Глава 32

Сам момент старта оказался похож на выстрел, в котором Майя была той пулей, что четко ушла из ствола и легла в неизбежную, тоже четко просчитанную ими баллистическую траекторию. Да, поначалу очень красиво и выверенно легла, ощущая за спиной ровную мощь своего меха – из его силы и правда вышли для нее прекрасные опора и крылья, позволив выровнять «полет», начавшийся, когда там, в реальности, она еще и поцелуй в шейку получила, опять послушно сработавший стартером. А потом… Черт знает, что у них пошло не так, но что-то пошло. И понятно это стало почти сразу. То ли Второй пережал-таки с напряжением, надеясь выбрать для них всю энергию, какую только возможно, то ли они с Петером не сумели идеально угадать с моментом, когда надо было полоснуть по этой «натянутой резинке» запустив в полет снаряд из их почти слившихся проекций, но факт остается фактом – на деле все оказалось далеко не так гладко, как задумывали. Или это скорость, с которой их несло вперед оказалась слишком большой? В разы больше, чем можно было надеяться! В десятки раз. Вообще-то, еще при переходе в цифру Майя поняла, что все у них сейчас не совсем так, как она привыкла. Слишком легко, слишком ярко, слишком по-настоящему. Словно эффект пилота подарил им какой-то коэффициент, кратно увеличивший абсолютно все возможности. Вот и скорость тоже… Но кто ж знал, что на это при расчетах тоже надо делать поправку? Вот и получился вместо плюса минус. Их кинуло вперед почище ракеты, а сопротивление среды, подтолкнув снизу, вышибло вдруг в самую настоящую свечку. Но удержаться в ней можно было лишь считаные секунды, не больше. Это как хорошенько разогнавшись пытаться взбежать по стене – за высшей точкой неизбежно следует падение… Если не найти возможность снова прибавить эту чертову скорость! Да, для них теперь именно это было единственным вариантом уцелеть. И Майя не раздумывая пустила в дело абсолютно все, до чего могла сейчас добраться. Прежде всего то, что удавалось вытягивать из Петера. А тот немедленно открылся ей полностью – наверняка тоже все понял, может даже лучше нее. И скорость тут же пошла в рост, давая надежду, что оседлать ее снова удастся. Наплевав на все, Майя вкладывалась сейчас только в это: тянула, тянула, тянула… Выше… выше… еще выше… Туда, где чертова стена наконец заканчивалась и начинался потолок… Забыв обо всем. Наплевав на все. Даже на себя. Даже на Петера, ресурс которого вытягивала сейчас до самого дна, буквально заставляя их растворяться друг в друге полностью. Она ни капли не удивилась бы, узнав что их проекции слились окончательно и теперь прут вперед одним общим снарядом. Только вот даже удивляться было некогда. Не до того. Весь ресурс сейчас уходил в запредельное усилие вытянуть… Тот момент, когда под этим напором вдруг словно лопнула какая-то пленка и они, так и не расцепившись, вывалились в ложемент на станции, не мог сравниться ни с каким оргазмом. Даже близко не мог! Совершенно точно. Но чтобы прийти в себя и осознать это Майе потребовалось время. И развернуться в сжимавшем ее кольце рук так, чтобы хоть вздохнуть было можно. Тяжело дыша, она несколько минут сидела, уперевшись лбом ему в грудь и чувствуя, как теплые ладони гладят ей спину. Это так успокаивало… И казалось жутко естественным, особенно после ощущения, что финишировали они сейчас не только на станции, но еще и в бурном сексе. Очень бурном. Очень-очень. – Ну ты даешь, принцесса. Думал, нам совсем конец, но ты… Я даже представить себе не мог, что такое вообще возможно. – Что? – она все еще не могла прийти в себя, чувствуя себя странно легкой. И понять, почему ей так настойчиво мерещатся запахи, которых в вирте не может быть просто по определению. Причем запахи какие-то совсем невозможные: затхлые, но одновременно словно бы стерильные. Не… Головушку ей, похоже, и правда знатно встряхнуло… – Можно подумать, мы первый раз на станции. – Маш, ты что, и правда не понимаешь? – Петер прекратил ловить губами ее ушко, обдавая кожу прерывистым дыханием, и запустил пальцы в волосы на затылке, заставив поднять голову и посмотреть прямо в глаза. – Мы на ней в реальности! И да, в первый раз. Не слышал я, чтобы здесь еще кто-то так бывал. Пытаясь отодвинуться от этого ненормального, она невольно подалась назад, рассчитывая перебраться с колен на широкий подлокотник кресла. Черт знает, что от него теперь ожидать, ведь крышу там явно повело даже больше, чем у нее самой. И, дернувшись, зависла прямо в воздухе от неожиданности, когда под попой вдруг пискнуло – включился встроенный в кресло пульт. – Осторожно! – придержал ее Петер. – А то сейчас еще и здесь нас с орбиты запустишь – прямо без передышки. Я как-то пока не готов, дай хоть выдохнуть немного. Но Майе было уже не до этого ворчания. Она смотрела на собственную влажную от пота ладонь, механически сжимая и разжимая ее… И потихоньку начинала верить. – Итить… – не удержалась она, когда обернувшись увидела капельку и на виске Петера. – Так это что, правда? Невесомость вполне можно было и в вирте соорудить, если вдруг кому хотелось такого развлечения. Но вот запахи… И пот… Это в цифре было совершенно невозможно – проекции не потеют, знаете ли. А потом растерянный Майин взгляд скользнул дальше, на стену со шкалами приборов за спинкой кресла, и все дурацкие мысли из головы вынесло разом – пульт панически мигал красным, а наполовину вообще оказался мертв. И только в углу отвечавшем за здешнюю систему жизнеобеспечения, переливался относительным спокойствием оранжево-зеленый островок. Надо будет обязательно передать спасибо техникам концерна, которым вообще пришло в голову заранее позаботиться о ее создании здесь – с учетом того, что заниматься этим всем потом, на орбите, будет гораздо сложней, чем с земли. И разумеется, с расчетом на будущие перспективы, над которыми концерн Зарвицкого работал уже не первый год, стараясь не слишком афишировать свои усилия. Да, это был все тот же вопрос доверия к технике и ее безотказности в космосе. Важно было сделать все, чтобы хоть в перспективе сюда могли попадать люди. И не просто через вирт, проекциями, а прямо в реале, вживую. Ну вот они с Гриффитсом, считай, и попали. Во всех смыслах. Потому что запасов кислорода на станции не было и быть не могло – не для кого их пока сюда доставлять! Хорошо хоть невольно прихваченный с земли воздух стравливать в свое время не стали – да и то исключительно потому, что неизвестно было, как он себя поведет оказавшись за бортом. Может, так и будет потом годами тянуться следом по орбите, загородив все иллюминаторы?.. Черт, да о чем она вообще думает?!! Когда весь их ресурс сейчас – вот эти несколько кубометров чудом прихваченной и чудом же сохранившейся атмосферы, что поместились в небольшую рубку. Хватит на пару-тройку часов, не больше. – Не суетись, – Петер опять чутко уловил ее настроение. – Вот теперь точно незачем – мы все успеем. С гарантией и хорошим запасом. И обратно уйти успеем тоже: второй раз это тебе не первый. – А вниз это не вверх? – подхватила за ним Майя, невольно успокаиваясь, особенно когда ее снова уютно погладили по спине. И правда, чего это она? Просто растерялась, не иначе. Они ведь шли сюда чтобы тщательно осмотреть станцию и попытаться найти вариант, как здесь теперь все исправить. Ну и, разумеется, передать результаты вниз, техникам концерна, чтобы и там думали тоже. Но неожиданно получили возможность просто взять, и сделать все самим. Прямо сразу. Прямо здесь. Вообще не теряя лишнего времени ни на осмотр, ни на поиски вариантов. Самым простым и напрашивающимся способом – вернув станции рабочий контур. А раздумывать, как же оно у них так вышло, станут потом. Как и всяческие теории под это дело подводить. – Будешь сейчас лить? – уточнила Майя, просто чтобы успокоиться совсем. – Ну да. Закачаю контур – будет лучше нового. С остальным и с Земли потом разберутся. – А сможешь? – опять насторожилась она. – После всего? – Ну вот сейчас и узнаем… Бодрился Петер явно по привычке, но когда оттолкнувшись от кресла доплыл до панели контура, финишировал перед ней прям на колени. И сразу стало понятно, насколько жестко и больно. Но это не помешало ему вцепиться в крышку над пазами контактов, остановив начавшееся было вращение и, откинув ее, сунуть туда пальцы. Чтобы сразу же начать лить. – Маш, – приоткрыл он глаза пару секунд спустя. – В никуда уходит. Сдается, то паскудство, что сюда подсунули под видом аккумов, все еще не выключилось и работает. – Поняла, – и в самом деле поняла она, выбираясь из кресла и чувствуя, что, пожалуй, лучше всего сейчас будет передвигаться на четвереньках. – Попробую найти. Так, где здесь запасы аккумов? Вопрос был риторическим, она и сама это прекрасно знала – как прекрасно знала и весь план станции. Просто собственный голос ее сейчас здорово успокаивал. А уж если на него еще и отвечали… Особенно голосом Петера… – Налево. Люк в технический отсек там. – Угу. – Сделать это в итоге оказалось даже легче, чем Майя думала. Сначала, осторожно оттолкнувшись от кресла, она добралась до панели пульта, ощущая себя чем-то вроде мыльного пузыря, а второй толчок, уже от него, вообще пошел как по маслу, позволив приземлиться ровно там, где надо. И даже локоть при этом расшибла совсем чуть-чуть. Труднее было справиться с тугим штурвалом вертушки в крышке люка, но Майя, убедившись по шкалам мониторинга в одинаковом давлении на всей станции, провернула и его, сообразив, как зацепиться ногами за удачно приделанную рядом скобу. И еще пять минут спустя мстительно давила углом массивного ящика две и впрямь очень похожие на аккумы коробочки, которые ими все-таки не были. – Отлично! – выдохнул из-за так и не закрытого люка Петер. – Вот теперь пошло куда надо. – Сможешь долить? – Теперь-то? Да запросто, принцесса. Возвращайся, кресло тебя заждалось. Я тоже сейчас приду. Вот только спасу мир до конца, и прям сразу. Но несмотря на браваду, вползал он к ней в кресло десяток минут спустя опять почти на карачках. – Садись, спаситель, – осторожно, чтобы не взлететь ненароком, начала она сдвигаться на подлокотник, освобождая ему ложемент. – Связи у нас, увы, нет – никому и в голову не пришло, что она здесь может понадобиться. Зато есть не меньше часа, чтобы перевести дух и снова выйти в цифру со здешней машины и отрапортоваться уже оттуда… Но и глазом не успела моргнуть, как оказалась у него на коленях. – Люблю тебя, Маш, – начал он серьезно, но вдруг опять попытался спрятаться за привычную маску – все-таки откровенность им и сейчас давалась непросто. – Причем даже сам не понял, как и когда в это вляпался. А ты? Успела уже ответить на мои чувства? – Ну, ты же так много работал в этом плане… – Маш! Было что-то такое в его взгляде, что с шуточками она решила все же завязывать: – Да. Ты и правда здорово для этого постарался – таких подарков мне еще никто никогда не делал. И тут же попыталась вывернуться, почувствовав привычное уже прикосновение его губ на шее. – Прекращай! Щекотно же! – С ума сошла? Какое прекращай, если ты мне сейчас в любви призналась? Считай, я только начал… Час, говоришь? Ну тогда я знаю, на что мы его пустим… Теперь руки Петера скользнули не просто под куртку, но и под блузку тоже. А от нового прикосновения губ ее опять прошило острой волной счастья – напомнив о том их полете. Кажется, теперь это будет случаться от каждого его поцелуя. И, кажется, Майя была совсем не против, чтобы случалось оно почаще.