Глава 22

Четверть часа спустя Майя вынуждена была признать – Гренн все-таки не дурак. Сложившийся расклад он уяснил мгновенно, и еще быстрей просчитал его последствия лично для себя. Ну а те самые пятнадцать минут как раз и понадобились, чтобы выложить ей и в самом деле все. Вот только окончательные выводы из услышанного она прикидывала уже по дороге к собственной палате, стараясь не сорваться при этом на бег – ведь по всему выходило, что теперь им следовало здорово поторапливаться. Но перед самой дверью притормозить все равно пришлось. За время, что она торчала у Гренна, там успело стать сильно многолюднее, чем раньше. На шум не только половина персонала сбежалась, но и еще и часть пациентов сползлись – то ли самые здоровые, то ли самые любопытные. Что ничуть не мешало Доньевскому адъютанту держать оборону насмерть: – Нет, туда вы не пройдете… Не пройдете, господин доктор! Никак. Тех, кого вы считаете пострадавшими, все равно вот тут лежат, а там вам делать нечего. – Но откуда мне знать, – тот самый доктор, что лечил Майю, тоже сдаваться не собирался, – что в палате нет еще кого-нибудь, кто нуждается в помощи… – Нет там таких, не переживайте, – вынырнула она из-за спины медика с таким видом, будто всегда здесь была, но просто молчала. И быстро перехватила инициативу в разговоре. – Да и тут, смотрю, тоже нет – ведь оба господина уже в порядке. Так? «Оба господина», словно в подтверждение, в почти одинаковых позах привалились спинами к коридорной стене и почти одинаково отмахивались от суетившихся рядом медсестер. Но полицейскими корочками, что интересно, никто при этом трясти не спешил, что лишь подтверждало догадку – лишний шум не требовался и им самим. – Так? – уже с нажимом повторила она глядя на них, но не дождавшись ответа, опять развернулась к медику. – Здесь, насколько я могу судить, вообще недоразумение случилось. Или недопонимание. Ведь это же не вы запретили пускать ко мне посетителей? – Я?! – тот аж поперхнулся, поправляя массивные квадратные очки на мясистом носу и одновременно пытаясь пригладить растрепавшиеся в суматохе короткие, с проседью, волосы. – Нет, конечно, с какой стати? – Вот и я удивилась, – охотно подтвердила она, – с какой стати кто-то вдруг решил не пропускать ко мне моих знакомых? Но если это сделано не по вашему распоряжению, тогда точно недоразумение. Галдеж вокруг места происшествия начал стихать, и «публика» с явным интересом уставилась теперь на двух пострадавших. Те переглянулись и замолчали совсем. – Знаете, – Майя прикинула, что самое время переходить к конкретным предложениям, – думаю и осмотреть, и расспросить их удобнее будет где-нибудь в процедурной, к примеру, а не в коридоре на полу. Как считаете? – Идти сможете? – разобрался-таки в ситуации доктор и тоже в упор уставился на ее поверженный караул. – До приемного покоя? – Смогут, – с неистребимым акцентом откликнулся адъютант. – Их всего лишь в сторону подвинули, пусть и не слишком аккуратно, вот слегка и налетели друг на дружку. – Но детали этого налета лучше обсуждать где-то в другом месте, – опять вмешалась Майя. Врач по очереди посмотрел на медсестер, получил от них два подтверждающих кивка и вздохнул: – Господа, я очень настоятельно прошу вас проследовать за мной в приемный покой. По-моему, суматохи здесь уже достаточно. И видимо было что-то такое в его голосе – однозначно профессиональное, что те, переглянувшись, начали подниматься, а потом и вообще позволили персоналу взять себя под локоток и увести. Обшарпанная каталка, зачем-то притащенная сюда в суматохе, так и осталась сиротливо стоять у стены – не пригодилась. Проводив удаляющуюся процессию взглядом, Майя прикинула, что весь этот бардак им, вообще-то, даже на руку сейчас – в свете того плана, что потихоньку начал складываться у нее в голове. Так что не дожидаясь, пока зеваки окончательно разбредутся, освобождая коридор, она поблагодарила удержавшего рубежи адъютанта и попыталась заглянуть в палату – ее саму останавливать никто и не подумал. Но так и замерла на пороге в нерешительности. Те, кто находился сейчас внутри, наверняка слышали шум из-за двери – не услышать его было невозможно, но просто им вообще не было до него дела. Мур так и не отошла от окна и, кажется, даже позу не сменила, вот только была она там теперь не одна. Доньев, встав сзади, очень осторожно, словно боясь спугнуть, обнимал ладонями ее плечи, а сама Мур чуть откинула голову ему на грудь. Майя вдруг поймала себя на мысли, что тоже боится громко вздохнуть и потревожить это хрупкое доверие. Секунда уходила за секундой, она все так же не дыша стояла в дверях, адъютант все так же предупредительно придерживал ей створку, а две фигуры у окна не то что не обернулись, но не вздрогнули даже… Жаль, что выбора все равно не оставалось, и спугнуть это молчание придется… – Что-то хочешь сказать? – пришел ей на помощь Сергей Владимирович, и ощущение было, что он очень старался при этом не пошевелиться. – Вы уже в курсе, кто такой Гренн Инсеп? – В целом… – ответ получился максимально расплывчатым, но большего сейчас и не требовалось. – Парня отсюда нужно срочно убирать. И, боюсь, сделать это можем только мы. Мур все-таки высвободилась из рук отца и, оглянувшись, не сводила теперь глаз с Майи. – Та-ак, – Доньев развернулся следом и качнулся с пятки на носок. – Вместе с тобой, как я понимаю? – Я-то как раз и сама прекрасно уберусь, а вот ему придется помочь. – Отсюда – это откуда? – неожиданно вмешалась Мур. – Из больницы? Или из Берлина? – Лучше вообще из Германии, – подтвердила Майя ее догадки. – Вам, Мур, кстати тоже. В ответ ей выдали два одинаково вопросительных взгляда, а щель в двери, за которой стоял помощник Доньева, демонстративно приоткрылась пошире и никто на это ничего не возразил. С доверием между ними явно был полный порядок. – Мы тут с этим Гренном побеседовали немного по душам, – правильно расшифровала она эту пантомиму. – Сейчас расскажу… – Сначала расскажи, что тебе за дело до него? – судя по тону Мур, Петер все же успел ей кое-что поведать об участии парня в последних событиях. – Ну-у… Считайте, угрызения совести загрызли. Это ведь я по сути загнала его в ловушку, сдав полиции… Вернее не так – не полиции, а некоему господину Юханну. Разница, как сейчас выяснилось, есть, и довольно существенная. А потом всерьез задумалась, как бы не вдаваясь в подробности и не тратя время, донести до них ситуацию, тоже заставив ею проникнуться. В идеале все эти объяснения лучше было вообще отложить на потом, когда время не будет поджимать аж настолько, но жаль, невозможно. Никто не станет подставляться из-за не пойми кого – так, как она сейчас им предложит. Если, конечно, Майя не будет очень убедительной. Очень-очень. – В общем, господин Юханн, давно и безуспешно нарезавший круги вокруг университета и здешних луддитов, благодаря… ну, скажем, моей недальновидности, получил, наконец, зацепку, за которую смог потянуть и начать разматывать свой клубок. – Гренна получил? – уточнил Доньев. – Да, – не стала она спорить. – И отправил его на форум, выяснять что можно про луддитов – для чего и системник ему тут организовал, предварительно здорово заморочив голову медикам. – И тот, конечно, пошел? – Доньев не унимался, зачем-то уточняя очевидное. – А куда деваться? Если свей настолько основательно взял его за горло, что, считай, придушил уже. Будущую карьеру ему точно сломали, теперь речь шла о том, чтобы сломать и жизнь, если он откажется сотрудничать. – Юханна интересовали только новые луддиты? – Судя по всему – да, – некоторую неуверенность в ее голосе явно уловили, но вмешаться с очередным вопросом Майя не дала – время сейчас было слишком дорого. – В общем, Гренн на этот форум пошел. Только вовсе не за тем, за чем его отправили, а чтобы немедленно выйти оттуда на австрийцев. – Его не контролировали, что ли? – на этот раз Доньев удивился. – А как? – теперь недоуменно приподняла брови Майя. – Но хоть что-то сделать все равно постарались – вероятно, как раз с этой целью дали наводку туда же и мне. Впрочем, неважно… Вернее важно, конечно, но не сейчас… Если коротко, в итоге Гренна, вынудили подписаться на два противоположных задания. Для Юханна – любыми путями найти и вернуть Петера Гриффитса как источник сведений о луддитах, а для австрийцев наоборот – не дать ему найтись ни в коем случае. Вплоть до летального исхода, если понадобится. Сведения от него никуда не должны были утечь. На Мур она старалась при этом не смотреть, но все равно почувствовала, как та привычно ощетинилась, но отец успел ненавязчиво положить ей ладонь на руку: – Получается, он и тем, и другим Петера сдал? И, надо полагать, тебя тоже. Зачем? – Парень думал, что для австрийцев он Гриффитса заменит и займет его место. А что он идиот, и единственный заготовленный для него вариант – кануть в лету вслед за Петером, объяснила ему уже я. На пальцах. Только что. – Ясно. Все, кроме одного: при чем здесь тогда твоя недальновидность? Подставили его, насколько я понял, как раз бывшие друзья, на которых он шпионил. – Если бы я не вмешалась, он вполне мог выкрутиться, а не угодить аккурат между двумя жерновами, от которых уже некуда было деваться. – Думаешь, это что-то изменило бы? – все-таки высказалась Мур. – И он, едва очухавшись, не кинулся бы убивать моего сына? Способного многое про него рассказать? – Может и так, – спорить Майя не собиралась, – а может и нет. Но вышло как вышло, и теперь его надо отсюда вытаскивать, пока австрийцы не пришибли. Или пока Юханн не выпотрошил – что для нас будет гораздо хуже. – Так давайте сами пришибем, – настолько естественно предложили в щель из коридора, что Майя аж всерьез задумалась. Пока не спохватилась: – С ума сошли?! – Зачем он нам нужен? – вопрос Доньева звучал дипломатичней, но смысл был тот же самый. – Расспросить, конечно. Он наверняка знает гораздо больше, чем успел выложить мне за четверть часа. И чем наверняка поделится тоже, если вдруг будет нам должен за спасение своей шкуры. Причем знания эти могут оказаться критичны – ведь главное про господ с имплантами и их цели мы пока что не выяснили. И еще… – Майя по очереди глянула в лицо Мур и ее отцу. – Он обещал сдать мне все пароли от той локации, откуда мы с Петером чудом выбрались. По крайней мере, большую их часть, поскольку был одним из тех, кто ее строил. – Зачем они тебе? – вот теперь ее и в самом деле не поняли. – Затем, что игра идет до сих пор – когда мы уходили, сворачиваться никто не планировал. И сейчас их там всех гасить будут – те самые господа из Австрии. Да! Чтобы не оставлять за собой следов и доказательств, раз уж сведения о нелегальных испытаниях удержать в тайне не удалось и они утекли. Или даже гасят уже. – Убедила, – кивнул через секунду Доньев. – Выкладывай, что задумала для спасения шкуры этого сомнительного господина. Ты ведь уже что-то задумала, правильно? Майя мысленно поздравила себя с успехом и уже готовилась вывалить наметки вчерне сложившегося плана, но даже рта открыть не успела. – Господин, вам сюда не надо, – щель из коридора схлопнулась так, словно на дверь с той стороны навалились спиной. – А вот это уже позвольте решать мне, а не вам! – недовольный голос в ответ, как ни странно, заставил ее выдохнуть от облегчения – привычные начальственные нотки в нем узнавались безошибочно. – Василий Антонович, пусти. – Доньев, все это время не сводивший внимательного взгляда с Майиного лица, сумел-таки сделать по его выражению нужные выводы. – Пусть заходит. «Ага, Василий Антонович, значит» – Когда-то Доньевского адъютанта ей представляли, но с тех пор она умудрилась напрочь забыть, как того зовут. Не сказать, чтобы это создавало совсем уж проблемы, но легкое неудобство чувствовалось. Все это проскочило в голове за те несколько секунд, пока неожиданный визитер входил и бегло осматривался, а дверная щель в коридор возвращалась в положение «как было». Но затем пришлось перехватывать инициативу, взяв на себя труд представить друг другу посетителей ее палаты: – Знакомьтесь, это господин Пашкелит, один из деканов местного университета. А это господин Доньев… Э-э… Пока она прикидывала, как отрекомендовать того подипломатичнее, не афишируя должность или, по крайней мере, не делая на ней акцент, гость и сам во всем разобрался, не мигая уставившись на Мур: – Твой отец? Это о нем ты мне говорила? И вот это вышло по-настоящему неожиданно. Причем для всех – Сергей Владимирович тоже заметно дернулся. Нет, ну надо же как быстро они сумели обменяться сведениями… Хотя с другой стороны так даже лучше – меньше лишних сейчас объяснений и гораздо больше доверия. – А ты здесь откуда?! – вместо ответа поинтересовалась та. – Его позвала я, – честно призналась Майя. – Думаю, вручая мне собственную визитку, господин декан не исключал чего-то подобного. Правда? – Скорее уж ждал, а не просто не исключал. Но это все равно не помогло мне догадаться, что странное приглашение сюда было от вас. Оставалось только плечами пожать: ну и чего там странного? «Приезжайте срочно, Мур в университетской больнице сейчас не обойтись без вашей помощи». И номер палаты, разумеется, потому как время им терять в самом деле не стоило. Но на завуалированный вопрос все же ответила: – Подозреваю, как раз поэтому вы и приехали без промедления. Любопытство ж оно такое… – Думаю, расшаркиваний нам пока достаточно, а для философии сейчас вообще не место, – на последнюю Доньев был не настроен точно. Зато на маленькую месть в виде крайне откровенного вопроса, вроде только что сразившего его самого – вполне. – Скажите, а вы – отец моего внука? И своего добился – декан дважды попытался открыть рот для ответа, но оба раза лишь молча хватанул воздух. – Дядь Сереж, – хоть Майя и старалась сдерживаться, взгляд все равно вышел укоризненным. – Ну нельзя же так… – Можно! – припечатал тот. – А сейчас еще и нужно. – Почему вы не спросите это прямо у нее? – третья попытка заговорить господину Пашкелиту все-таки удалась. – Если она ваша дочь. Я ведь правильно понимаю? – Правильно. И спрашивал, конечно. Но она молчит и, подозреваю, делает это из-за вас. Вы что, женаты? Укоризна из Майиного взгляда испарилась быстрей, чем туда прослчилась – понятно же, что в прямолинейного солдафона этот тонкий и прожженный дипломат сейчас играет. Зачем-то. – Нет! – дернул щекой декан. – Это теперь нет, – Мур тоже, наконец, открыла рот. И парой слов расставила все точки над всеми буквами. – Пожалуйста, – влезла Майя, не удержавшись. – Можно со всем этим позже решить? – Когда позже? – уставился на нее Доньев. – Если задерживаться тут мы не собираемся? – Подозреваю, и господин Пашкелит не станет этого делать, с удовольствием составив нам компанию. А прояснять все вопросы лучше будет где-нибудь на борту Цесаревича, к примеру. – Но поймав на себе очередную порцию непонимающих взглядов, решила, что не грех и ей поддержать традицию с ошарашивающими вопросами: – Господин декан, новые луддиты – это ведь именно ваше детище? Я не ошибаюсь? Смотрела она при этом не на него, а на Мур. И когда та не удержала лицо, дрогнув губами, тут же поздравила себя с попаданием прямо в точку. В принципе, «жертву» теперь оставалось лишь додавить: – Так вот, имейте в виду, за них сейчас возьмутся всерьез, и лучше бы вам к тому моменту оказаться подальше отсюда – вас это тоже наверняка зацепит, хотя прежде всего коснется госпожи Гриффитс. Поверьте, основания так думать у меня очень веские. Мур молча, до побелевших пальцев, вцепилась в рукав Доньева, а вот Пашкелит оказался многословнее, хоть и умудрился обойтись без прямого признания: – Предлагаете мне сбежать, бросив тут всё и всех? Нет уж, позвольте отказаться. Да и риск для меня гораздо меньше, чем вы, похоже, полагаете – доказать никто ничего не сможет даже при большом желании. Безопасностью здесь занимался как раз небезызвестный вам господин Петер Гриффитс, у него осечек практически не бывает. Ну да, конечно. Могла бы она порассказать им про те осечки… Но не станет. – То есть вы готовы рискнуть головой, чтобы еще раз в этом убедиться? – Говорю же, ничем я не рискую. – А как будете объяснять, что делаете сейчас в больнице? – у Доньева скепсиса было не меньше, чем у нее самой. – Гуляете? Майя вдруг поняла, что про Пашкелита он что-то знал еще до этой встречи. И даже не прочь был господина декана заполучить – в комплект к своей Мур. Не зря ж начал подыгрывать ей сходу и без малейших сомнений? Но сбить того с толка не вышло: – Почему бы и нет? Гуляю, да. И по пути вот заглянул к Гренну – все-таки бывший студент, теперь сотрудник… Пострадавший, между прочим. – А его тут вдруг р-раз – и не оказалось, – не унимался Доньев. – По странному совпадению. Пришлось вмешаться – затянуться это у них могло надолго, ведь про мотивы господина Юханна в сложившемся раскладе кроме самой Майи, никто пока толком не знал, а времени и правда почти не осталось. И без того уже удивляло, что загадочные дела свея до сих пор не закончились, и тот еще не застукал здесь всю их теплую компанию. Особенно после прокола с «караулом» под дверью ее палаты. – Ладно, тогда все даже проще, – ненавязчиво вклинилась она между мужчинами. – Вы, господин Пашкелит, поднимаете сейчас в больнице панику, «обнаружив» отсутствие своего бывшего студента в палате, я ее насколько возможно усугубляю, красиво изобразив побег Гренна… А вот вам с Василием Антоновичем, – покосилась она на Доньева, – как раз и предстоит его отсюда вытаскивать. Под шумок, незаметно и вместе с госпожой Гриффитс. Кстати, вы на чем сюда приехали? Надеюсь, не на такси? – Армейский внедорожник. В трюме с нами прилетел – забыли, понимаешь, когда срочно к вылету готовились, а потом оказалось, что оно и кстати. Но о каком побеге ты?.. – Отлично! Тогда единственная сложность – доставить парня к машине. Предлагаю сделать это под видом тяжелобольного – на каталке, что так удачно торчит сейчас в коридоре, и в сопровождении сестры с капельницей… Мур, вы ведь наверняка знаете, где тут можно разжиться еще парой таких халатов, как ваш? Чтобы санитары у нас тоже получились максимально достоверными. – В принципе, знаю, – та рассматривала ее с каким-то странным выражением лица, считать которое Майе никак не удавалось. Вот так же, наверное, она сама не далее как вчера рассматривала кошку, сующую лапу сквозь прутья, чтобы откинуть щеколду с клетки. – Только там ведь закрыто, просто так не войдешь… – А если не просто так? – вытащила она связку ключей, подхваченную еще в гостинице и покрутила перед всеми. – Подозреваю, универсальными их назвали не зря, и подойти они могут не только к отельным замкам, но и к здешним. В общем, предлагаю быстро это проверить. Мур, показывайте, куда идти… – Стоять! – после рыка Доньева щель в двери, к которой Майя ринулась, захлопнули с обратной стороны едва не прищемив ей нос. – Я тебя спросил, о какой погоне сейчас была речь? – О той, – вздохнула она, понимая: без объяснений, увы, снова не обойдется, – что поможет нам вывезти отсюда всех, кого надо, не привлекая внимания больничного персонала и полиции. Которая, кстати, наверняка объявится здесь с минуты на минуту. И вывезти так, что позже об этом никто не вспомнит. Ведь если Гренн, по всеобщему мнению, удерет отсюда в собственной одежде и на угнанном из-под моего окна здоровенном красном мотоцикле, зачем полиции разыскивать кого-то еще? А вы, тем временем, прекрасно успеете добраться до воздушного порта, погрузиться там на наш гелик и… – Ну-ка, пойди сюда, – поманил ее Доньев настолько интригующим тоном, что любопытство не позволило в очередной раз напомнить ему о цейтноте. – Иди, иди, говорю. И во-он туда посмотри. Ты вот на этом собралась вывозить отсюда э-э… тяжелобольного под капельницей? – Что это?! – не удержалась Майя, хорошенько разглядев дальний угол стоянки, куда ей так настойчиво указывали. – Тот самый грузовой внедорожник, на котором мы приехали. Именно о нем я тебе сейчас и говорил. Первой сломалась Мур, сделав шаг влево вдоль подоконника и вытянув шею, чтобы тоже тот угол разглядеть. Но и господин декан отстал от нее ненамного, и тут же выразил впечатления от зрелища звуком, получившимся каким-то не слишком приличным. – Шутите?! – Поверить Майя все еще не могла. Ну да, Доньев был сейчас в сугубо гражданском, без положенных официальной форме ослепительных галунов и лампас, но все равно костюм выглядел слишком солидно, чтобы представить того вылезающим из этой обшарпанной развалюхи. – При чем тут шутки? – смотрели на нее и правда издевательски серьезно. – Чтобы побыстрее оказаться здесь у тебя, мы не стали морочиться с поиском машин в Берлине, оседлав то, что нашлось в трюме – внедорожник, на котором к гелику обычно буксируют связки запасных баллонов. И повторяю: ты его собираешься использовать в качестве кареты скорой помощи? Не вызывая при этом вопросов и подозрений у здешнего персонала? Тычок носом вышел настолько чувствительным, что Майе аж почесать его захотелось. И не важно, что ткнули ее все-таки не в прямом смысле этого слова. – Зато в той прачечной, где меня переодевали, – задумчиво растягивая гласные вмешалась Мур, – я видела не только медицинские халаты, но и робы ремонтников. Из гаража наверное – если судить по пятнам. Но это ж не сильно важно, правда? Ремонтники они ремонтники и есть? К тому же, в той прачечной и какие-то инструменты вроде были. Второй тычок по все тому же многострадальному носу вышел даже более болезненным – все-таки от Мур она подобного подвоха точно не ждала. Но окончательно добил ее господин декан, невольно заразившийся всеобщим азартом и вряд ли отдающий себе отчет, зачем ввязывается сейчас в эту авантюру. Или все же отдавал? И причиной была некая госпожа Гриффитс с ее внезапно затрещавшей по всем швам безопасностью, которую любыми путями следовало быстро восстановить? – Ну вот и прекрасно, – деловито кивнул он сам себе. – Не придется, значит, никаких лишних спектаклей с паникой устраивать. Прихватите для всех три комплекта роб, инструменты… Ну и медсестричек изобразите – тоже сразу двух. Выскочивших, так сказать, проводить отбывающую восвояси ремонтную бригаду и что-то там обсуждающих с ними напоследок. И никаких при этом театральных побегов – уедете сразу все, чинно и безопасно. – Я не могу, – насупилась Майя и вдруг поняла, насколько по-детски это выглядит со стороны. – В смысле, я все равно не могу уехать сразу в порт вместе со всеми. Мне сейчас надо срочно добраться до какого-нибудь приличного моноблока, в идеале со спаркой, и быстро вернуться в игру, пока их там всех вконец не распушили. – А чем тебя не устраивает системник на Цесаревиче? И мощность, и даже спарка там есть? – Тем, – нетерпеливо выстучала она дробь по подоконнику, едва не обломав ноготь, – что когда вы окажетесь на борту, гелик придется немедленно поднимать в воздух и на всех парах мчать к границе! А после старта и выхода из кабельной связи порта, оставшейся ширины канала для игры мне не хватит никак! Это элементарно. – У Цесаревича экстерриториальность, – не стесняясь напомнили им из коридора в дверную щель, забивая последний, четвертый гвоздь в гроб для ее бедного, теперь уже точно пекинесьего носа. – Так что вполне достаточно, если все мы просто окажемся на его борту. Вряд ли в Берлине начнут раздувать дипломатический скандал, требуя официальной выдачи какого-то там бывшего лаборанта, даже если найдут на него что-нибудь посущественней и сумеют приплести успокоенных тут мной полицейских. – Вот насчет последних как раз можно не беспокоиться, – встряхнулась она, – нечего тут приплетать. Те двое, которым благодаря вам пришлось полежать на полу, это подчиненные… скажем так, второй ипостаси господина Юханна, не более легальной, чем мы сейчас. Они не полицейские – в том-то и дело. – Да? – тихо и все с теми же задумчивыми нотками в голосе протянула Мур, вглядываясь в окно – на выскочившую из-за угла машину с сигналами. – А как похожи… Адъютант, из коридора этого не видевший и не слышавший, тем временем продолжал: – В любом случае, вылетим мы со всеми назревающими разборками не раньше, чем через пару часов – самое малое. И часы эти у тебя как раз будут, чтобы поиграть. Или не хватит? Что ж, других вариантов прихватить с собой свой подарок… оба своих подарка, ей, похоже, просто не оставили. И, плюнув на попытки сохранить хотя бы видимость солидности, Майя окончательно пустилась во все тяжкие: – Черт, как же я сама об этом не подумала! – кукольно хлопнула она ресничками, умоляюще сложила руки и уставилась на Доньева, переходя на русский. – Но без отвлечения внимания нам теперь все равно не обойтись. Вы же понимаете, да? Пока будете грабить здешние прачечные и устраивать побеги, вон тех резвых господ придется как-то отвлечь. И я с этим прекрасно справлюсь! Тот оценил скорость, с которой распахнулись дверцы подъехавшего авто, выпуская полдюжины решительно настроенных людей в штатском, сразу рванувших к дальнему, неприметному боковому входу в больницу, и явно заколебался. После чего в ход пошел совсем уж запрещенный прием: – Дядь Сереж, обещаю потом заступиться за вас перед Дедом. – Когда старик определится с достойной местью для меня? За несанкционированное использование его родни? – Угу, – кивнула она. – А еще обещаю, что сейчас буду само благоразумие и осторожность. Покружу здесь немного, а потом тоже рвану к Цесаревичу. Может даже раньше вас туда успею. – Ладно. – Говорили, что начинал Доньев с работы полевым агентом, причем весьма ловким. Что ж, получается, не врали – если нужно, быстрые решения принимать тот умел. – Тогда все сейчас в палату к Гренну… Его одежда там? – Да! Но она понадобится мне. – Об этом я и спрашивал. А мы его оттуда прихватим в чем есть, и через прачечную с переодеванием проводим на парковку… – Пока я в его куртке и портках выбираюсь в окно и шурую отсюда в другую сторону на мотоцикле. Да, минут пять у нас еще есть, должно хватить. – А справишься? С окном? – Здесь же первый этаж, – обиделась Майя, вспомнив, что недавно кое-кто прекрасно справился и со вторым. Но стоило об этом подумать, как тут же вспыхнуло подозрение – а не для того ли она и затеяла свою авантюру с организацией побега, чтобы утереть этому «кое-кому» нос? Да нет, не может быть…. – Ну тогда начинаем…