Глава 9. 4

Дамир

— Ну вот почему ты такой хороший, — жалобно прохныкала Камелия заплетающимся языком, обнимая пустую бутылку. — Это так несправедливо… ядрёна вошь… был бы хоть некрасивым… ну почему ты такой хороший и красивый?! Как это бесит!

— Прости, что такой хороший и красивый, — недоумевающе проговорил Дамир и во второй раз попытался отобрать бутылку. Да откуда столько силищи в тоненьких руках? Вцепилась, будто от этой склянки зависела её жизнь. Легче вместе с руками оторвать. Поэтому, плюнув на столь неблагодарное дело, он аккуратно потянул её за локоть. — Ладно, если хочешь, можем взять с собой, главное, поехали домой.

— Куда домой?.. В ту квадратную коробку, где только одна кровать?

— Да, в ту квадратную коробку.

— И ты опять будешь спать на диван-е-е? — окончательно разревелась Камелия. Так громко и надрывно, как если бы они были реальными молодожёнами, а Дамир, злодей такой, долгое время отказывал ей в исполнении супружеского долга. — Не хочу, чтобы ты спал на диване-е-е…

— Да что за хрень происходит? — ошарашенно выдохнул он и огляделся по сторонам. Через столик от них сидела явно женатая пара оборотней, которая теперь смотрела на него с подчёркнутым осуждением. И вместо того, чтобы молча забрать свою пьянчужку, Дамир зачем-то принялся объясняться: — Всё не так, мы почти как родственники, она просто выпила лишнего и…

Поморщившись, он тихо чертыхнулся, подхватил её на руки и торопливо зашагал к лифту. А спустившись на стоянку, дождался, когда водитель выскочит из машины и откроет перед ними дверь, чтобы помочь усадить продолжающую лепетать глупости Камелию на заднее сидение.

И почему от неё совсем не пахло алкоголем? Чем она себя таким ядрёным обливала, что ни один посторонний аромат не мог осесть? Вообще ничего не получалось учуять, кроме запаха, выдающего видовую принадлежность и степень разбавленности крови — тот по закону нельзя скрывать. Но теперь хотя бы известна причина столь странного поведения. Надо будет ей помочь избавиться от дурацкого комплекса.

— Прости, я так много тебя обижала, — цепляясь за его руки, хныкала эта маленькая пьянчужка. Совсем не умеет пить. Завтра нужно будет ещё обязательно объяснить, что ей в малознакомых компаниях лучше воздерживаться от употребления алкоголя. — Такие ужасные гадости говорила… ядрён батон… даже слабительное подлила, из-за чего ты штанишки испачкал…

— Глеб, — напряжённо обронил Дамир, и понятливый водитель нажал на кнопку, поднимая звуконепроницаемое стекло, отделяющее передние места от задних.

— … я же всё это делала не потому, что плохая… Мне тоже было больно… я не могла по-другому, понимаешь?

— Понимаю, Карамелька, давай ты сейчас будешь хорошей девочкой и поспишь, — он погладил её по голове и попытался уложить к себе на плечо.

Однако она явно не собиралась так просто успокаиваться. Взбрыкнула, скидывая руку с макушки, и стала неуклюже стягивать с себя туфли. А оказавшись босиком, Камелия поставила на пол бутылку и вдруг закинула на него ногу, оголившуюся практически до середины бедра, обвила шею руками и приблизилась к лицу, чтобы томно выдохнуть:

— Давай спать вместе?

— Да что на тебя нашло? Как афродизиаками накачали, — обескураженно процедил Дамир, не переставая удивляться столь странному поведению. Где его робкая и милая малышка? Что за страшная фурия пришла на её место? Он аккуратно отодвинул Камелию за талию и, прихватив за край юбки, потянул ту вниз, прикрывая лишнее.

— Чего?.. Ты чего делаешь?! — недовольно буркнула она и вырвала у него из пальцев шелковистую ткань, задирая юбку ещё выше.

Его взгляд непроизвольно упал на ажурные подвязки белых чулок. Они ему показались одновременно нежными и эротичными. Легко вызывали определённого толка аппетит, почувствовав который он тут же отвернулся, стискивая зубы.

— Твою мать, я же видел, как она росла, — напомнил сам себе Дамир. Да, маленькая и милая девочка с годами превратилась в очень красивую девушку. Её теперь хотелось ещё больше оберегать и лелеять. Но на этом всё. Ему не стоило становиться слишком жадным. Это неправильно.

Он стянул с себя пиджак и накинул его на Камелию, после чего завязал рукава на манер смирительной рубашки. Однако несмотря на скованные верхние конечности, она продолжала отчаянно сопротивляться.

— Какого?.. Ты чего задумал, внучара-жучара?

Не смотря вниз, Дамир одёрнул юбку, обнял и прижал, в конце концов, к своему боку вертлявую егозу.

— Нет!.. Мне жарко!.. Это не честно!

Дорога до дома заняла целую вечность. Поскольку, смирившись с тем, что свободу у неё отвоевать не получится, она решила замучить его серенадами собственного сочинительства, в которых клялась в вечной любви. Певица из неё вышла не менее талантливая, чем стихоплёт. Он в какой-то момент не выдержал и начал хохотать, как безумец, из-за чего уже Глеб, то и дело кидающий на них взгляды через зеркало заднего вида, вдавил педаль газа.

Машина, наконец-то, остановилась напротив входа. Камелия же как-то подозрительно затихла. Неужели уснула? Не веря своему счастью, Дамир подхватил её на руки и поспешил в дом. Буквально взбежал по лестнице и уложил на кровать, не включая света.

— Пожалуйста, только не просыпайся, — беззвучно шептал он, осторожно развязывая рукава.

Откинув в сторону пиджак, Дамир на миг замер, размышляя, помочь ей раздеться или оставить так. Но тут же понял, что его опять несёт не в то русло. Сам себя пристыдил, следом оправдал, что эта так пара бокалов наливка ему по мозгам вдарила, и накрыл Камелию одеялом.

Он на цыпочках двинулся к двери, но на полпути услышал тихое шебуршение и над одной из тумбочек включился свет.

— Твою же мать, — вздохнул Дамир и обернулся, встречаясь с совершенно точно всё ещё пьяненькими и явно что-то задумавшими глазами.