Глава 22

Топая к подъемнику вслед за лордом Сиером, я думала, что от женихов все же бывает и польза. В личном плане. Охранять меня – это все-таки его работа, а вот сводить в Разлом без допуска – точно не она. Конечно, иду я туда не по делу, а из чистого любопытства, но ведь иду! А мог бы не взять…

– Студенты со мной, – небрежно бросил ревизор господину Ховски, который при виде меня и Аластера скривился, будто сунул нос в гнездо хиллисов.

Я знала, что Алс уже пытался договориться с дорогим дядюшкой, но не преуспел. Ревизора страж-лепрекон боялся куда больше, чем любил деньги. И вот нате вам – этот самый ревизор, устроивший скандал как раз из-за нашего несанкционированного спуска в Разлом, лично нас туда ведет. Скривишься тут, пожалуй!

Не удержавшись, я показала спине господина Ховски язык – так, чтобы вообще никто не заметил. Но Пушик Ледогрыз, воротничком обернувшийся вокруг моей шеи, видел все и всегда! Он громко фыркнул и не преминул заметить:

– Разве леди подобает так делать?

Его хозяин немедленно обернулся, и я одарила его невинной улыбкой.

– Не знаю, как именно повела себя леди в данный момент, – грозно сказал лорд Сиер, – но повторюсь на всякий случай. По дороге от меня не отходить! В здании держаться вместе! Из здания – ни шагу! К обоим относится.

– Конечно, – хором подтвердили мы с Аластером, слышавшие это уже раз в пятый.

Как дракон согласился взять с собой и Алса, для меня осталось загадкой. Но ни словом не возразил, только кивнул, когда я завела об этом речь. Хотелось думать, что потакает моим капризам, как положено порядочному жениху, но это вряд ли. Скорее, решил, что лишний присмотр за мной не помешает. Но ведь со мной всегда Пушик…

Поскольку весь сегодняшний день я провела так же, как предыдущий: таскалась за лордом Сиером по островам академии, – поход на бои без правил казался мне потрясающим приключением! Тем более что за Кэмрена я больше не боялась. Ревизор сказал, что хомячков не обижает, а в сравнении с ним мой друг был именно что хомячком, чего уж скрывать.

Потому, хотя ноги и гудели от многочасового гуляния, от спутников я не отставала ни на шаг. Да и ничего интересного в болоте, через которое вела тропа к бывшей житнице, не наблюдалось: вонь и редкие кочки омерзительного вида.

Само здание было куда интереснее! Раньше я его видела только издалека и теперь с интересом разглядывала и арочный высокий вход, увитый обжигающим плющом, и стены, почти не пострадавшие от давней катастрофы. Воняло только ничуть не меньше, чем в болоте!

Вонь стояла и внутри: гниль, сера, кровь…

Учредителями подпольного тотализатора в академии Драка были студенты. Не то чтобы мне кто-то об этом рассказал, но и так понятно – не преподаватели же! Хотя… Вот представить, что его устроил лично ректор, я вполне могла.

Но совершенно точно, что преподаватели смотрели на тотализатор сквозь пальцы. Объяснялось это просто: пусть недоученные маги спускают пар в организованных драках, чем творят что-то покруче.

Так что в древней житнице был организован натуральный игорный бизнес. Тут и студенты дрались (без применения магии), и нечисть разную стравливали, и ставки делали. Причем на что только не ставили! Даже на самих себя. Меган Геррос, например, которую перевели перед самым выпуском из Королевской академии к нам на бытовой факультет. По слухам, она сделала очень большую ставку на себя саму: собиралась за месяц, что ли, выполнить аж пятьдесят заданий в Разломе.

Ринги для боев каждый раз сооружались заново. Ничего особенного: круглая огороженная высокой сеткой площадка. А вот толпа зрителей впечатляла! Кажется, тут собрались все старшие курсы. И, как народ привычный, не обращали внимания ни на вонищу, ни на снующих повсюду насекомых-мутантов, то и дело попадавших под ноги…

Ревизор пропал из поля моего зрения почти мгновенно, и я вдруг осознала, что на ринге могу и не узнать ни его, ни Кэмрена. Дерутся-то в масках! Может, оно и к лучшему, что не узнаю…

Первыми объявили какого-то Костолома и Вепря. Ни одного из них я не знала, хотя девчонки вокруг восхищенно зашептались. И бой мне вообще не понравился, не любительница я таких зрелищ. Хотела предложить Алсу отойти пока в сторонку, но, повертев головой, поняла, что лепрекона рядом нет. А искать его в такой толпе – дело безнадежное.

Следующий бой прорекламировали так, что я немедленно сконцентрировалась.

– Сегодня на наш ринг впервые в этом году выходит представитель второкурсников! Приветствуем Форруха – стремительного и полыхающего азартом боя!

Голос ведущего был полон веселых ноток – будто сейчас не бой будет, а выступление клоунов. Это не Кэмрен ли у нас теперь Форрух? Пф-ф…

– Его противника тоже можно считать новичком нашего мероприятия! А можно не считать… – загадочно протянул ведущий. – Итак, против Форруха выступает Нейрохирург! Надеемся, что он и впрямь вскроет нервы почтенных зрителей!

– Пф-ф… – среагировал меховой воротничок на моих плечах. И выпрямился, плотно усевшись и опершись лапкой мне на голову.

Ну точно! Новичок, который вовсе не новичок – это однозначно лорд Сиер, когда-то тут учившийся и взявший себе ну очень странный псевдоним, который Пушику показался глупым.

Оба бойца были только в штанах. Конечно, я и Кэмрена видела на практике полуголым, но ни за что бы не отличила от других студентов. Тем более что драконы почти все мощные и мальчишками как раз не выглядят.

А вот «жениха» узнала сразу. Слишком свежи были впечатления! По пояс раздетый в Разломе, в желтом полотенчике вокруг бедер у меня в комнате… И он как раз не то чтобы мощный, в одежде скорее даже худой, но зато жилистый. А какие мускулы, боги, какие идеальные формы!

Любуясь формами лорда Сиера, я медленно обводила взглядом торс, плечи… лицо… А вот лица-то нет! Вместо него жуткая морда, отдаленно смахивающая на кошачью. Вот у Кэма – маска-артефакт, делающая его наполовину оборотнем с головой ягуара. А у ревизора голова какого-то саблезубого тигра, что ли! Ужасное зрелище!

Бой у них, впрочем, вышел совсем не ужасным.

Оба противника казались равными по силе. Крутились друг против друга, иногда нанося удары, не причиняющие особого вреда. Правда, Кэмрен – то есть Форрух! – был, кажется, быстрее! Но стоило ему прибавить темп, как Нейрохируг делал то же самое. И скоро по рингу метались две молнии, рук и ног почти не различить. Даже красиво! А потом они снова замедлились и принялись вести себя как-то странно, будто договорились заранее: один наносит серию ударов, второй безупречно их парирует, потом все ровно наоборот.

Продолжалось это довольно долго, я даже устала смотреть. И устала мучиться совестью, потому что хотелось победы ревизора, что было неправильно и нечестно!

Наконец Нейрохирургу, видимо, надоело играться. После первых двух ударов противника, находившегося в роли нападающего, он перехватил его руку, неуловимо быстро совершил несколько движений и, вместо того чтобы как следует двинуть покачнувшемуся Форруху в ягуарову морду, свернул его практически в клубок и уселся сверху, не давая пошевелиться.

Недолго. Встал и махнул над собой руками, отчего зрители восторженно завопили.

А вот Кэм не встал, и у меня дрогнуло сердце. Но нет – заворочался, тоже махнул рукой, только вяло.

– Победа безупречна! – взвыл ведущий, подождав еще пару секунд. – Приветствуем Нейрохирурга! Ней-ро-хи-рург!

– А я на малька ставил… – печально сказали рядом со мной. – Зачем-то же он сюда явился!

– Все когда-то приходят первый раз… – философски ответили ему.

А я подумала, что точно пришла в последний!

– Пуш, – спросила, повернув голову, – ты Аластера не видишь?

– А должен? – удивился хладикс. – Я слежу за тобой!

Я только вздохнула и стала выбираться из толпы, даже не слушая, кого там объявляют следующим.

Подожду и его, и Сиера у входа. Разумеется – внутри здания.

Аластер Тикли

Юный лепрекон отлично понимал всю опасность задуманного предприятия – не дурак же! Но, во-первых, готовился он давно и вдумчиво, предусмотрел буквально все, даже маловероятные мелочи. А во-вторых, навязчивая идея – штука страшная! Не дает спать, лишает аппетита… «И мозга!» – сказала бы Эльза. Но это неправда. А в-третьих…

Бои без правил Аластера особо не интересовали. Да и за целостность друга он не беспокоился, полагая, что взрослый маг на такой должности останется адекватным, даже ревнуя невесту. Но как не воспользоваться возможностью попасть в Разлом? Особенно зная, что в случае опасности тебя оттуда вытащат. Это и было то самое «в-третьих» – следилка, которую ревизор, ничуть не скрываясь, на него навесил. Хороший мужик, на самом деле! И предусмотрительный.

Тихо выскользнув из старой житницы, Алс быстро (но осторожно) отправился по вызубренному маршруту: прямиком к лежке кондрагов. Всего-то ходу – полчаса. Плюс полчаса назад. Плюс переговоры с драгоценным медведем и ритуал. Это около минут сорока, а может, и меньше. Вряд ли он успеет вернуться до окончания боя лорда Сиера с Кэмреном, но победителей не судят! Наказывают только, но это уже пустяки.

А еще у запасливого лепрекона был дорогущий, но одноразовый артефакт невидимости, который действовал как раз два часа. Активировав его и намазавшись зельем, отбивающим запах, можно было вообще ничего не опасаться. Ну – почти…

Берлога находилась под склоном холма, торчавшего сразу за болотом. Спрятанная под колючим хищным кустарником, не заметная ни с какого ракурса. Аластер вытащил из-под рубашки тщательно запечатанный большой, но плоский мешок, снял с него заклинание, открыл и разложил содержимое метрах в пяти от берлоги.

Запах пошел сразу – и какой! Лепрекон даже сам облизнулся.

Приманить кондрага – вообще не проблема. Вот поймать – это да! Еще сложнее – приручить, потому что для этого нужно прежде всего согласие мишки. А кто будет договариваться с огромной злобной саблезубой тварью, имеющей привычку нападать исподтишка, бесшумно и смертельно? И как?! А главное – зачем?

Кто-кто… Аластер Тикли, которому кондраг нужен вовсе не для того, чтобы продать или засунуть в клетку.

Малина благоухала.

Лепрекон ждал неподалеку, быстро разложив около себя необходимые для ритуала предметы. Всего ничего: маленький, но острый ножик и чашка с двумя ручками.

Из всех методов приручения, описанных в древнем фолианте, он выбрал тот, в котором сомневался даже автор. Так и написал: говорят, мол, можно, однако не советую. Но это потому, что цели у ловцов кондрагов всегда меркантильные, в первую очередь – обмануть несчастного зверя.

Малина благоухала все сильнее!

Кондраги гуляют только в темное время суток, и вот тогда ловить их бесполезно. А сейчас мишка был дома и вылез из берлоги очень быстро. На запах.

– Ы-ы-ыр-р! – утробно сказал он, вперевалочку шагая к малине.

И Аластер обмер. Не от страха! От восторга. Ведь двухметровый (в холке!) медведь с ВОТ ТАКИМИ клыками (с человеческую руку длиной) – это, конечно, жуткая тварь, но в то же время – зверь потрясающего благородства и прекрасности! И слюна у него течет ярко-изумрудная, и красные глазищи горят как… как звезды в безлунную ночь, вот! А мех! Шоколадных оттенков, светлый на брюхе, с полосками на лапах! А длинный пушистый хвост! Ну и пускай под мехом на хвосте загнутые шипы, это только придает шарма.

Словом, будем честны: Аластер Тикли любил кондрагов! Не так, как любят женщину, а так, как море, родной дом или прекрасную музыку… И вблизи зверь его мечты оказался еще величественнее и эстетичнее.

– Какой же ты красивый! – с чувством сказал лепрекон, поднимаясь.

Кондраг покосился на него, как на незначительную помеху по дороге к счастью, и явно задумался: стоит ли помеху сожрать сразу или все-таки оставить на закуску?..

– Я принес тебе малину! И принесу еще!

– Ыр-р? – как-то растерянно спросил мишка, переступив с лапы на лапу.

– Только позволь! – убедительно сказал Алс, прижимая руки к груди. – Я каждый день буду носить, ну то есть – как смогу сюда прийти. Сколько хочешь! Все деньги готов на малину тратить! Или лучше мед?

– Ыр-р… – с сомнением пробурчал кондраг и подошел к малине.

Пока он ел – неторопливо и явно смакуя, Аластер продолжал на него пялиться и не шевелился. Он прекрасно понимал, что, сожрав лакомство, зверь может приступить к более сытной еде.

И когда это время пришло, кондраг действительно шагнул к парню. Но как-то не слишком уверенно.

– Так я приду еще? – начал Аластер. – Малина! Или мед? Скажи, что ты больше любишь, мишенька?

Кондраги – твари не сильно интеллектуальные. На уровне собаки примерно. И, как собаки, чутко ловят нюансы отношения к себе. Так что жуткое со стороны зрелище – огромная опаснейшая нечисть присматривается к худенькому пареньку, прикидывая, с какой стороны начать его кушать, – только казалось таким.

Медведь в жизни не слышал от разумных двуногих ни единого доброго слова. Ни разу не поймал ни единой хотя бы нейтральной эмоции – только страх, злобу, настороженность. А тут…

– Мишенька, золотой мой, красавец! Какой же ты красавец! Давай дружить? Ну хотя бы можно я буду приходить смотреть на тебя? – умоляюще говорил странный двуногий. – Пожалуйста! Ты настолько чудесный! Хороший мишка, хороший мой!

– Ыр-р… – с сомнением согласился кондраг.

– Соглашайся дружить? Ты такой милый!

– Ыр-р?! – обалдел медведь.

– Да, да, ты ужасно милый! А можно… можно я тебя поглажу?

И Аластер протянул руку, делая соответствующий просьбе жест, но все же не смея двинуться с места. Медведь же склонил голову набок, отчего клыки сверкнули в свете предзакатного солнца. И повторил жест лепрекона.

– И ты меня погладишь, да? – обрадовался Алс. – Давай вместе?

Они шагнули друг к другу одновременно.

Лепрекон коснулся меха на лапе, оказавшегося на удивление шелковистым, и ощутил на голове тяжелую лапу.

«Когти вытягиваются до тридцати сантиметров», – невольно вспомнил он фразу из учебника, но тут же выкинул ее из головы, правда не без усилия.

– Какой у тебя мех… – проворковал, аккуратно поглаживая. – Ты чудо просто, мишенька! А как тебя зовут? Может, просто Миша? Ми-иша, Ми-ишенька… медведик мой замечательный, ласковый мой… Ух, какая классная шерстка…

Кондраг еще раз провел лапой по его голове – очень аккуратно, без когтей, отступил и вдруг выдрал у себя клочок меха с груди. Протянул непонятному двуногому.

– Ыр-р?

– Дружба?! – радостно спросил лепрекон, принимая мех. Указал на себя: – Аластер! – Указал на кондрага: – Миша! Дружба?

– Ыр-р, – согласился кондраг. – Ал-ср! М-ша! Ур-р!

Алс, уже не опасаясь, подхватил с земли ножик и чашку, порезал ладонь, сцедил крови – довольно много! И, взявшись за обе ручки, с поклоном предложил медведю.

– Ыр-р? – Выпив, медведь не спешил отдавать чашку.

– Забирай, конечно! Но ты же пойдешь со мной? За медом и малиной? Будешь со мной жить? А магии хочешь? Бери! Только не очень много, ладно?

Аластер повел пальцами, с которых посыпались искорки.

Кондраг как-то очень по-человечески вздохнул и потянулся к нему обеими лапами, заурчал тихонько, словно замурлыкал.

Две минуты спустя, когда ритуал приручения был однозначно и положительно завершен, на полянку перед берлогой вышел очень злой лорд Сиер.

Алс, утонувший в объятиях своей лохматой саблезубой мечты, даже не сразу его заметил.

– Вашу же лепреконову маму… – проговорил ревизор, сам не зная, чего ему хочется больше – отвесить поганцу подзатыльник или восхититься невиданным зрелищем.

– Простите меня, пожалуйста, лорд Сиер, – отозвался Аластер, вытаскивая голову из подмышки кондрага. – Я больше так не буду!

– Ну, я вижу, ТАК вам уже и не нужно, – саркастически ответил Сиер. – Я правильно понимаю, что эта… зверюшка вами приручена?

– Да! – сказал лепрекон совершенно счастливым голосом.

– В таком случае будьте любезны пояснить мне, как вы посмели…

Тон ревизора повышался с каждым словом и на второй фразе превратился в натуральный рев.

– …оказанное вам доверие! Просто слов нет, чтобы…

Кондраг, до этого сидевший на мохнатой попе, вдруг поднялся, в один шаг ступил между лепреконом и орущим на него ревизором и грозно выдал:

– Ыр-р!

– Миша, нельзя! Свои!

– Ыр-р?

– Он хороший, свой! – Аластер скользнул к ревизору и взял его под руку. – Видишь? Хороший, нельзя трогать!

– Насколько помню, кондраги понимают до пятисот слов? – неожиданно спросил лорд Сиер.

– Некоторые до семисот! – гордо кивнул лепрекон.

– А вы в курсе, сколько они едят? Наверняка пообещали зверюшке поднебесные горы малины?

– Ну да…

– Молодец! – похвалил ревизор. – И учтите, вашему питомцу я домик покупать не намерен!

– Домик?.. – глупо переспросил Алс.

– Домик! – рявкнул Сиер. – Выроете ему берлогу около общежития! И будете там с ним жить, это я вам могу устроить! За мной оба!

И зашагал назад – к тропинке в болото.

А когда обернулся, насладился невиданным зрелищем: дурной лепрекон ехал верхом на неспешно трусящем кондраге. И у обоих были до того счастливые морды, что ругаться дальше ревизору расхотелось…

Однако счастья студенту стоит поубавить.

– Скажите мне, господин Тикли… – обратился он к парню, остановившись. – А что бы вы стали делать, окажись в берлоге не один кондраг?

– Так у них брачный период осенью только, – удивился лепрекон.

– Угу… – покивал лорд Сиер. – А как раз в мае подрастающее поколение начинает вылезать из маминой берлоги. Такие маленькие, милые медвежатки, родившиеся после брачного периода…

– Тогда у меня была бы мишка-девочка и еще парочка медвежат, – разулыбался покоритель кондраговских сердец.

– А приманку вы на всех рассчитали? – язвительно спросил ревизор, и мальчишка, тут же помрачнев, глубоко задумался.