Глава 5.5

Они приехали домой глубокой ночью: часы на мобильном телефоне демонстрировали ровно 03:00. Уставший Алек пожелал им приятных снов и отправился в свою комнату. Конечно, они не меньше утомились за этот день, растянувшийся два лишних часа, но ещё и проголодались, поэтому отправились на кухню грабить холодильник.

Окинув полки, доверху забитые продуктами, оценивающим взглядом, Амели спросила:

— Яичница или фруктовый салат?

— Что за странный выбор? Я хочу мясо.

— Мясо необходимо готовить, а мой рабочий день давно закончился, — буркнула она и прикусила губу, поскольку не хотела признаваться, что хлопоты на кухне ей давалась не лучше ведьмовства.

— Я негордый, могу сам приготовить, — Дамир внезапно оказался рядом, чтобы тоже заглянуть в холодильник, потянулся за герметичной пачкой с плоским куском красивой говядины, на миг прижавшись широкой грудью к её спине, и отошёл к мойке.

Он прикоснулся всего-то на секунду, а у неё словно короткое замыкание произошло в мозгу. Пробки выбило и что-то теперь не давала их вставить обратно. Амели продолжала глупо пялиться в нутро холодильника, пока тот пронзительно не запищал. И тогда она, напуганная звуком, способным привлечь лишнее внимание, схватила с нжней полки банан и захлопнула дверцы. Встревоженно покосилась на Дамира и тихо выдохнула с облегчением. Всем его вниманием завладел жарящийся стейк.

Кажется, её дела изо дня в день становились лишь хуже. До поездки в Медкор Амели была уверена, что задушила эту дурацкую первую любовь. Но гадина, похоже, решила воскреснуть. И как её прихлопнуть раз и навсегда?..

— Где тут перец?.. — он оглянулся на неё и озадаченно нахмурился: — Тебе жарко?

— С чего ты взял? — не поняла она, продолжая на автомате обмахиваться бананом. А потом, как всё поняла…

Покраснев до кончиков ушей, Амели промычала что-то нечленораздельное, желая провалиться под землю, чтобы больше не быть пришпиленной смущающим взглядом к центру кухни. Уголки его губ дёрнулись, расходясь в насмешливой улыбке, и замерли на полпути.

—...свет, что ли, оставила? — донёсся из-за закрытой двери глухой женский голос. И шаркающие в домашних тапочках шаги двинулись в сторону кухни.

Амели даже не попыталась разобрать, чей голос услышала, просто рванула на голых инстинктах в кладовку, попутно прихватив с собой за компанию и Дамира. А тот так опешил от её напора, что даже не попытался воспротивиться, дав себя запихать в тесное пространство неподалёку от плиты. Она и сама протиснулась следом, после чего торопливо захлопнула за ними дверь в мелкую деревянную сетку, пропускающую достаточно света и воздуха, чтобы ни у кого не случилось приступа клаустрофобии.

— Что ты?.. — начал было говорить он, но Амели накрыла его рот ладонью, испуганно сглотнула и обратилась вся в слух.

Она долго и внимательно вслушивалась. По крайней мере, пыталась. Но ничегошеньки не могла уловить — всё заглушал стук собственного сердца в груди. Оно тарахтело, как старенький пулемёт, что время от времени клинило в затворе.

И лишь Амели начала потихоньку успокаиваться, как свалилось осознание, что её рука продолжала лежать на чужих губах, прожигающих ладонь насквозь, а тело прильнуло к твёрдому торсу в одной тонкой рубашке. Она медленно подняла голову и встретилась с немигающими глазами, смотрящими на неё непривычно тяжёлым от чувственного желания взглядом. Так не смотрят на сестёр…

У Дамира был такой вид, словно он непременно её поцелует, если Амели уберёт руку с его губ. И ей вроде хотелось этого. Давно и страстно хотелось. А с другой стороны он так много её обижал! Она же не мазохистка какая-нибудь, чтобы из-за одного поцелуя обо всём забыть!.. Ну, может, если совсем чуть-чуть…

Рядом скрипнула открываемая дверь. Амели непроизвольно дёрнулась, одёргивая руку и пытаясь хоть куда-то отскочить, но тут же почувствовала жар прикосновения на талии, когда большая ладонь прижала её обратно к горячему телу. Таки обернулась на звук и шокировано уставилась на не менее удивлённую маму.

Амели перевела взгляд с её лица с высоко вскинутыми бровями и приоткрытым ртом на руку, сжимающую в кулаке ручку скалки, и со сконфуженным смешком пролепетала:

— Ой-ёй.