56

— Боюсь, она не умеет любить иначе, Александр, — сказала Вера Андреевна. — Для неё любовь — это контроль. Полный, тотальный. Она не выносит, что вы существуете отдельно, что у вас есть свои желания, свои мысли. Это её ужасает. И она делает единственное, что умеет: запирает вас в клетку.

— Но её мать...

— Её мать заложила фундамент. Дом Аля строила сама. Кирпич за кирпичом. Сознательно.

— То есть она не сумасшедшая?

— Нет. Она всё понимает. Она выбирает так поступать. Каждый день. Каждую минуту. Выбирает так жить. Выбирает управлять. Это не болезнь. Это решение. И это... характер. Сломанный настолько, что стал оружием.

— Мне было её невыносимо жаль, — сказал он тихо.

— Это нормальная человеческая реакция. Она означает, что Аля выбрала правильную жертву.

— И это не лечится? — покачал он головой.

— Только если она сама захочет. А она не захочет. Потому что в её картине мира она — королева. Зачем королеве лечиться от того, что она королева?

Повисла тишина.

— Так я, выходит, подданный? — задумчиво спросил Александр.

— Я бы сказала жёстче, но вам виднее, — психиатр развела руками, но посмотрела на него без сочувствия. С уважением. — Вы тот, кто прозрел. Иначе бы вы ко мне не пришли. Это больно. Но это единственный выход: посмотреть правде в глаза.

Вера Андреевна коротко глянула на часы. И Александр не стал её задерживать.

Он узнал даже больше, чем рассчитывал. Услышал то, что сам вряд ли когда-нибудь смог бы сформулировать.

— Спасибо! — он встал.

Вера Андреевна кивнула:

— Всего доброго!

В коридоре пахло хлоркой. На улице собирался дождь. Александр постоял, привалившись спиной к стене. Внутри поднималось что-то горячее, тёмное, незнакомое.

Не жалость. Не вина.

Гнев.

Чистый, холодный, долгожданный гнев.

Александр заторопился к машине и уже через пять минут был дома.

— Аля! — крикнул он из прихожей.

Но дом был пуст.

Редакция. Новая книга. Она работала над озвучкой, — мелькнуло где-то на краю сознания.

Раньше бы он уже звонил, волновался, не случился ли приступ, не увезли ли её в больницу.

Сейчас подумал: даже к лучшему, что её нет дома.

Александр заглянул в спальню, словно хотел хладнокровно убедиться, что жены действительно нет дома, а затем направился прямиком в гардеробную.

Он не знал, что ищет. Но потом вспомнил — шляпа. Шляпа, в которой Аля была на фотографии. Если она существует, то должна быть где-то здесь.

Платья, блузки, пальто — всё висело в идеальном порядке. Ровными рядами стояли коробки с обувью. Коробки! Шляпа должна быть в одной из них.

Он начал с верхних полок. Открывал коробки одну за другой, чувствуя себя вором в собственном доме, и бросал их на пол, как улики. Сапоги на каблуках, забрызганные грязью. Стоптанные кроссовки. Обувь, которую она якобы не носила, потому что «голова кружится» и «не могу бегать».

Он открыл их все, пока не нашёл шляпу. Да, чёрт побери, вот она! С широкими полями, та самая. Но тут же забыл про неё, бросив поверх остальной кучи, — рука нащупала в глубине полки что-то твёрдое.

Шкатулка.