Глава 7. 5

— Горе ты моё луковое, — мягко усмехнулся Дамир и приобнял её за плечи, прижав к себе. Свежий аромат его парфюма и тепло тела мгновенно окутали её, прогнали все тревоги и позволили ощутить себя в безопасности. — Мы просто так общаемся, никто тут никого обижать не собирается.

— Ты как эксплуатируешь Карамельку, что она в таком состоянии?! — эмоционально ударила по столу ладонями Люца и вскочила на ноги.

— Внуча, сядь, — тут же глухо рыкнул на неё дед Казимир.

— Ага, сядь, — подхватил Яробор и пошловато хохотнул: — Не видишь, что ли, как она прибалдела у него под крылышком?

Амели вздрогнула от его слов, как от укола иголкой, и попыталась отстраниться от Дамира, уперевшись ладонями ему в каменный бок. Он не стал её удерживать и отпустил, благодаря чему она снова прямо села на стуле и уткнулась взглядом в пустую тарелку. Теперь убежать из столовой хотелось ещё больше.

Однако скромное представление, что они устроили на пару с Дамиром, определённо разрядило обстановку. Сначала скрипучий голос подал отец этой троицы — не сильно болтливый, но улыбчивый пожилой дядечка, частенько говорящей неприличные вещи. Скорее всего, Яробор и Люца от него нахватались грубых шуток. А потом и его жена подключилась, заботливо поинтересовавшись у Амелии, как она себя чувствует. Тётушка всегда вела себя крайне вежливо и деликатно, разительно отличаясь по поведению от остальных родственников не только в этой ветви, но и во всей семье целиком. Грустно было от того, что они являлись гаммами и уже находились в глубоко преклонном возрасте.

Так, потихоньку все разговорились между собой, и зал потонул в гомоне голосов. Напряжение заметно спало.

— Пойдёшь работать к старшему брату? — обратился дед Казимир к Яробору. — Ему сейчас не помешают лишние руки.

— Нет, — отмахнул он, лениво листая короткие видосики на телефоне.

— Почему?

— Потому что кончается на «му-у-у».

— Вот же говноед мелкий, я тебя серьёзно спрашиваю, — начал заводиться глава по второму кругу.

— Я тебе серьёзно отвечаю, старый пень, отвали от меня, — в тон ему отозвался внук, напрочь позабывший об уважении к старшему поколению.

— Боишься не справиться с работой? — подключился к их диалогу Дамир.

Подняв взгляд карих глаз с экрана телефона, Яробор посмотрел на брата с кривой улыбкой, явно размышляя, как посильнее поддеть в ответ.

— А ты не боишься, что я твою драгоценную Карамельку соблазню?

— Ты совсем отбитый полудурок? — тут же напряжённо процедил он и напомнил ему с отчётливо читаемой между строк угрозой: — Она ещё ребёнок. Кого ты тут соблазнять собрался?

— Это ты полудурок, если не видишь, что ягодка давно созрела.

— Так-то Яр прав, чего ты Карамельку ребёнком продолжаешь звать? Для взрослой девушки это довольно обидное прозвище, — Люца встала на сторону младшего брата.

Сначала Амели почувствовала благодарность за их заступничество, а затем на неё напало совершенно иррациональное желание вместе с Дамиром начать отстаивать свою детскость. Мозгом она осознавала всю глупость подобного зуда. Правда, всё понимала. Но продолжала хотеть быть с ним заодно, даже когда он был совершенно неправ.

— Ладно, не боись, — отмахнулся Яробор и уткнулся обратно в телефон. — Тощая она для меня. Я же не собака, чтобы на всякие кости бросаться. Мне нравятся нормальные женщины с хорошими сиськами. И жопой такой, чтобы у-у-х, дух захватывало.

— Вот же кобель озабоченный! — мгновенно завелась Люца, среагировав на его исповедь под стать быку, перед носом которого махнули красной тряпкой. — Никакого уважения к женщинам! Чё ещё за сиськи и жопы?! У нас, вообще-то, помимо тела есть и душа, прикинь?!

— Ага, успокаивай себя, безжопая, — задиристо хрюкнул он.

— А чё ты сразу к моей жопе прицепился?! У тебя вот мозгов нет, но я же тебя этим не упрекаю!

— Типа у тебя они есть. Хотя понятно, чё ты вечно злобная, как тасманский дьявол. И правда, чему тут радоваться, когда нет ни жопы, ни мозгов? — заржал он, опрокинув голову. — Расмешнила!

— Хайло захлопни, пока в кучу навоза твою поросячью физию не ткнула!

— Что за детсад тут развели?! Угомонились оба! — дед Казимир хлопнул ладонью по столу, отчего тарелки и стеклянные фужеры взволнованно задребезжали. Он хмуро уставился на своего сына, умудрившегося задремать в этом балагане, после чего спросил у Яробора, возвращая разговор в  нужное русло: — Если не к брату, то куда хочешь?

— А чё? Пойдёшь на поводу у меня?

— Говори уже.

— К двоюродному брату хочу, шахты копать, — в отталкивающей улыбке оскалился он.

— Хочешь работать у Бреслава? И с каких пор тебя добыча ископаемых интересует?

— Да вот как вернулся, так и заинтересовался.

— Чё ты задумал, паршивец? Их дело и так сейчас не лучшие времена переживает из-за твоих выкрутасов. Считаешь, что мало им подосрал, хочешь ещё и изнутри всё развалить?

— Ну нет, так нет, чё пристал тогда, — Яробор поднялся из-за стола, убрал телефон в задний карман штанов и направился к выходу из столовой. — Мне и без работы хорошо.

— И чем ты заниматься будешь, шалопай? — крикнул ему вслед дед.

— Охотой.

— Чего? Какой ещё охотой? На кого ты там охотиться собрался?

— На жопастенькую обломщицу.

Дверь с громким хлопком закрылась и разбудила отца семейства.

— Что?! — воскликнул он, проморгался и с довольной улыбкой подытожил: — Всё? Мы закончили? Можно расходиться?

— От осинки не родятся апельсинки, — глубокомысленно произнёс глава на вздохе. — Один внучара тут путёвый, и то благодаря пришлой крови Ванды… Ладно, хрен с ним! Шалопай свалил, теперь можно и поужинать.