Глава 26

Кафешкой место, где она сейчас сидела, язык бы не повернулся назвать ни у кого. Просто два маленьких круглых столика без намека на скатерти или что-нибудь в этом роде, пара кресел рядом да стойка с кофейным автоматом за спиной. Но зато вид отсюда был что надо – высокое, от пола до потолка, окно, выходящее прямо на летное поле. В тот его сектор, где садились пассажирские гелики – что Майе сейчас и требовалось. Да, это вам не пыльные задворки возле служебного выхода, где они вчера грузились на борт «Цесаревича» в Берлине. Но зато как грузились! До сих пор – как вспомнит, так вздрогнет… Сам он, кстати, высадив здесь, в Пулково, часть пассажиров, включая и ее, сразу ушел на привычную стоянку в Корабельной гавани и благополучно там приземлился, доставив до места уже Доньева и его личных гостей. Майя покосилась на лежавший рядом непривычно узкий и легкий мофон, по которому получила сейчас эти новости, и вздохнула. Второго она тоже предпочла оставить на его борту, под надежной защитой главы службы безопасности – Сергей Владимирович клятвенно обещал обеспечить ее на весь срок, оставшийся помощнику до выхода из режима сна. Еще не меньше суток, увы. Кошка тоже осталась там. Но она, вопреки смутным Майиным опасениям, вела себя просто-таки образцово. Все время полета лишь спала и ела, не иначе, приходя в себя после Берлинских приключений, а сейчас попала под временную опеку Гренна, прекрасно понимавшего, что она такое и умевшего обращаться с подобными созданиями. Да, животинка, оказывается, уникальной не была. Их вообще, если верить Гренну, разрабатывали целыми партиями и с целью контрабанды – именно на этом сколотили свой первоначальный капитал господа из некой австрийской фирмы по производству необычных имплантов. И до сих пор, кстати, не брезговали проверенным методом. Впрочем, не важно пока. Гораздо важней, что кормили их там сейчас явно лучше, чем Майю здесь, в «гнезде» старшего братца. В смысле, на командной вышке воздушного порта Пулково, способной, как выяснилось, похвастаться лишь устаревшим кофейным автоматом да столиками размером с все то же кофейное блюдце. Но нормальная кофейня еще ждала ее впереди, а сейчас именно этот вариант был идеальным. В том числе и с той точки зрения, что вышка находилась в служебной части порта, и чтобы в пару минут оказаться прямиком на поле, не требовалось преодолевать никаких дополнительных кордонов и контролей. – Ладно, пойду я, – Макс, вызвавшийся составить ей компанию, опустил свою чашку на ближайшую столешницу и приготовился уходить, – дела. Надо еще со старшим фон Гуттеном связаться – уточнить, что решилось насчет той охоты со стрельбой, которую на тебя там открыли. – Это я тебе и без него могу сказать, – поморщилась Майя. – Юханн и так-то рисковал гораздо больше разумного, когда все это устраивал, но против внезапно включившегося в события старого графа оказался не игрок даже теоретически. Слили его дорогие соотечественники еще вчера… Что, ты и правда этого не знал? Судя по заинтригованному лицу братик не знал-таки, но перед младшей сестрой предпочел сохранять значительный вид вечного всезнайки: – Не в подробностях. – Да какие там вообще подробности? – не стала она ловить его на этой маленькой хитрости, – Расчет у господина не совсем полицейского был только на одно – что получится свалить случившуюся заваруху на нас же. То есть походя обвинить «Цесаревич» в попытке похищения людей, из-за чего и понадобилось, мол, принимать столь жесткие меры, включая стрельбу, отобрать «жертв» и быстренько выпихнуть гелик из воздушного пространства Германии, якобы во избежание международного скандала. По идее, персонал дирижабля и сам должен был стремиться сделать это поскорее, чтобы замять ситуацию. Ну а когда разобрались бы… Мало ли что в Берлинской полиции могли не так понять? Особенно в случившейся суматохе? Да и перестараться тоже могли запросто. В общем, сыграй все строго по сценарию Юханна, пострадал бы он в итоге не сильно даже в плане карьеры и репутации. Если вообще пострадал. – Но не учли они одной вещи, – понимающе начал Макс. – Трех, вообще-то, – не менее понимающе улыбнулась она в ответ. – Во-первых, что палили они, считай, в спину Доньеву. Никому там и в голову прийти не могло, что он лично возглавит «операцию с похищением» и отчитываться в этой пальбе потом придется аж по дипломатическим каналам. Во-вторых, что рядом с ним оказалась еще и я. Не знаю по какой причине свей был уверен, что светить меня никто не станет до последнего… в смысле, даже если я стану вдруг трупом, но тут он тоже здорово просчитался. Дед устроил головомойку своим Уппсальским контрагентам за это якобы недоразумение когда Цесаревич еще даже стартовать не успел. Но главное, и тут ты прав, это конечно, эпический выход на сцену графа фон Гуттена-старшего с сакраментальным вопросом «какого хрена, господа»? О каких таких «иностранных разборках» вообще речь? Если фрахт гелика из Петербурга был оформлен на него лично, перевозку тоже выполняли для его завода и, разумеется, никаких поводов для столь вопиющего нападения на его секретный груз, доставленный с такими предосторожностями, не было и быть не могло! Ну, кроме намеренного саботажа. – Что, прям так и сказал? – Еще круче сказал, на самом деле. Заверил, что он лично тогда этот груз должен был принимать, оказавшись, считай, свидетелем происшествия. И теперь неустойку за так и оставшиеся на борту ящики, вынужденно улетевшие обратно, он выставит мэрии Берлина; претензии за стрельбу – управлению полиции; а лично зарвавшемуся господину Юханну – счет на покрытие убытков, полученных концерном из-за его крайне сомнительных выходок. Кстати, разбирательство, что за люди были с ним во время этой якобы «операции», он тоже берет под свой личный контроль. Что значит «не имеет права»? Пусть никто на этот счет не обольщается, и права и возможности в родном городе у графа найдутся… – Роскошно, – мечтательно улыбнулся брат, не иначе представив себе все это в красках. – Не то слово. Ну а вишенкой на торте стал господин декан Берлинской академии промышленных знаний, влегкую отметший любые… э-э… «надуманные и сфабрикованные полицией обвинения». Причем и против себя лично, и против своих замечательных студентов, и против всего учебного заведения в целом. Кстати, насколько я поняла, оба немца в процессе топтания по незадачливому господину Юханну прекрасно спелись, развернув, в итоге, против него общий фронт. И мне отчего-то кажется, что сотрудничество у них на этом теперь не закончится. Концерну его студенты ущерб все же нанесли, как ни крути, надо теперь возмещать. – А этот господин Пашкелит в самом деле имеет отношение к новым луддитам? – уходить Макс явно передумал, поудобнее расположившись в таком же как у нее новомодном вертящемся кресле, похожем на обкусанное с одного края белое пластиковое яйцо. – Не доказано, – хитро прищурилась она. – Вообще ничего не доказано. И нет ни единой зацепки, чтобы доказать это в будущем. По факту там лишь честные волонтерство с благотворительностью, которые, как известно, относятся исключительно к добродетелям, а не наоборот. И, сдается, теперь они в любом случае именно этим и станут заниматься, пустив кипучую энергию тамошних студентов в мирное, так сказать, русло. – А как он вообще оказался в это втянут? – продолжал любопытствовать брат. – Не знаю, – Майя решила, что вот тут откровенничать она пока погодит – дело это касалось прежде всего Доньева, и лезть туда впереди него – себе дороже. Макс явно что-то уловил в ее тоне, вернув разговор к теме полицейского: – Как думаешь, сколько времени понадобится этому Юханну, чтобы рыбкой вылететь из Берлина? – Нисколько, – Майя сделала последний глоток из чашки и тоже отставила ее на столешницу, где место после этого, считай, и закончилось. – Уже вылетел. За излишнюю инициативность его вчера перевели куда-то в провинцию, к черту на рога. Но и это явно ненадолго. Вряд ли у Королевских верфей среди тамошних кур есть такие же интересы, как в Берлине, и отзовут его в итоге даже из той глухомани – на историческую родину. Где и вломят, мало не покажется. Дед уверяет, мол, лично этим вопросом озаботился. Последнее она договаривала уже несколько рассеянно, больше занятая наблюдением за одним из геликов, переставшим кружить над полем и получившим, наконец, место для посадки. То самое, где как ей уже сказали, должен был сесть рейс с неким господином Петером Гриффитсом на борту – даже если записан он там был совсем под другим именем. Странное теплое чувство затопило ее чуть ли не по макушку, причем чувство это никак не было связано с предвкушением триумфа. Хотя и это, конечно, будет – ее охота подходила к концу. К очень и очень эффектному концу, надо сказать. И уж она постарается сделать его совсем незабываемым… – Что, садится это несчастное «Закатное облако», – брат тоже заметил, куда именно она сейчас смотрит. – Которое мы благодаря твоей «протекции» мурыжили на подходе чуть ли не два лишних часа? Стоило оно хоть того? – Стоило! – без малейшего сомнения откликнулась Майя. – Ну иди тогда, встречай. А то у меня и правда теперь куча работы из-за перекроенного тебе в угоду расписания. *** Наверное, Майе все-таки повезло. Да, именно повезло, без малейших сомнений. Хотя задумываться о чем-то подобном она, пусть и подспудно уже начала давно. А вот окончательно мысль оформилась, когда Майя не увидела Петера на опускающемся трапе. Почему-то казалось, что он появится в едва открытом проеме главного люка если не самым первым, то уж одним из первых точно. И обязательно хоть на секунду, но застынет в нем: жмурясь и привыкая к бившему словно прожектор полуденному мартовскому солнцу. И давая ей себя рассмотреть. Но нет. Когда поток недовольных задержкой пассажиров потянулся по пандусу трапа вниз, на идеально выровненные и уложенные встык плиты летного поля, никого похожего на свою цель в жиденькой толпе она не увидела. И вот тогда вдруг дошло – как молнией прошило: эта чертова задержка не могла его не насторожить. А про то, где и кем работает ее брат, Петер скорее всего знал. Так что… Почуял что-то? И сейчас по неискоренимой привычке кинется, как лиса, путать следы и уносить хвост? Но если и почуял, то наверняка только здесь, в Пулково, когда гелик, не давая разрешения на посадку, начали круг за кругом водить над полем – чтобы Майя успела выгрузиться с прилетевшего одновременно «Цесаревича». Если бы заподозрил хоть что-то раньше, она бы его здесь вообще не увидела – соскочил бы где-нибудь на промежуточной остановке, которых у этого рейса было вполне достаточно. Но такого не было, Макс уточнял – никто из пассажиров «Закатного облака» нигде не терялся. Или все же увидела бы? Странная мысль, но показавшаяся на удивление приятной. А вдруг Петер все же хотел, чтобы она его догнала? Разве не для этого оставил подсказку в виде фальшивого, но очень говорящего имени, на которое был заказан билет? Вдруг он хотел увидеть ее, не меньше, чем она его… поймать? Да, пусть будет поймать, разбираться сейчас в собственных ощущениях было точно не время. Догонять надо! Снова, черти его побери, догонять!!! Да что ж за карма у нее такая?.. Но бежать, к счастью, никуда не пришлось – место для встречи она, как оказалось, выбрала весьма удачно. Не иначе, те самые подспудно крутившиеся в голове мысли дали о себе знать. И сейчас достаточно было просто развернуться на сто восемьдесят градусов и чуть сдвинуться вдоль уже поданной к приземлившемуся аппарату тележки для багажа, за которой Майя пряталась, чтобы вместо пассажирского увидеть служебный люк, наоборот, тонущий в густой тени. К нему как раз тоже подгоняли собственный специальный трап с движущейся лентой для разгрузки баулов и чемоданов. Успела она с этим более чем вовремя – пока пара техников возилась с наладкой эскалатора, а трюмные матросы начинали потихоньку подтаскивать багаж к распахнутому створу люка, по едва закрепленному пандусу в два прыжка соскочила ловкая фигура в черном. И что-то негромко ответив оторопевшему персоналу, тут же с виду неторопливо зашагала куда-то в дальний угол летного поля. Гриффитс! Майя ни секунды в этом не сомневалась. Он даже со спины выглядел слишком уверенным в себе и… острым. Приподнятые плечи, чуть отведенные в стороны локти, немного рваный ритм походки… Да, не зря у нее еще при первом знакомстве возникло именно такое ощущение. Не ошибешься, в общем. А раз так, пора появиться и комитету по встрече. Мотоцикл под ней взревел, заставив оглянуться абсолютно всех, и алой рыбкой рванул следом. Петер, услышав знакомый звук, сначала недоуменно замер, так и не занеся ногу для следующего шага, и лишь потом тоже обернулся. – Прокатимся, красавчик? – заехав чуть вперед, она перегородила ему дорогу взрыкивающей машиной, послушно реагирующей на каждое движение ручки газа. – С тобой-то? – не сказать, чтобы выглядел тот совсем растерянно. – Да кто ж откажется? Тебе, кстати, идет, сочно смотришься. Одобрение во взгляде, которым Гриффитс прошелся по ее белой куртке, обтягивающим штанам и растрепавшейся без шлема прическе выглядело вполне искренним. Но хотя комплименты это, конечно, очень хорошо, Майе сейчас требовалось все-таки другое – однозначное подтверждение ее триумфа: – Не ожидал такой встречи? – Нет, – расплылся тот в улыбке. – Вот реально – нет. Удивила ты меня, и еще как. Что ж, вот она и получила именно то, что хотела. А потому ответная улыбка господину Петеру Гриффитсу вышла еще более ослепительной, чем у него: – Ну запрыгивай тогда, – кивнула она назад. – И только не говори, будто не хотел, чтобы я тебя нашла. Имя Гренн Кири в списках пассажиров – оно ведь именно для этого, правда? – На самом деле нет, – приглашение было принято без раздумий. – И вообще, сдается, ты слишком хорошо обо мне думаешь. Это имя там для того, чтобы потом хихикать, вспоминая, насколько я крут. – И насколько тупы те, кто тебя догонял? – Н-да… – Он уже вскочил на заднее сиденье, обхватил ее за талию и склонился к самому уху – защекотав его дыханием и пытаясь перекричать звук выходящего на форсаж мотора. – Не учел я в этом раскладе кое-чьих интересов… А тебе не говорили, принцесса, что бегать за мужиком – некомильфо? – Даже не надейся, – совершенно искренне расхохоталась она, отпуская тормоз и под визг задымившихся шин вписываясь в разворот к выезду с территории порта. – Это исключительно по работе. А еще симметричный ответ одному не в меру самодовольному персонажу – в серебристом плаще с алым подбоем… Помнишь? – Ну не в белом же, – опять хмыкнули ей на ухо, на очередном вираже крепче обнимая за талию и прижимаясь к спине. – Не такая уж и большая разница… – Встречный ветер сносил ее реплики назад, и лишь потому их умудрялись слышать. – Кстати, для полной симметрии я тебя тоже сейчас кое-чем чем угощу… Будет не хуже ваших с Мур лимонных тартов, поверь…