десяти — бабушкино правило.

Да, Аркадий опасен. Но что он может сделать?

Рассказать Саше правду? Худший вариант. Он в нём не заинтересован: выдаст себя (и Саша вряд ли это одобрит), потеряет рычаг влияния на Настю (она будет вне игры). Но главное — потеряет рычаг влияния на Алиенору, а значит, «правдой» воспользуется в последнюю очередь.

Другой вариант — Настя. Как там он выразился? «Могу дать команду «фас!», а могу натянуть поводок?» Много бы Аля дала, чтобы знать, что происходит у Саши с этой девицей (кроме очевидного — секса, это Але неинтересно), но, кажется, они поссорились. Саша рассеян, раздражён, задумчив. Возможно, девица по приказу Аркадия уже поставила Саше ультиматум: или ты разводишься, или конец отношениям. Но выбирать между браком и сексом — всё равно, что между правой рукой и левой. Он не отрубит ни одну, ни другую, если на то не будет веских причин.

Очень веских.

И теперь Аркадий ждёт, когда Алиенора приползёт спасать свой брак.

Что знает Аркадий? Что она пойдёт на всё.

Что знает Настя? Трудно сказать. Неважно. Она просто следующая.

Что знает Саша? Будем считать, что пока ничего.

Чего не знают они все? О шкатулке. О Марине. Об остальных.

Не знают масштаба.

Аля открыла глаза.

Масштаб — вот о чём Саша не должен узнать. Чего нельзя допустить ни в коем случае. Если он узнает про Марину, то не простит. Не потому, что до сих пор её любит — давно забыл. Он поймёт, что Аля сломала чужую жизнь. Целенаправленно, хладнокровно, без сожаления. И тогда — всё. Тогда он посмотрит на неё и увидит не жену, а монстра. А монстров не жалеют. Монстров — бросают.

Аля встала. Подошла к зеркалу. Бледное лицо, тёмные глаза, тонкие губы. Обычная женщина. Никто бы и не подумал: вот человек, который пять лет держит мужа в клетке из жалости и вины. Никто бы не догадался, что она убирала соперниц одну за другой, как шахматист — фигуры с доски.

Никто. В этом была её сила.

Итак, первым делом — Аркадий.

Она досчитала до десяти и набрала его номер.

Голос — спокойный, почти дружелюбный, как будто ничего не произошло.

— Аркадий Борисович, добрый день. Я обдумала ваше предложение.

На том конце — пауза. Потом осторожное:

— И?

— Давайте встретимся. В обычном месте. Через час.

— Алиенора, я…

— Через час, Аркадий, — голос стал чуть твёрже, ровно настолько, чтобы он понял: это не просьба. — До встречи.

Она повесила трубку.