Глава 29

Возможно, от нее и отмахнулись бы в очередной раз, найдя способ снова увести разговор в другое русло, но тут его взгляд опять упал за окно. По противоположной стороне улицы неспешно шли, о чем-то беседуя, импозантный седой мужчина и опиравшаяся на его руку женщина. Отсюда, с этого ракурса, особенно бросалось в глаза, насколько та напоминает чуть расслабленную, уверенную в себе кошку. Всем – и походкой, и жестами, и даже манерой держаться. А еще Майя знала, что если сейчас встать из-за столика и подойти ближе, можно будет заметить, насколько похожи у них глаза. Петер не отрываясь и ничего не спрашивая проследил, как оба дошли до парадной двери дома напротив, с минуту постояли перед ней, дожидаясь пока им откроют, и так же неспешно скрылись внутри. Но даже после этого Гриффитс не обернулся и не произнес ни звука, Майе пришлось начать самой: – Доньев сказал, что если поднять все нужные документы и найти хорошего юриста, есть возможность вернуть дом вам. Но в крайнем случае он готов просто выкупить его для дочери – нынешние владельцы не слишком заинтересованы в этой своей недвижимости. – Успел уже это проверить? – на нее все еще не смотрели. – Конечно. И, подозреваю, до того, как пригласил Мур приехать сюда. Хочешь к ним присоединиться? Сдается, как раз этот вопрос там сейчас и решают. – Нет. Не хочу. – Петер, наконец, отвернулся от окна и глянул ей прямо в лицо. После чего начал без всяких переходов и вступлений: – Они отсюда тогда как раз вместе с Пашкелитом уезжали. Не знала, что вырос тот здесь, у вас? Хотя… может, и знаешь уже. Майя не знала. Настолько глубоко копнуть она еще не успела и сюрприз вполне удался. Но перебивать не рискнула – пусть уж говорит, раз начал. – Ему тогда лет пятнадцать было, и вывозили его, разумеется, родители – когда все тут началось. С помощью Скутвальссона, он тогда им здорово помог. А в качестве ответной любезности попросил присмотреть в дороге и за его собственной дочерью – она, кстати, ненамного старше тогда была, едва совершеннолетие отметила. И мать недавно потеряла. Сам он должен был всех догнать чуть позже, но… Не догнал, в общем. Ты, кстати, в курсе, что у него в Уппсале какие-то очень серьезные связи на самом верху были? И ехала она не только домой, но и к жениху? Тоже непростая семья, вроде даже какие-то родственники королевской фамилии, пусть и дальние. Правда подробностей я не знаю – сама понимаешь, обсуждать это у нас не сильно любили. Вот насчет этого Майя в курсе как раз была, но перебивать опять не стала, ограничившись молчаливым кивком и давая ему возможность продолжать: – Но по приезде вдруг очень быстро выяснилось, что без сгинувшего со всеми своими связями Скутвальссона, его дочь в этой семье не особо и нужна. Так что господин Доньев с ухаживаниями подоспел весьма вовремя. Для ваших на нее планов прежде всего – потому что тогда какой-то доступ к его бумагам у нее еще оставался. И кое-что вытащить ему удалось. Многое удалось, на самом деле. Но и эту тему сейчас поднимать было явно лишним. Пусть говорит, пока есть желание. Чем больше – тем лучше. – А еще выяснилось, что все имущество Скутвальссона, включая оставшиеся документы, ушло в погашение по его невыполненным обязательствам. – Кому? – а вот тут она все же не выдержала. – Ушло? – Откуда ж мне знать? – равнодушно пожал тот плечами. – По итогу в основном короне, вроде. Которая от щедрот выделила оставшейся в одиночестве сироте такие крохи, что лучше б, наверное, и не выделяла. Честнее было бы. Вот так и вышло, что никого она больше не интересовала, кроме семьи Пашкелитов, с которыми сдружилась еще во время бегства отсюда. Только они ее тогда и пригрели. Когда выяснилось, что плюс ко всему она еще и беременна. От Доньева этого вашего. Которого уже и след простыл. Почему он «простыл» Майя знала – удрать от свеев тот успел в самый последний момент, едва сохранив собственную голову. Но уточнить предпочла другое: – К черту на рога это она к ним уехала? К Пашкелитам? – Ну да. Пряталась у них наверное – от тех, у кого после бегства вашего шпиона, вопросы могли появиться уже к ней самой. – Вопросы? – О тех бумагах, которыми она с ним столь щедро поделилась. И после чего оказалась ему больше не нужна. Ага… Значит насчет того, почему именно вынужден был уносить ноги Доньев он все же в курсе, и это хорошо, поавда угол зрения на те события ей озвучивали явно какой-то другой, далекий от реальности. Но опять же – не сейчас это все обсуждать и исправлять. А Петер продолжил – снова сам, без наводящих вопросов: – Я слышал, что те в Россию в свое время как раз оттуда и переехали, но и с родными местами при этом связь сохранили, что им потом здорово помогло… Ну вот сначала бабушка прямо у них и гостила. А позже на те копейки, что у нее чудом не отобрали, Пашкелиты ей… Хотя нет, тогда уже не ей, а им… В общем, свой домик они им купить помогли. По соседству. Так и жили потом пару лет. И если бы не их помощь… Но ты наверняка все и сама понимаешь – в ее-то положении, без мужа и с ребенком. Майя вдруг подумала, что его мур-мур, то бишь бабушка, вполне могла быть ровесницей бабушке ее собственной – Елизавете Зарвицкой. Да, тогда еще Зарвицкой. Тоже оказавшейся в то время в очень похожей ситуации. Вот только итог для них оказался совершенно разным. – Потом те, правда, уехали, – Гриффитс перестал сверлить ее взглядом, отвернувшись к окну, хотя ничего интересного там уже не было, – когда будущему господину декану пришло время поступать в Берлинский университет. Но дом продавать опять не стали, приезжали иногда. И их с подросшей дочкой навещали обязательно. Да, я сейчас про Мур. Ну вот однажды и сам декан ее навестил. Хорошо так навестил. Основательно. Аккурат за девять месяцев до моего рождения. – Он тогда уже был женат? – чуть подтолкнула Майя притихшего Петера. – Конечно, ему ж тогда уже хорошо за тридцать было. В общем, и это у нас особо не обсуждали, но думаю, достаточно сказать, что тогда-то обе и сбежали второй раз. Уже от Пашкелитов. Майя вдруг поняла, что нет. Вот тут он скорее всего ошибается. Бежали они от тех, кто попытался руками Мур еще тогда взять под контроль явно талантливого механика. И сбежали вполне успешно – пока из-за несчастья с Петером не пришлось самим же его звать. Так что возможно, вся эта история с соседскими мальчишками не такая уж и случайность, но теперь, через столько лет, вряд ли уже выяснишь. – А почему Гриффитс? – вдруг спросила она, хотя особого значения это не имело. Просто не удержала любопытства. – Откуда такая фамилия? – Это были документы, по которым она отсюда выезжала, – снова покосился тот на дом напротив. – Отличные документы, кстати, не подкопаешься. Сам господин Скутвальссон организовал. Вот и потом тоже пригодилось. Но вдруг встряхнулся, принимая свой обычный самоуверенный вид. И означало это только одно – откровения на сегодня, увы, закончились. – Ну а теперь ты говори, – тон у него тоже стал прежним – ровным и чуть насмешливым, и при этом жутко неестественным – словно маска надетая поверх другой маски. Или, скорее, доспех поверх доспеха. – С чем именно не согласна? Видел же, как ты губы поджимала чуть ли не через слово. Отнекиваться Майя не стала, хоть и была уверена, что ничего подобного не делала. Но по сути – да, несогласна она была со многим и возразить ему было что. – Если по порядку: во-первых – тебе… вернее, скорее всего не тебе, а твоей бабушке здорово наврали. И даже могу представить, из каких именно соображений. Нагнать драмы для твоей Мур тогда было делом крайне естественным – оправдывало ее в собственных глазах, делая однозначно жертвой. Ну в твоих потом тоже. – В чем конкретно наврали? – поторопили ее когда Майя чуть притормозила с откровениями, стараясь сейчас очень тщательно подбирать формулировки. – Насчет отъезда отсюда – он все же был устроен заранее, а не «когда оно началось». Не спорь, не стоит! Доказать это будет не трудно, бумаг сохранилось достаточно, причем не менее убедительных, чем те, что ты уже видел на спутнике. Да и не принципиально оно на самом деле. Разве что с единственной точки зрения – убедить тебя, что это и в самом неправда. А значит, и остальное тоже не совсем она. – Ладно, уговорила, примем как факт. – Кажется та двойная корка, в которую Петер себя сейчас заковал, начала с него потихонечку сползать. – Поправку на это и впрямь придется учитывать. – Тогда подходим ко второму пункту, и уже с учетом поправки: Доньев понятия не имел о своем ребенке. Я про Мур, разумеется. Пока ему об этом не сказали с вполне определенной целью – грамотно разыграть столь козырную карту. Но твоя бабушка неплохо умела бегать и, сама того не зная, порушила кое-кому очень интересные планы. Кстати, Сергею Владимировичу, кинувшемуся ее после такой новости искать, тоже. Это не говоря о том, что ему при этом еще и палки в колеса вставляли – вести поиски не на своей территории всегда в разы сложней. Но как раз об этом бумаги ты уже видел – потому что к тем поискам привлекали Зарвицких и их филиал в Германии. Мой отец, кстати, тоже пытался. Лично. Но, увы, не вышло, а в итоге мы сейчас имеем… что имеем. – И опять, пожалуй, соглашусь, – Петер все еще продолжил радовать ее совершенно нетипичной покладистостью. – Поскольку те документы видел, и кое-что даже проверить успел. – Отлично. Раз так, имеет смысл сделать уже кое-какие выводы… – Насчет соображений, о которых ты сейчас упомянула? Кому и зачем понадобилось городить вот это вот все? – Именно! Зачем ты им настолько понадобился, что не пожалели ни сил, ни ресурса? – Уверена, что городили не ради Пашкелита? – Поначалу да, ради него, и даже вполне успешно. Ты ведь это понимаешь, надеюсь? Почему твоя мать все-таки согласилась переехать к нему поближе, и что она при этом делала? И для кого. – Хочешь сказать, переезд она устроила вовсе не ради меня? – Скорее, не только ради тебя. Пояснить? Или, может, прямо у нее спросишь? – ткнула она в сторону дома через улицу. – Не думаю, что и теперь Мур все еще будет скрывать свои мотивы. – Не стоит, я понял о чем ты. Но вот тут соглашаться все же погожу. Майя лишь плечами пожала – мол, твое право и спорить она не станет. Не сейчас. – Но я другие городулины имею в виду, поскольку на тот момент Пашкелит уже был под присмотром Мур и делал то, что им надо. А при таком раскладе пытаться что-то изменить или усилить – только портить. Значит, нужен был все-таки ты, не твой отец. – Ну и зачем? Наверняка ведь что-то для себя уже решила? Делись уж, не тяни. – Зачем натравливать на Зарвицкого именно тебя? Да чтобы в случае чего получить рычаг контроля на того же Доньева. Смотри как для этих самых «кто-то» все удачно складывалось – хоть добейся ты успеха, хоть нет, а они все равно в выигрыше. При твоей удаче – получится ослабить концерн конкурента. При неудаче, если бы тебя прихватили, взять на крючок Сергея Владимировича и вколотить клин между ним и Дедом. Со всех сторон сплошные плюсы. – Да ладно, какой там клин… – и вдруг замер на полуслове. – Погоди, хочешь сказать, тебя специально выманили в Берлин? Чтобы получить возможность сунуть в клетку, а потом стереть ее вместе с локацией и с тобой? Обвинив в этом меня и сделав кровным врагом твоего Деда? Про то, что одним Дедом в качестве такого врага он бы не отделался, Майя уточнять не стала. Ответила сразу на вопрос: – Да. И это очень похоже на то, что больше двадцати лет назад, хотели провернуть с моими отцом и матерью. Свалить ее убийство на него, вбив клин между будущими партнерами по ДваЗэ. – А он после этого все равно сумел ее заполучить? – вывод, сделанный Петером, мягко говоря озадачивал. – Ну отлично, значит, и у меня получится. – Очень смешно, угу, – несмотря на серьезность разговора, она не удержалась и ответила на его улыбку. – Но я в самом деле почти уверена, что некто, знающий про ту историю, решил, что это вполне себе шанс отыграться. – Отыграться? В смысле, тот затейник от ваших тогда ушел? – Нет, затейника прихватили и свое он получил полной мерой. Вот только есть основания полагать, что за ним мог стоять и кто-то еще. – Из Сведии? – мигом сделал он нужные выводы, сопоставив все сказанное сейчас. – Добавила бы, что прям из тамошних верхов. Из тех, кто в свое время стоял за Скутвальссоном, потом за… за тем самым затейником, а вот теперь, выходит, за тобой, господин Гриффитс? – Но это чушь. Если кто тебя и выманивал, то это могли быть только австрийцы. При чем тут свеи? Между ними ничего общего! – Ну, зарекаться я бы не стала… – удержаться от смешка не вышло. – Майя! Всему же есть предел, фантазиям тоже. – Вот им-то как раз и нет – сам должен прекрасно знать, – она невольно продолжила улыбаться, глядя на его реакцию. – Но если серьезно, я думаю, именно вмешательство австрийцев и спутало им карты. Не зря же господина Юханна срочно бросили тогда по их следам – разгребать ситуацию. – То есть я правильно понимаю, – он опять чуть скосил глаза, обдумывая расклад, и Майя решила, что это у него, наверное, привычка такая, – что вариантов развития событий у тебя сейчас два: свеи вместе с австрийцами и свеи против австрийцев? – Правильно, ведь совсем никак не связаны они быть не могут. Но второе вероятней. – А я бы сказал что оба они равновероятны. – Почему? – Не вижу ни единой причины предпочесть одно другому. – Логика сильного механика? – фыркнула она, в очередной раз здорово пожалев об отсутствии Второго – вот чья логика сейчас точно не стала бы лишней. – Угу. – А вот ответили ей вполне серьезно. – И, поверь, она у меня что надо – знаю, о чем говорю. – Логичней, чем у других? – еще подпустила она сарказма в голос. – В разы. И до некоторых пор я был в ней абсолютно уверен. Как и вообще в своем уровне. – А потом? – Майя лишний раз убедилась, насколько тот непробиваем и махнула рукой, тоже посерьезнев. Все равно эту дивную самоуверенность никакой сарказм не пробьет. Если же оно шутка – тем более. Не до шуток им сейчас. – А потом дорогу моему самолюбию перешла ты. – И как давно? – Ей и правда хотелось знать, насколько давно Гриффитс за ней приглядывает. – Явно же не с тех пор, как я появилась в Берлине. – Раньше, – не стал тот темнить. – Гораздо раньше. Так что было время изучить как твой почерк в вирте, так и стиль вообще. И вдруг напрягся, словно что-то неожиданно пришло ему в голову. – Петер? – Майя невольно отзеркалила это его напряжение. – Что-то понял? – Д-да… Кажется, да. Почувствовав, что ее пальцы опять оказались в плену, Майя даже дергаться не стала. Пусть, если это помогает ему думать. Да и самой ей, если уж начистоту, совсем не мешает, что их осторожно перебирают один за другим. Скорее уж наоборот. – Смотри, что получается, – отвлекли ее от этих ощущений, – Меня никогда не интересовали ни импланты, ни вся эта возня вокруг них. До тех пор, пока мне не подсунули кое-какие сведения о твоих успехах. – Кто подсунул? – Ну так австрийцы же. – Те, кто делал тебе вот это? – она коснулась двух его… вернее, как раз не совсем его пальцев. – Конечно. Кто еще? А знаешь, как я с ними пересекся? – Знаю, через Лисика. Кстати, он тоже скоро будет здесь. – А вот это хорошо, – одобрил Петер, но как-то рассеяно. – У парня неплохой потенциал. В плане мозгов, я имею в виду. Но насчет «через Лисика» ты не совсем права. Еще до него был Пашкелит – с идеей, как вернуть меня из цифры, если я вдруг опять заиграюсь и не смогу выбраться оттуда без якоря. А он уже не сможет меня найти… Майя не торопила и ничего не спрашивала. Просто терпеливо ждала пока он окончательно сформулирует мысль. Не шевелясь и даже дышать стараясь через раз – чтобы не отвлечь. Слишком отчетливым было ощущение, что вот сейчас они подберутся к чему-то действительно важному. И дождалась. – Еще в Сведии, сразу как он меня из вирта вытащил, но пока еще не понял, что сам при этом перегорел окончательно и бесповоротно… – Голос Петера опять звучал очень ровно, но теперь это точно была не игра на публику. Просто основной ресурс у него уходил на размышления, на модуляции его уже не хватало. – В общем, именно тогда кто-то из Уппсальских знакомых посоветовал ему поставить мне протез, в который надо было встроить прерыватель. Эту маленькую, но полезную штучку там когда-то и придумали – чтобы разрывать любой сильномеханический контур, если что-то пойдет не так. Предохранитель. Майя в последний момент поймала себя за язык, не став объяснять, что прекрасно знает, о чем речь. Совсем недавно, поднимая через системник «Цесаревича» документы по Скутвальссону и его покушению на тогдашнего императора, успела выяснить основные подробности. Как раз такая вот штучка и помогла остановить протез в его сердце. – Так вот, – сбил он ее с мысли, – Пашкелиту предложили встроить что-то вроде этого прямо в меня. В то, что должно было заменить потерянные пальцы – в сильномеханический протез. – Встроили? – ее любопытство выглядело понятным – сейчас у Петера были явно не протезы. Не то, что вживлялось напрямую и потом врастало в организм, становясь его частью, а имплант, который при желании можно и снять, и заменить без каких-либо проблем. – Нет, как видишь. Тогда для отца это было слишком дорого. И даже несмотря на предложенную помощь, тот все равно предпочел не спешить. Да и время еще было – мне на год запретили выход в цифру вообще, а он надеялся восстановиться в плане силы… Тогда еще надеялся, да… Это ведь тоже было важно, уж ты-то понимаешь. В протез надо постоянно лить, и он хотел быть уверен, что будет способен делать это сам, ни от кого не завися. – Но в итоге ничего так и не вышло? – Нет. Через год, когда это для меня стало опять актуально, Пашкелит понял, что выгорел окончательно и увлекся уже совсем другими идеями. Протезы он мне тогда разве что через свой труп поставил бы. Кстати, – слегка отвлекся Петер, кое-что вдруг сообразив, – я понял как вы сманили Лисика. Обещали ему сделать именно сильную механику? – Я обещала, да. От своего имени. Не от концерна. – Молодцы, – уточнения он словно не услышал. – Выкупили его, считай, с потрохами. И вечной преданностью в придачу. Но глянув на ее лицо, свернул тему: – Ладно, не о том речь. В общем, когда год спустя я понял, что в цифре боль как стопор со мной теперь не работает, а одна только Мур в качестве якоря не держит, как раз и всплыла опять та идея с прерывателем. Но поставили его в итоге не в протез, а в имплант. Нет, не в этот, конечно. Тот, первый, был сильно проще, но с задачей все равно прекрасно справился. Протезы на механике это, разумеется, здорово, но в моем случае такое не требуется. Скорее наоборот, помехой будет. Там, – он поднял два не своих пальца повыше, – там стопоры. Тормоза, на случай если меня вдруг занесет. И вот конкретно этот вариант уже через Лисиковых партнеров сделан. – Они на тебя вышли? Или ты на них? – В точку! – одобрил он ее догадливость. – Они на меня. И они же потом предложили сотрудничество. – Делать для них программы? Под… Под их продукцию. – Майя кивнула на его пальцы, уже успевшие переплестись с ее. – Да. Но повторю, это мне никогда не было интересно. Я всегда мечтал о другом. – О летучках? – О летучках. Но они все равно нашли чем меня зацепить. Дали понять, что летать можно не только в атмосфере, но и за ней. Намекнули, что уже есть кто-то, кто это делает. – Я, – вопросом это не прозвучало, но ответ ей все равно дали. – Ты. И меня будто под хвост ужалило – как так? Почему меня обошли? И кто именно? – Тогда впервые и присмотрелся, – это вопросом тоже не было. – Угу. Забросил все, наплевал даже на самое важное… на то, что раньше таким казалось… И через полгода все же сумел пройти по твоим следам. – Но для этого ты должен был от чего-то оттолкнуться, правильно? Что-то тебе должны были для начала передать? Какие-то наши наработки. – Передали. Вы, кстати, выясняете, где у вас течет? – Выяснили. Уже. – Майя прикинула, что особого вреда от такой информации не будет, а вот пользы – масса. Доверие всегда ценится на вес золота. – Андрей Самсов. Это имя тебе что-то говорит? – Самсов… – он покатал это слово на языке, примериваясь к нему. – Нет. Вроде нет. Но знаешь, я тут другое вспомнил. Последней моей работой на австрийцев была как раз программа удаленного управления прерывателем. – Ч-черт! – нельзя сказать, что Майя оказалась совсем уж сражена. Скорее наоборот, чего-то вроде этого как раз и следовало ожидать. – Ну вот тебе и связь между ними и свеями – производство предохранителей до сих пор епархия Королевских верфей Уппсалы, все патенты у них. – Угу. Но главное даже не это, – судя по тону, Петер все же всерьез нацелился ее испугать. – Я бы на вашем месте уточнил, не мог ли этот Самсов иметь доступ к поставкам на орбиту. Ну хоть в каком-нибудь качестве. – Нет, конечно. Он ведь из службы безопасности, а не инженерной или логистической. – И тем не менее, я бы все же проверил. Особенно если какая-нибудь поставка случилась в последнюю неделю – уже после того, как я передал господам из Австрии готовую программу. – Погоди, – до нее вдруг дошло еще одно. – Те красные прутья в вирте?.. – Да. В основе всего там как раз прерыватель. Ну и плюс моя модификация управления к нему. Так что сама понимаешь – если этот прибор физически не окажется там, на орбите, ни одна программа к нему ничего не сможет сделать. На этот раз у нее даже чертыхнуться не вышло. Потому что в голове сложились два новых факта: последний груз расходников ушел на орбиту четыре дня назад, и Самсов тогда был здесь. Теоретически он вполне мог сунуть что-нибудь к ним вдобавок. И ведь есть путь проверить это… Она в сомнении посмотрела на свой нынешний непривычно тонкий мофон, и еще раз чертыхнулась сквозь зубы, помянув так некстати отсутствующего сейчас Второго. Но прежде чем нажать на верхнюю строчку в списке контактов, освободила руку из ладони Петера, тронув напоследок два крайних, более жестких, чем остальные пальца: – Надеюсь, ты в курсе, что кроме стопора у тебя там и еще кое-что стоит? Я про маячок, благодаря которому гости твоей лаборатории влегкую вели тебя в Берлине? – Конечно. Но стоял он там лишь пока был нужен мне. А потом я его отключил. – Гриффитс, пойми меня правильно… я бы не стала вот так от этого отмахиваться. Маячок отключил, верю, но дашь ли ты гарантию, что там нет еще чего-нибудь? И наш с тобой интересный разговор не уходит сейчас напрямую к ним? – Дам, – сказано это было очень уверено. – Гарантию я дам, но и тебя прекрасно понимаю. А потому… Он залез под манжет, чем-то там щелкнул, и собрался было убрать руку под столешницу, но вдруг передумал, оставив как есть. И прямо у нее на глазах снял имплант, в последний момент все же развернув ладонь так, чтобы изуродованная часть оказалась внизу. Не шокировал, нет, с ее семейкой Майя навидалась и не такого. А потому глаза не отвела, чем, похоже, здорово его успокоила. – Парень, – позвал он официанта от стойки, – признавайся, ваш кассовый ящик… он ведь металлический? – Да, – не сказать, чтобы тот сильно удивился внезапному вопросу, чем здорово напомнил Майе ее собственное общение с некоей берлинской горничной. – Надежный? – Да, – повторился тот, продолжая сохранять профессиональную невозмутимость. Аж завидно стало, честное слово. Взять что ли отпуск и самой пару месяцев поработать вот так? Для расставания с иллюзиями насчет богатства собственного воображения? – Тогда сунь в него пока вот это. – На блюдце из-под кофейной чашки лег сначала имплант, а сверху еще и пара крупных купюр, выуженных Петером из нагрудного кармана. – И я буду здорово благодарен, если в ближайшие, скажем, полчаса, там у тебя вдруг что-нибудь заклинит и вообще перестанет открываться. – Понял, – парень и правда оказался понятливым и непугливым – подхватил блюдце и через минуту, громыхнув железным ящиком у себя на стойке, показал им оттуда большой палец – все, мол, в порядке и сделано как заказывали. – Так тебе спокойней? – Гриффитс перевел взгляд на нее. – Спасибо, – изображать искренность не пришлось, Майя и впрямь оценила это доверие, ответив тем же – щелкнула по верхнему контакту и не скрываясь подняла мофон к уху: – Дед, у меня тут вопрос возник. По поводу тех господ из Австрии, которым ты в сотрудничестве вроде бы отказал, но не матом и не окончательно. Они тебя случаем ни о чем необычном не просили? Например, доставить на орбиту пару маленьких приборчиков? В качестве каких-нибудь испытаний? – Хочешь сказать, что лучше бы все же матом и окончательно? – мигом сделал тот нужные выводы из этого занятного любопытства. – Предлагали, значит, – кивнула Майя и сама себе, и Петеру, имевшему возможность слушать этот диалог благодаря чуть отодвинутому от уха аппарату. – А что именно это было, тебе не сказали? – Нет. Но на правду от них я бы в любом случае не рассчитывал. – Логично, – не стала она спорить. – Не знаешь, где эта штука сейчас? – Понятия не имею. – Дед явно старался скрыть напряжение, но оно все равно прорвалось в голос. – Я ведь отказал, и потому ее даже не видел. – А не мог ли к ней каким-то образом получить доступ господин Самсов? Чтобы потом, скажем, столь же неожиданно получить доступ к грузу, что теперь уже на орбите? – Дай мне пятнадцать минут, – терять время на дурацкие вопросы Дед не стал. – Сам потом перезвоню. Когда мофон пискнул отбоем и замолк, Майя посмотрела прямо в лицо не менее напряженному Петеру: – Я тебе этого сейчас не говорила… Даже в мыслях не было, учти! Но… В общем, на станции в ближайшее время планировался маневр по корректировке орбиты. И если при включении двигателей у кого-то вдруг будет возможность вырубить там контур… – Я понял. – Отвести взгляд тот и не подумал. – Кстати, твоя догадка не лишена оснований если исходить еще из одного факта: затеянной ими попытки шантажа твоего родственника тобой. – Точно! – встрепенулась Майя, не подумавшая об этом. – Наверное, в качестве похищенной жертвы я именно для этого и была нужна – чтобы Дед ни в коем случае не стал вмешиваться и спасать ситуацию. Дав ей развиваться в том русле, что запланировали конкуренты. – Отлично ложится одно к другому, правда? Настолько идеально, что вычислили мы с тобой наверняка все правильно. – И поскольку Зарвицкий сейчас так всполошился, – продолжила она размышлять, – есть у меня подозрения, что начаться этот маневр должен прямо вот-вот. Или… Уже начался? – Полагаешь, рванул он с такой скоростью именно из-за этого? А не просто от нетерпения тряхнуть господина Самсова на предмет, к чему именно тот мог иметь доступ? – Каким образом тряхнуть? А?! Этот интересный господин не в компетенции Деда. И никогда в ней не был. Самсовым, а так же его планами и возможностями, занимается совсем другое ведомство. Всегда занималось! И оба не сговариваясь посмотрели на дом через улицу, откуда пока что не вышел еще один дед. На этот раз не Майин.