Глава 31

Переход в вирт прошел у них настолько гладко, что Майя, считай, не заметила, как вообще туда соскользнула. И если бы не привычно зеленый, чуть подсвеченный пейзаж вокруг, решила бы, что занесло ее куда-нибудь не туда… Их занесло. – Не понял, – Гриффитс поднял свою проекцию одновременно с ней и настолько близко, что сразу смог ухватить ее за руку – даже шага делать не пришлось. – Откуда здесь может быть такое сопротивление фоновой среды? На моей собственной машине и то побольше будет, хотя там, конечно, и резкость получше. – Так моноблок у нас сейчас бывший военный, из Галерной гавани. – Майя прикинула, что близость эта ей не мешает, скорее наоборот, а потому и выяснять, специально Петер так подгадал или это получилось из-за их крайне небанального способа добраться сюда, решила когда-нибудь потом. – Там эту технику списали – что-то у них вечно в контуре пробивало, а Олег ее вроде как на запчасти купил. – Ты помогла? – Угу. Но чинил он уже сам, у парня реально золотые руки, на которых весь его салон и держится. – Механик? – Нет, техник. Но определенно гений. Последнее Майя договаривала уже на автомате, полностью поглощенная совершенно другим – поиском нужного направления. И в первом приближении определилась с ним влет, машина у них сейчас в самом деле была что надо. Эх, Второго бы теперь еще сюда, для окончательного уточнения по векторам… – Кто здесь? – Петер, все это время тоже крутивший головой по сторонам, вдруг напрягся. А Майя столь же внезапно поняла, что помощник уже тут! Но проекцию поднимать не торопится, надеясь сначала как следует разобраться в явно нетипичной ситуации. – Погоди, так это та твоя программа что ли? Что маячила тогда на станции? Программа? Ну, если уж по большому счету, чем-то вроде программы Второй и был, пусть и поднятой когда-то на сильной механике. Да и сама Майя его потом годами полировала лично написанными кодами, что здорово поспособствовало выбору будущей профессии. Но называть его так не собиралась позволять никому! А уж тем более не собиралась позволять так к нему относиться. – Второй, подними проекцию. – Вот и пришло время для откровенности, без которой расставить все по местам точно не выйдет. Да и вообще теперь не выйдет. – Ты как здесь оказался? – Господин Зарвицкий принудительно вытащил из гибернации. Только что. – Проекцию тот поднял, но на Гриффитса старательно не смотрел, словно не замечая. Что оказалось даже неплохо – Петеру это тоже давало возможность подробнее разглядеть внезапное явление. Чуйка чуйкой, но сейчас он явно видел гораздо больше, чем раньше, что совсем не помешало ему притянуть Майю к себе вплотную, положив руку еще и на талию. Что ж, взаимные демонстрации, можно считать, состоялись. Кто бы сомневался. – На чем это все держится в плане физики? – от любопытства Петер все-таки не удержался. – Только не говори, что на твоем мофоне. – Нет, конечно, – она аж обернулась от внезапности этой версии. – Мофон просто канал связи с носителем. А сам он у нас в доме, и занимает, кстати, хороший шкаф. Но давай все эти лекции мы на потом отложим? – Мне надо знать его возможности. Или хотя бы представлять их себе. Он ведь будет нам сейчас помогать, я правильно понимаю? – Правильно. А возможности ты уже видел в той локации, где шла игра Лисика. Забыл? – Все видел? – Ненужную ему часть вопроса Петер привычно проигнорировал. – Подозреваю, что все же нет. Хотя… Он вдруг настолько глубоко задумался, что это позволило им со Вторым обменяться еще парой фраз. – Ты в порядке? – прорвалось-таки Майино беспокойство. – Этот внезапный подъем не помешает восстановлению? – Через пару часов я и так, и так закончил бы. Так что да, в порядке. – На Гриффитса тот по-прежнему не смотрел, хотя о ком именно сейчас спросит сомнения не вызывало. – Но я правильно понимаю, что это его творчество чуть не уничтожило упомянутую сейчас локацию? «И чуть не отправило в программный рай меня самого». Последнее, хоть и не озвученное вслух, считывалось все равно прекрасно. – Мое, разумеется, – за себя Петер предпочел ответить сам, рыбкой выныривая из своих раздумий. – А ты, как я понимаю, и был той штукой, что застопорила время, когда Маша искала меня в Лисиковой игре? Что? Искала его? А не много ли кто-то о себе думает?! Впрочем, новостью это для Майи не стало, у Гриффитса по-другому и не бывает. Так что возмущение она придержала, тем более, разговор становился по-настоящему интересным: – Конечно, – тон Второй выбрал самый механический из всех возможных. – Никакая другая «штука» на такое физически неспособна. – Маш? – обернулся он к ней явно за подтверждением. И за подробностями, наверное. – Так и есть, – темнить смысла уже не было. – Только он и может воткнуться изолятором во фрагмент кода, что отвечает за время в локации. Других возможностей провернуть подобное я не знаю. И пока система ищет способ заткнуть брешь, с ней на несколько минут случается кома, увы, недолгая. Прежде всего потому, что общее напряжение конфликтующих программ ежесекундно растет, и если ситуацию с локальным временем не удастся выправить, рванет оно все-равно – так или иначе. Но обычно все заканчивается тем, что стопорнувший якорь удается просто выбить – все тем же общим напряжением. Был тут, правда, маленький нюанс – устраивать подобное в системе, что тогда и без того уже сыпалась, было настоящим безумием. Но в этом она каяться никому не собиралась. Сработало ведь? Ну и о чем тогда разговор? – «Заякори момент», – щелкнул пальцами Петер, явно вспомнив отданную ею команду. Интересно, каким чудом он ее вообще вообще тогда услышал?.. – Та-ак… И тут же уточнил пару чисто технических моментов – и у нее, и у Второго. Сначала помощник отвечал сухо и неохотно, а потом, кажется, ухватил ход его мыслей, увлекся сам и… После очередного ответа, уже более подробного, глаза у Гриффитса азартно полыхнули – не в буквальном смысле, конечно, но лучше бы наверное все-таки в нем. Проблем для них было бы меньше – это Майя сейчас прям почуяла. – Тогда я, пожалуй, знаю, что мы теперь попробуем сделать! – Хочешь получить немного форы, оттянув время? – в сомнении предположила она, не слишком понимая, зачем оно нужно. Настолько их пока еще не поджимало, чтобы тратить на это ресурс. Да и само время тоже. – Не совсем. – Нет, все-таки сумасшедшинка, мелькнувшая у Петера во взгляде, ей не почудилась, она там точно была. – Маш, ты как насчет получить стабильный и постоянный способ переходов вообще без привязки к конкретным координатам? И безотносительно сегодняшнего случая, с которым, кстати, справиться тоже станет в разы проще. По-моему, цель вполне достойна нашего уровня. А? Странно, но ей вдруг показалось, это «нас» увеличилось сейчас уже до трех. По крайней мере, короткий взгляд на Второго давал это понять. И ради вот этого хлипкого, едва наметившегося понимая между ними, Майя готова была рискнуть. – Тогда подробнее и побыстрее – что именно ты предлагаешь? *** Особых подробностей ей в итоге никто разжевывать не стал, иначе бы не вышло «быстрее», а именно это было сейчас критичным. Но общую идею из еще одного стремительного и щедро пересыпанного терминами диалога между «мальчиками», она вынесла – сделать им предлагалось что-то вроде пращи. Или скорее даже рогатки. «Растягиваем момент до предела, а потом резко отсекаем стопор и получаем чертову прорву высвободившейся энергии, способной закинуть что угодно куда угодно» – звучало это у них именно так. В смысле, растягивает Второй, вплотную подводя систему к критическому пределу, а отсекает Петер – используя свой способ нарезать цифровую основу вирт-среды, которым так красиво пробивал себе входы. И которым когда-то устроил ей персональную клетку, кстати. Майя же должна была стать тем самым камушком, что благодаря отдаче вылетит из этой рогатки, прихватив с собой и своего меха. Прямиком на станцию – если они со Вторым сумеют прицелиться точно. Ну или хрен знает куда – если нет. Рассказывать им, что от такой идеи волосы у нее поднялись дыбом даже там, где отродясь не росли, Майя не стала. Смысл? Пробовать они будут все равно, ведь это и правда в разы увеличивало им шансы. А риск… Риск он всегда есть. Даже когда неспешно ходишь по нитке логов, протянутой между давно известными координатами и адресами. Но… – Черт! – не удержалась она. – Черт, черт, черт!!! Ей сейчас придется довериться этим двоим так, как она не доверяла никогда и никому! И ладно бы Второму – он, как ни крути, всего лишь прямое отражение самой Майи – причем лучшей ее стороны. Но Петеру? Которого, по большому счету, почти не знает? Это вам не обещаниями замуж выйти раскидываться, это в прямом смысле жизнь, что ему сейчас придется доверить полностью. Получив, кстати, такое же доверие в ответ. Она точно к такому готова? А тот, словно почувствовав ее сомнения, вдруг развернул Майю спиной к себе и прижал даже сильней, чем это было у них сейчас в реале. Почти повторил их позу в кресле перед моноблоком. – Не бойся, Маш, я рядом. Я теперь всегда тут буду. – Привычного уже дыхания, щекотавшего ухо, она здесь не ощутила, но, как выяснилось, это не меняло вообще ничего. – Все у нас будет хорошо, слышишь. Верь мне. И Майя поняла, что в самом деле верит. Черт знает почему, но это так. Нащупала его ладони на талии, накрыла их своими и потерлась затылком о подбородок мужчины, с которым чувствовала себя надежно, как никогда: – Угу. И вдруг поняла еще одно: вот так пробивать свой потолок она пока ни разу не пробовала. Потому что никогда не могла до конца встроиться в связку с напарником, все время чувствуя себя то ущербной и не способной работать ни с кем, кроме Второго, то наоборот, почти богом, до уровня которого любому партнеру как до луны в реале. Но совместимости не получалось ни в том случае, ни в другом – именно из-за ее вечного недоверия. Она всегда и во всем искала подвох, никогда и никому не открываясь полностью – просто не умела этого делать. И ведь нельзя сказать, что это было совсем уж неправильно. Взять хотя бы ту же историю с «прикрытием», подсунутым ей в Берлине. Не насторожись она тогда с самого начала… В общем, неизвестно чем бы там все закончилось. Но сейчас шанс открыться у нее появился. А значит появился и шанс пробить, наконец, собственный, казавшийся недостижимым, потолок. И кем она будет, если его упустит? – Ну что, мальчики, все готово? – Момент истины настал, дальше тянуть было некуда. И незачем. – Да, – первым откликнулся Второй. Он рисковал больше всех, поскольку должен был остаться здесь, в том куске вирта, что сам же сейчас и разбалансирует в хлам. Но как выяснилось, у него теперь появился запасной аэродром, уютно свернувшийся меховым клубочком в доме Зарвицких. Так что если тут и в самом деле все полетит в тартарары, отдачей расплавив нутро его физического носителя до состояния жидкого металла, приземлиться ему будет куда – кошка оказалась бесценной и в этом плане. – Готово, принцесса, – подхватил за ним Гриффитс. С таким видом, словно тоже нацелился ломать какие-то свои границы. И Майя, развернувшись в кольце его рук и заглянув в глаза, вдруг сообразила элементарное. То, что сообразить следовало давным-давно: Петер ровно в таком же положении, что и она. Ровно! Если не хуже – потому как его по протянутой возможным партнерам руке лупили гораздо чаще и гораздо изощреннее. Но он все равно продолжал это делать, раз за разом пытаясь нащупать ту связь, что поможет ему разломать клетку собственных, небезграничных, увы, возможностей. Да, прикрываясь масками и дурацкой театральной бравадой, но ведь пытался же. Потому что ему, как и ей, всегда хотелось большего. И лучше невозможного – такого, чтоб аж до сладкого ужаса. Вот как сейчас. – Тоже страшно? – выдохнула она ему, считай в губы. – Еще как, принцесса. – Но ты ведь этого не умеешь? – Так я ж не за себя. – За станцию? – За мечту! – удержаться от короткого, острого как укус поцелуя он не смог. – За тебя, Маша. И прежде, чем она нашлась, что на это ответить, опять развернул к себе спиной. – А теперь представь, что я твои крылья, – Петер обнимал ее сзади, прижимаясь так плотно, что представить это и правда было легче легкого – он и без того почти стал ее частью. – Представила? – Да. – Ну так раскрой их и лети! Лети, Маша! Крылья тебя держат.