Глава 28

Пока Гриффитс гулял со своим свертком до урны, Майя успела оседлать мотоцикл, сняв его с тормоза и с двух сторон уперевшись ногами в землю – чтобы не завалился. Приходилось практически стоять, да еще и на цыпочках, все-таки роста ей для такой мощной и тяжелой машины слегка не хватало. И она уже нетерпеливо примеривалась ударить по педали стартера, когда где-то совсем рядом раздался громкий хлопок. Петер, не успевший дойти до нее всего пару шагов, проскочил их одним прыжком, лишь потом закрутив головой и пытаясь сообразить, что это и откуда. – Там! – она невольно ухватила его за руку, разворачивая в сторону Галерной гавани. – Там что-то случилось. – Ага… – прищурился тот на кружившие над ней гелики, да еще и глаза от солнца другой рукой прикрыл, чтобы не мешало вглядываться в их явно изменившиеся ритм и порядок. – Похоже, авария, но не сказал бы, что серьезная. Возможно, как раз чайка в какой-нибудь двигатель и угодила… Пальцы, успевшие, оказывается, сжать ей руку, шевельнулись так, словно Петер уже нащупывал клавиатуру, торопясь начать исправлять безобразие и минимизировать потери, пока не опомнился и не ослабил хватку. – Смотрю, – вырываться она не стала, но усмешку сдержать не вышло, – ты уже скучаешь по работе? – Хочешь мне что-нибудь в этом плане предложить? – Возможно. – Майя сообразила вдруг, что стоят они лицом к лицу и очень близко. Это нервировало. – Только не прямо сейчас. – Почему? – кажется, сообразила это не только она, если судить по взгляду Петера. – Потому что сегодня у меня для вас, господин Гриффитс, несколько другая программа. – Она попыталась незаметно отодвинуться, но мотоцикл, на котором она сидела… вернее, считай, стояла… здорово ограничивал возможности для маневра. – А я думал все еще не доверяешь, – теперь Петер щурился уже на нее, и это нервировало даже больше излишней близости. – Настолько, что не рискуешь подпустить к патентам Зарвицкого, которые он у себя здесь так трепетно коллекционирует… Как дракон украденные сокровища – чтобы похоронить в своей пещере. И Майя не выдержала – нервы у нее все-таки сдали. – Смотри туда! – ткнула она в сторону Галерной гавани, точнее, в сторону все набиравшей обороты свалки геликов над ней, сменившей их прежний четкий и размеренный рабочий ритм. – Видишь? Видишь, спрашиваю, как сложно бывает разобраться со схемами их движения в случае сбоя? Который может произойти от малейшей ошибки или даже просто от непредвиденной случайности? А теперь представь подобную мясорубку в том своем виртуальном раю, что ты мне демонстрировал на днях с такой гордостью. – Уверена, что я себе это не представлял? Раз по пять на день, скажем? Прищур у него стал совсем злым, а хватка почти болезненной, но Майю уже было не остановить. Не такими мелочами: – А теперь представь, что это не твои идеально красивые и послушные программы, а настоящие летучки. Настоящие, слышишь! Некоторые с настоящими пилотами. А те еще иногда и с настоящими тараканами в голове – типа, со мной же ничего никогда не случится, даже если я чего-нибудь где-нибудь слегка нарушу… Представил? Впечатлился? И надеюсь, понял, что основная проблема здесь вовсе не в тех патентах, что скупил Дед. – Контроль, – заторможенно выдал тот, чуть скосив глаза «взглядом внутрь себя» и явно стараясь понять. Очень-очень стараясь. – Но это же решаемо. Жесткий график, жесткие меры за нарушение… – Кто? Кто и как будет эти меры принимать? На основании чего о тех нарушениях, как ты их назвал, вообще узнают, пока не начнется настоящая свалка? – Связь! – наконец осенило его. – Вот именно. Все сейчас упирается в связь – надежную, быструю, разом покрывающую большие площади… Ты же понял, да? Что речь идет о сети спутников? То есть о борьбе за широкий выход космос. Промышленный, можно сказать. Так вот, когда все это появится, тогда и пойдут в дело собранные Дедом патенты. И твой город мечты возникнет даже быстрее, чем можно себе представить. – Потому что все это время в ДваЗэ не переставали над ними работать… Ну конечно! – Вот именно, – повторила она, испытывая неимоверное облегчение, что ее все-таки поняли. – Два! Два отдела перспективных разработок. Один занят непосредственно летучками, второй необходимой для них инфраструктурой. И как только решится вопрос с широким и устойчивым покрытием сигнала связи, все это немедленно пойдет в дело. Пока же оно не только небезопасно, но и нерентабельно – причем второе напрямую вытекает из первого. И Зарвицкий ищет способ решить эту проблему. Ищет, понимаешь? Изо всех сил. А попутно, пользуясь моментом, закладывает основы своих будущих преимуществ – он не дурак и не блаженный, чтобы упускать выгоды. Но он не хоронит эти патенты! Нет! Он ищет выход. Прямо сейчас! Майя набрала в грудь воздуха, собираясь продолжить, и вдруг поняла, что сейчас или перейдет совсем на крик, или разрыдается. Но ей не дали: – Я. Хочу. Это. Видеть. – Отпустив руку, он ухватил ее за плечи, чуть встряхивая на каждом слове. – Мне надо! Устрой мне это, принцесса. – Гриффитс, – странно, но она вдруг почти успокоилась, – ты себя сейчас слышишь? Ты разговариваешь с людьми как с программами, пытаясь просто отдавать им команды. И, похоже, даже в мыслях не допуская неподчинения. – Есть такое, – странно, но судя по внезапно вспыхнувшей улыбке, это его совершенно не задело. – Псих! – А разве не за это ты меня любишь? – Что-о?! – Не дергайся так, это ж взаимно. – Что-о?!! Да ты… Да ты… – Псих, – охотно подсказал Петер. – И как раз за это ты меня… – Убью! – крайне серьезно пообещала она, не пытаясь больше вывернуться. Зачем, если все равно бестолку? – Тоже вариант. – Покладисто не стали с ней спорить. Но на том покладистость господина Гриффитса и закончилась. – А если вот так? Этот поцелуй стал совсем другим, чем случившийся у них тогда на орбите – в вирте. Да и должен был стать другим, если подумать. Реал это всегда реал, и цифре до него во всех смыслах очень далеко. По крайней мере, там точно не было ощущения, что ее попеременно то обжигает, то наоборот, бросает в холод. Или все это происходило с ней одновременно? А в тот, первый раз запомнились лишь растерянность и недоумение, наверное, от внезапности того, что сделал Петер. Но сейчас… Ладно, уж себе-то можно не врать, сейчас к такому повороту она была готова. Прям с того самого момента, когда после похожего на взрыв хлопка он подскочил вплотную – словно собрался собственной спиной прикрывать ее от любых опасностей. Это, кстати, тоже было приятно, но не лучше ощущения твердых, напористых губ на ее губах, запутавшихся в ее волосах чутких пальцев, не дававших ни шанса отстраниться, и горячей ладони на талии, умудрившейся ловко пробраться под куртку. – Кажется, хорошо, что ты меня нашла. Прямо очень хорошо. – Петер первым оторвался от нее, а Майя вдруг сообразила, что невольно потянулась за ним… К нему… И озверела: – Никогда! – нашла она силы не только вывернуться из его рук, но даже чуть проехать вперед вместе с мотоциклом. – Никогда так больше не делай! – Почему? – Победа, увы, получилась временной – секунду спустя ее колено опять оказалось прижато к металлу машины, а шальные глаза Петера непозволительно близко. – Хочешь делать так сама? Ну я не против, иди сюда… И когда она закончила трепыхаться, позволив новому поцелую стать совсем уж бесстыдным, а потом и сама вдруг ответила, соревнуясь с ним в напористости пока хватало дыхания, добавил: – Тебе не надо меня бояться, Маша. Никогда не надо. – Потому что ты и сам себя боишься? – вспомнилась вдруг расхожая шутка, неожиданно ее успокоив: не надо – так не надо. Она и не будет, вот еще! – Прости, не умею. Не только себя не умею, но и за себя тоже. – Что? – до Майи вдруг дошло: Петер сейчас не врет, не рисуется и даже не преувеличивает. Он и в самом деле не умеет. И боялся все это время разве что за свою Мур. Ну, может быть, еще и за своего декана немного. Это отрезвило ее совсем, вернув и в реальность – из накрывшей после поцелуев розовой дымки, и к первоначальным планам. Выходит, присмотрев для их встречи некое особое местечко, она не ошиблась! Именно туда и следует сейчас ехать, чтобы обсуждать все эти вдруг всплывшие нюансы… – Садись, – кивнула она ему на заднее сиденье. – Я тебе кое-что обещала… – Угощенье? – кочевряжиться тот не стал, послушно запрыгивая назад, и пользуясь моментом, чтобы непринужденно запустить ей под куртку уже обе руки, плотнее прижав к себе за талию. Впрочем, лишнего он себе все-таки не позволил и возмущаться Майя не стала – можно подумать, не догадывалась с кем имеет дело? Уж кто – кто, а господин Гриффитс шансами пользоваться всегда умел виртуозно. – И это тоже, – ударила она по педали стартера, одновременно выкручивая газ. – Держись! Хотя последнее было уже явно лишним – держались за нее и без того крепче некуда. *** Забронированный Майей столик дождался их даже несмотря на солидное опоздание. И пока там сервировали заранее же сделанный заказ, она сходила вымыть руки, успев еще и внимательно рассмотреть себя в зеркало. Отражение почти не пугало, а значит дорога от набережной сюда проветрила-таки ей мозги, выдув неуместную дурь вроде размышлений о случившихся вдруг поцелуях. И о том, было ли в словах господина Гриффитса хоть что-то серьезное, и если да, то насколько. А еще ей страшно не хватало сейчас Второго с его сухим машинным здравомыслием и такими же советами… В общем, все эти темы она решила отложить на потом, а то и навсегда – что было бы еще лучше, занявшись тем, для чего и приехала сюда с этим гостем. – Надеюсь, ты не сильно голодный? – Петер справился с мытьем рук чуть раньше и уже ждал ее за столиком. – Нет, всего лишь сильно заинтригованный. – Вот и отлично, – «не заметила» она вторую часть фразы. – Потому что начнем мы прямо с десерта. Думаю, тебе понравится – видела уже твой аппетит на сладкое. – Да я его и не скрываю особо, – перевел он взгляд ей за спину – на дверь за стойкой откуда им уже несли заказ. И даже чуть привстал, явно подыгрывая задуманному спектаклю. – Та-ак, вижу там кофе – вполне предсказуемо и… Слу-ушай, а что это там такое в большой загадочной тарелке? Повисший в воздухе вопрос она тоже проигнорировала, предпочитая выдержать паузу до конца. И лишь когда официант ушел, выставив на стол перед ними кроме закрытого выпуклой крышкой большого фарфорового блюда еще и кофейник с молочником и сахарницей, позволила себе продуманно эффектный жест. Молча эту крышку сняла и отставила в сторону. – О, семла, – Петер обрадовался обнаруженному там десерту как родному, подхватив одну из пропитанных ванильным кремом круглых булочек и тут же запустив в нее зубы – без малейшего стеснения и наплевав на приборы. – Ум-м-м… Точно как бабушкины, больше у нас никто подобного не делал. Все остальные, что я пробовал в детстве, были просто булки – из обычного теста, не заварного. И… Сунув в рот и дожевав последний кусочек, он тщательно вытер пальцы, все это время не сводя с нее пристального взгляда, отложил салфетку… – И да, я давно в курсе, откуда родом ее рецепт. Можешь не намекать. – Так я и не намекаю, я прямым текстом, – усмехнулась Майя, ткнув в сторону дома напротив, что был прекрасно виден сквозь окно за их столиком: – Вон там они когда-то жили. А сюда наверняка частенько заглядывали – кафе работало уже в то время. Бывал тут раньше? – Никогда. Не хотел, чтобы меня тут засекли, а потом что-нибудь с чем-нибудь внезапно сопоставили. – А ведь отсюда они уехали не в то богом забытое захолустье, где вы потом жили, а в столицу. В Упсаллу, я имею ввиду. И отнюдь не нищими Так почему все в итоге повернулось именно так? – Потому что кое-кто решил прикрыть себе задницу за счет того, кто на тот момент уже не в состоянии был ответить. Как и постоять за собственную семью. Все как всегда, на самом деле. Ваш Доньев, кстати, провернул примерно то же. И примерно с тем же результатом. Майя собралась было поспорить, особенно насчет результатов, но вдруг передумала. Кажется, сейчас вместо споров лучше было кого-то просто хорошенько встряхнуть. Чтобы наверняка пробить ту броню, из-за которой на нее сейчас смотрели чуть насмешливым взглядом. «Примерно то же, говоришь? Ну ладно…» – А ты в курсе, что господин Скутвальссон, считай, лично убил одного из наших монархов? После чего здесь началась такая заваруха, что по итогу вырезали всех сильных механиков. Судя по взгляду и молчанию, переставшему быть так уж насмешливым, в курсе тот не был. Но поверил ей сразу – понимая, что обсуждают они сейчас не те вещи, которыми стоит шутить. Ну да, шок это по нашему. Весьма отрезвляет. По крайней мере, Майя очень на это надеялась. – Ну а тех, кого недорезали – вывезли из страны. – закрепила она терапию. – И тоже с подачи все того же герра Скутвальссона. Все еще уверен, что разницы в методах нет? – Что ты хочешь от меня сейчас услышать? – вдруг взорвался тот и ткнул на дом за окном. – Про то, как они оттуда уезжали? Удирали, верней. С вашей тайной канцелярией на хвосте? – Да, я бы послушала, – чуть прикрыла она веки. – Но лучше сразу о том, что было после. Тем более, что никакой канцелярии тут и близко тогда не было – вывез он семью еще до того, как все началось. Вернее, до того, как сам это и устроил. – Ты… – кажется, впервые с их знакомства, тот и в самом деле не знал, что сказать. – Ты… – Да, я. – Майя снова посмотрела ему прямо в глаза. – Почти сутки рыла с борта Цесаревича все, что можно было найти по этому делу. Все! То, что до сих пор под грифами – в том числе. Так что будь уверен, я точно знаю, как оно здесь тогда было на самом деле. Но не прочь послушать и ту версию, что рассказали вам. Очень хочется понять зачем – А что тут понимать? – он все еще смотрел исподлобья. – Два концерна грызлись между собой, но щепкой назначили Мур. – Кто назначил? И какие два концерна, Гриффитс? Ты о чем вообще? Зарвицкий еще даже не начал тогда свое дело, так о ком ты говоришь? – Слушай, – по взгляду было видно, что ему сейчас очень тоскливо. – Ну начерта теперь ворошить эту пыль полувековой давности? Что конкретно ты хочешь в ней найти? Может, просто спросишь? – А ты ответишь? – Спроси, посмотрим. И Майя решилась, хотя подозревала, что делает большую глупость, рискуя спустить в канализацию все их только что возникшее доверие. Ну, или вытащить джекпот: – Что ты задумал для четвертой своей диверсии здесь? – Полностью открыть все ваши технические и патентные архивы. – Да! Ей не просто пообещали игру, но и вступили в нее. – Слив их в сеть на все более-менее подходящие форумы. Сразу. Чтобы у вас не осталось ни единого шанса подчистить потом за мной. – Ну да, что-то такое Дед и думал. И смог бы? – Запросто. В вашей безопасности течет, я уже говорил. – Чья это была идея? – Моя, конечно, – не понял тот. – Гриффитс, не ври мне. – Но перехватив его взгляд, тут же сдала назад: – Или себе не ври, потому что таких совпадений не бывает. Подумай, кто и как мог вложить это тебе в голову? Да еще и так, что сам ты, судя по всему, этого даже не заметил. Пашкелит? – С ума сошла? – Странно, но тот все еще продолжал придерживаться им же предложенных условий игры и отвечать. – Его эта возня вообще не интересует, он всегда был по вещам… более глобальным. – Тогда господа из некоего австрийского производства имплантов? – Тоже нет. Эти меня как раз тормозить пытались, и даже удачно в итоге – ведь диверсии так и не произошло. И ее осенило: – Мур! Это она! – и уставившись прямо в глаза, сама поймала его руку, сжав пальцы и не давая отвести взгляд: – Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Кто загнал вас к черту на рога, лишив всего? Кто убедил твою мать, что Доньеву на нее плевать и все, чего тот заслуживает – это долгой и мучительной мести? Кто и зачем? Хотя… Майя вдруг ясно, будто списком в таблице, увидела все странности и совпадения, случившиеся с Мур. Начиная от идеи зачем-то забиться в свейскую глушь, едва не похоронившую ее сына, и заканчивая нежеланием до самого последнего времени обсуждать с ним цели луддитов… И вообще их обсуждать… – Про «зачем», пожалуй, не надо уже, – медленно, почти по слогам проговорила она. – И так понятно – чтобы твоя мать тихо сидела в университетском кампусе, помогая некоему господину Юханну выкачивать оттуда секреты и мозги. Сразу, как только закончила прятаться и бунтовать против задуманной для нее роли. Давным-давно задуманной, подозреваю, еще когда некий талантливый будущий декан в ее жизни только появился. Потому и темы эти обсуждать с тобой она не рвалась – ей самой, сдается, все это не слишком-то и нравилось. Черт, но как же все запутано… – Не то слово… – Петер, попытавшись взглянуть под тем же углом, что и Майя, тоже без труда сопоставил все факты, ему-то известные даже лучше. – Так, думаешь, все-таки свеи за этим стоят? – А есть основания думать как-то еще? – И вдруг насела на господина Гриффитса жестче, чем тот на нее возле мотоцикла. Разве что за плечи не трясла, да и то лишь потому, что делать это за столом было неудобно: – Рассказывай! Все и с самого начала! – Сначала? – опять нехорошо прищурился тот. – И с какого же именно начала я должен это делать, принцесса? Майя опомнилась – сама ведь решила, что давить на него глупо. И резко поменяла тон. – Петер, похоже кто-то десятилетиями и очень умело держит за глотку твою семью. Считаешь, пусть продолжает делать это и дальше?