Глава 11 · О дипломатии и фейерверках

«Гномский язык, будучи примитивным, сложен к переложению на высокий эльфийский, а потому девиз всех гномов в одних источниках переведён как «Сила есть – ума не надо», а в других «Слабоумие и отвага». Как бы то ни было, леди Горни – истинная дочь своего народа».

Газета «Заря эльфов».

Вожак был огромен, золотист и великолепен – и возлежал под сенью увешанных плодами яблонь в окружении жен и свиты. Это был своеобразный зал приемов, в свои жилища, горные пещеры, пегасы не приглашали никого и никогда.

– Э́йо спрашивает вас, зачем вы явились в нашу долину? – заговорил вожак низким голосом, когда они приблизились и учтиво поклонились. – Двуногие ничего не делают просто так. И не приносят дары просто так. Вам нужны волосы из наших грив, я прав? И вы хотите подкупить нас вашими подарками!

Свита вожака возмущенно и презрительно заржала. Эби, чувствуя, что сейчас точно упадет в обморок, схватилась за Вудхауса.

– Держись, – пробормотал эльф, – Я все возьму на себя.

– Я жду ответа, – нетерпеливо стукнул копытом вожак.

– Уважаемый Эйо! – поклонился эльф. – Ты мудр и проницателен. Ваши волосы – драгоценнейшая награда, которую мы можем только мечтать получить. Но, клянусь, мы не собираемся выпрашивать у тебя их. Только тебе решать, достойны мы вашего дара или нет. И без него мы просим разрешения помочь вам. Нас послала к тебе королева Эринетты. Она узнала, что ваш прекрасный могучий народ одолевает какая-то болезнь, и приказала нам явиться к тебе. Я маг и сведущ в лечении многих болезней. А эта девушка – моя помощница, очень сильная магичка. Позволь нам выполнить повеление нашей королевы.

Вудхаус снова поклонился, и Эби тоже торопливо склонила голову, даже не пытаясь возмущаться, что она никакая не помощница. Довольно и того, что Вудхаус выполняет задание за них двоих.

– Доводилось ли тебе лечить кого-то, кроме своих соплеменников? Или людей? – прогудел Эйо.

– Да, – твёрдо заверил Натаниэль. – Я лечил многих… разумных существ.

Вудхаус говорил о животных и совершенно искренне. Он считал собак умнее некоторых людей, а кошек – много порядочнее значительного количества женщин.

– Докажи, – велел вожак. – У нас уже были маги, но они не смогли ничего сделать, хотя были искусными целителями. Я не верю, что вы поможете, но согласен попробовать. Но без проверки я не подпущу чужака к своим подданным. – Он мотнул головой в сторону пожилого пегаса с седой гривой. – Это мой советник О́би. Поможешь ему – я позволю вам поговорить с моими соплеменниками.

Оби с достоинством вышел вперед. Он чуть прихрамывал.

– Суставы? – едва слышно пробормотала Эби, и эльф одобрительно посмотрел на нее.

– Ты позволишь осмотреть себя, о мудрый Оби? – велеречиво осведомился эльф и добавил несколько восхищенных эпитетов. Горни, слушая, как он заливается, понимала, что ей бы никогда не хватило выдержки и спокойствия общаться с высокомерными пегасами, даже если бы она их не боялась.

Пока эльф щупал опухшие суставы жеребца, Горни наблюдала за малышами-пегас-ли, которые играли рядом с матерями неподалеку. Малыши были ей ниже пояса, смешные и неуклюжие, и их бояться не получалось. Фобия просто не воспринимала их как полноценных лошадей. А вот их матерей – вполне, поэтому Эби старалась на них не смотреть.

Еще она страшно страдала, что сейчас бесполезна и ее задание выполняет Вудхаус. Под руку ему она соваться не собиралась – и из-за страха, и из уважения к целительским умениям, поэтому огляделась, прикидывая, где можно поставить наковальню. Вместо мехов она бы использовала заклинание, печь можно поднять из камня, а молот и наковальня увеличивались так, чтобы с ними можно было бы работать.

Но взгляд ее возвращался к Натаниэлю. Руки с острыми ногтями двигались очень легко, и Эби видела, как закручиваются вокруг колен Оби зеленоватые коконы заклинаний. Эльф обращался с ними как умелая пряха с нитями, и вот уже уходило воспаление, суставы становились тоньше, сдувались отеки.

– Все, – поднялся Вудхаус. Он даже не устал, только глаза стали яркими, цвета молодой листвы, да острые кончики ушей побледнели. – Мудрый Оби, попытайтесь пройтись.

Жеребец сделал шаг, другой, недоверчиво мотая головой и касаясь губами колен… а потом вдруг загарцевал, сорвался в галоп и несколько раз проскакал вокруг поляны, на которой возлежал вожак со свитой, прежде чем остановиться.

– Этот эльф действительно знает толк в целительстве, – проговорил Оби степенно, но уши его дергались от радости и копыта притопывали.

– Что же, – кивнул вожак величаво, – ты доказал свою ценность и умения, эльф. Я разрешаю вам поговорить с теми, кого затронул странный мор. Но заставлять их говорить с вами я не буду. Если вы выясните причину и сможете помочь, вы заслужите награду. А мудрый Оби станет вашим сопровождающим и ответит на ваши вопросы. Идите же.

Эби заставила себя поклониться и с радостью отступила. Один жеребец рядом все же лучше, чем несколько десятков. Это если выбирать.

– У нас нет целителей, – старый пегас ступал рядом так мягко, будто невесомо, и говорил спокойно. – Наш народ никогда не болеет, а старость, – он переступил с ноги на ногу, – это не болезнь, увы. Однако с поворота года многие жалуются на недомогание.

– Какого рода? – Вудхаус оживился. – Болезнь затрагивает внутренние органы или проявляется внешне?

Эби шла в десятке шагов от огромного пегаса, слушала разговор и опять любовалась малышами и подростками-пегас-ли. Но если малыши были рядом с матерями, то подростки носились небольшим веселым табуном совершенно без присмотра. Один подобрался сзади, ткнул ее в спину и, когда она, взвизгнув, подпрыгнула, тоже испуганно отскочил, склонив большую голову.

– Вкусно пахнет, – сказал он, жмурясь. – Дай, двуногая!

«Это всего лишь ребенок, – сказала себе Эби, развязывая рюкзак и глядя на похожие на лишайные пятна на его боках. – Просто дитя, а никакая не лошадь».

Издалека раздраженно заржала пегас-са, рядом с которой топтался малыш-жеребенок: «Ви́фи, немедленно отойди от этой двуногой!»

«Никакая ни лошадь» фыркнул, схватил кусок лепешки мягкими губами и ускакал, задрав трубой хвост, к брату и матери – которая в наказание куснула его за задницу.

Эби вытерла пот со лба. Но сердце стучало куда меньше, чем она могла бы ожидать.

– У всех по-разному проявляется болезнь, – флегматично говорил старый Оби. – У кого несварение, у некоторых колики. А кто-то жалуется на то, что шкура покрылась пятнами и крылья теряют перья.

– Страдают дети или взрослые?

– И дети, и взрослые, – печально кивнул Оби.

– Нам нужно поговорить хотя бы с десятком больных, – попросил эльф.

– Боюсь, – вздохнул Оби, – из-за нашей закрытости с вами не захотят разговаривать, несмотря на разрешение вожака. Мои соплеменники не любят жаловаться и показывать слабость.

И действительно, стоило им подойти к кому-то из жеребцов и озвучить вопросы, как те фыркали, вставали на дыбы, раздраженно топали копытами и улетали. Матери же издалека подталкивали детей носами, только завидев магов, и убегали так быстро, как могли. И только подростки, как тот, который выпросил у Эби лепешку, бегали вокруг, но больше близко не подходили.

– Первый раз лошади убегают от меня, а не я от лошадей, – проворчала Эби, уже уставшая и голодная. Они уже раза три обошли всю долину, но никто, кроме Оби, не желал с ними разговаривать. – Мы так вечность можем ходить, Вудхаус. Надо что-то придумать другое.

– И что? – устало осведомился эльф. – Кинуть на кого-то заклинание неподвижности и заставить выслушать?

– Вас тогда выгонят за нападение на члена племени, – заметил старый Оби невозмутимо, – или поднимут высоко в небо и сбросят на землю.

Эби пошатнулась. Нет, никакое кресло придворного мага этого не стоит…

– Сдаешься, Горни? – поинтересовался Вудхаус очень вовремя.

– Вот еще, – буркнула она. Глаза его смеялись – он ее точно провоцировал.

– Тогда включай свою умную голову и думай. Нам бы заставить выслушать хоть кого-то из кобыл. Матери всё сделают, чтобы помочь детям, неважно, сколько у них ног и есть ли крылья. Сказать, что лечение надо начинать с них самих – ну, чтобы они убедились, что наши снадобья и заговоры безвредны. А потом, когда поможем детям и пегас-сам, можно и этих дурных жеребцов полечить. Но что делать сейчас? Как заставить их слушать?

«Бусинка, никогда не думай голодной, – прозвучал в ее голове бас папы. – На пустой желудок ты таки ничего умного не придумаешь. Сядь, покушай, и тогда уже мозги тебе скажут спасибо».

– Есть, – твердо ответила Горни и уселась на землю прямо там, где стояла. – Прямо сейчас мы будем есть, Вудхаус.

Через полчаса на небольшом магическом костерке вновь забулькал суп, запахло поджаристым хлебом и сарделечками. Эби, задумчиво сгрызая с прутика восьмую сардельку, усиленно думала. Вудхаус, сидя на земле, ел так утонченно, будто находился на приеме – впрочем, он таким был всегда. А старый Оби деликатно щипал травку и ветви яблонь.

Вокруг них так и носились подростки с веселым ржанием. Эби поманила было к себе того, кто выпросил у нее лепешку, но тот мотнул головой с сожалением и ускакал подальше. От досады она махнула рукой над магическим костром, и тот поднялся огненной петлей, а затем превратился в маленький вихрь и снова опал.

Подростки-пегас-ли дружно и с восхищением заржали. И даже старый Оби удивленно затопал копытами по земле.

Вудхаус аккуратно промокнул салфеткой губы и с усмешкой, приподняв бровь, посмотрел на Горни. Горни посмотрела на Вудхауса и со значением заглотила девятую сарделечку.

Иногда они понимали друг друга без слов. Слишком часто, если честно, но они оба старались об этом не думать.

Маги закатали рукава, поднялись и приступили к делу.

Дети – всегда дети, даже с копытами, а в каждом взрослом, даже крылатом и скалящемся, живет ребенок.

Эби и Натаниэль устроили представление, которого не видели и столицы континента. Над долиной порхали огненные птицы и драконы, поднимались смерчи, плясали луны и звезды, вставали десятки радуг, падали с неба призрачные яблоки, танцевали огромные бабочки и важно ступал гигантский пегас, глядя на соплеменников. К яблоне, у которой расположились маги, подошли сначала подростки, а затем и их матери с малышами, и жеребцы – и все зачарованно следили за представлением. А когда оно закончилось, не поспешили уйти, а переливчатым ржанием поблагодарили гостей и только потом разошлись по долине.

Рядом с магами остались любопытные подростки. Эби протянула уже знакомому жеребенку кусок лепешки и попросила:

– Отведешь нас к твоей маме, Вифи? Я хочу помочь, чтобы вы не болели. И тебе и твоему братику.

Пегас-ли переступал на месте, опасливо глядя на подношение, а затем решился, всхрапнул и кивнул.

Мама Вифи оказалась изящной золотистой кобылкой, которая пила из звонкого глубокого ручья бок о бок с очаровательным тонконогим жеребёнком. Эби и Вудхаус приближались к ней с осторожностью, но она, покосившись на них и на Оби, все же не стала уходить.

– Здравствуйте, – Эби присела, зачерпнула воду рукой, отпила. Вода вроде бы ничем не пахла, не имела привкуса, но гномка все трогала ее, нюхала, пробовала языком. Что-то все же было не так, но она не могла понять что. А может, это просто ее воображение и желание поскорее найти проблему? Эби еще попробовала и, решив, что придумывает, набрала воду в флягу.

– Ты кто? – жеребёнок подпрыгнул, игриво закрутил головой. – Давай играть!

– Гу́гу, Гугу, – мать помотала головой. – Не подходи к чужачке!

– Я не причиню вреда, – Эби так и сидела на траве, поджав ноги, и вовсе не желала, чтобы к ней кто-то подходил. – Мы с моим… – тут Эби задумалась, знает ли лошадь, пусть и говорящая, слово «коллеги, – другом пришли к вам помочь. Вылечить от хвори.

– Пожалуйста, позвольте вам помочь, – добавил эльф и ослепительно улыбнулся пегас-се. Видимо, его чары действовали даже на копытных, ибо пегас-са вздохнула и с тоской и надеждой в глазах положила голову на спину сынишке.

– Гугу стал такой худой и слабый. Вожак посылал за магами и в страну эльфов, и к оркам, но они ничего не смогли сделать.

– Я маг! И он тоже, – Эбигейл кивнула в сторону, где топтался Вудхаус. – Он целитель. Очень хороший, правда!

– Я видела, – кивнула кобыла. – Вы повеселили нас.

Пегас-са, которую звали И́фе, рассказала, что Гугу родился прошлой весной, ничем не болел и ни на что не жаловался. Только несколько месяцев как стал плохо расти, похудел и часто лежит, не может долго летать и бегать. У неё самой большое шершавое пятно на боку, и никак не проходит, хоть она и не раз летала на полянку с целебной травой и купалась в тёплом источнике, в котором издавна все лечили кожные болезни. А старший, Вифи, постоянно в пятнах, и бока у него зудят.

Ифе позвала своих подруг Эно и Удо с детьми, те – других пегас-с, и скоро маги были окружены плотным кольцом кобыл и жеребят. Все говорили одновременно, перебивая друг друга и гомон стоял такой, что Эби и Нат уже ничего не понимали, но исправно кивали головами.

– Женщины! – воздел Вудхаус глаза к небу, когда выслушали всех желающих. – Почему, когда вас собирается больше одной, вы становитесь одинаково шумными?

– Ах ты окалина! – разозлилась Горни. – Женщины тебе не угодили! Ты свои пьянки со стороны слышал, когда вы, ушастые, собираетесь больше одного? Иди вон к мужикам хвостатым, с ними и разговаривай!

– Нет-нет, – пошёл тот на попятную. – Давай всё-таки отойдём – надо подумать.

Эби кивнула.

– И снова поесть!

– Узнаю легендарный аппетит Горни, – с насмешкой сказал Вудхаус. – Твой муж тебя не прокормит, ты знаешь об этом?

– Я сама кого хочешь прокормлю, – буркнула Эби. – И чего это ты за моего мужа волнуешься?

– Я не волнуюсь, а заранее восхищаюсь, – с убийственной серьезностью пояснил Вудхаус. – Любой, кто не побоится к тебе посвататься, Горни, достоин восхищения.

– Это так, – хмыкнула Эби, ничуть не обидевшись.

– А ты заметила, – вкрадчиво осведомился Вудхаус, – что ты сейчас не боишься?

Эби оглядела все еще шумящих пегас-с и вдруг поняла, что действительно не боится. Нет больше ощущения, что она сейчас рухнет в обморок.

– Это, наверное, потому, – ответила она, – что я уже не воспринимаю их как лошадей. А только как матерей, Нат.

– Я понимаю, – сказал он, и Горни хотела ответить что-то язвительное, но не стала. Он правда понимал.

Кое-как объяснив взволнованным матерям, что им необходимо подкрепиться и начать готовить лекарство, маги отошли подальше к горам, прихватив рюкзаки-невесомки. Вновь разложили магический костер, достали остатки припасов. Эби вылила из фляги воду и вскипятила ее для своего чудесного напитка.

– А всё-таки отличная вещь этот ваш гномский бальзам «Семьдесят семь», – Вудхаус пил с удовольствием. – Особенно горячий. Бодрит.

Горни же, недовольно морщась, разглядывала питье на свет, пробовала, смешно причмокивая, нюхала.

– Что это ты сама не пьёшь? – Нат подозрительно отставил походный кубок. – Да ещё и лицо кривишь? Мне уже писать завещание?

– Чопик в рот болтливый себе пропиши, – Эби теперь пробовала воду из фляги, которую набрала из ручья. – Не то что-то с этой водой. Не то!

Эльф заинтересовался, отобрал у неё сосуд, запустил заклинание. Оба мага смотрели, как прозрачная ленточка крутится, свиваясь лентой, закручиваясь в спираль.

– Никакого осадка, примесей, – задумчиво проговорил Натаниэль. – Но что-то с водой не так, ты права, Колбочка.

– Будто… знаешь, я вспомнила. Прадедушка рассказывал мне, что иногда, когда гномы копали слишком глубоко, они натыкались на смертельные подземные озера. Порода вокруг была ядовита для живого, и пить эту воду было нельзя. Может, и здесь что-то такое? Может, в одном из ручьев вскрылся родник из-под земли, который проходит через такие ядовитые пласты? Просто порода нам неизвестна, поэтому мы и не можем определить… хотя разве может быть гномам что-то неизвестно в недрах? – расстроенно завершила она.

– Но это бы объяснило то, почему болеют не все пегасы, а малыши более подвержены болезни из-за общей слабости по сравнению со взрослыми, – продолжил Нат.

Не сговариваясь, они пошли к ручью, осмотрели один берег, другой, перелетев по воздуху.

– А ведь ручей раньше был шире, – Нат показал Эби на полоски песка, не заросшие травой так густо и обильно, как остальной берег.

– Воды стало меньше, – согласилась гномка. – Ты знаешь что-то об этом, мудрый Оби?

– Такое бывает, – потряс головой проводник. – Иногда случаются обвалы, перекрывают горные реки. Но запруды потом размываются.

– Нужно проверить, вдруг там просело дно или вышла какая-то порода, – пробормотала Эби и вдруг закричала. – Эгей! Вифи! Сюда! Сюда!

Вудхаус посмотрел в ту сторону. В небе резвился, то и дело проносясь над ними, голенастый крылатый подросток.

– Чего? – задиристо прокричал тот сверху. Но глаза сверкали любопытством и хвост топорщился трубой.

– Спустись, – позвала гномка. – Я хочу спросить!

– Спрашивай, – разрешил юнец милостиво, зависая у них над головой.

– Вифи, ты так высоко летаешь! И далеко, – Эби восхищённо похлопала ресницами. – Всю округу знаешь, наверное.

– А то! – гордо задрал голову пегас-ли. – Только маме не говорите, – тихо добавил он.

– Скажи, не знаешь ли, ничего не случалось с этим ручьем выше по течению?

– Там камень, – Вифи махнул в нужную сторону одновременно головой, крылом и хвостом.

– Камень? – удивился старик Оби. – И далеко?

– Очень-очень далеко, – опасливо подтвердил Вифи. – Нам запрещают улетать так далеко, но интересно же!

– Покажешь? – Натаниэль напрягся, как охотничья собака, взявшая след.

– Конечно, – горделиво и независимо вытянулся он в струнку. – Только у мамы спрошу, – уточнил он и покосился в сторону табуна пегас-с с жеребятами.