Глава 10 · О пегасах, ржании и первом испытании

«Как мы все знаем, её величество королева Миррей не склонна бросаться в любовный омут, хотя достаточно кавалеров, не только взирающих на нашу прекрасную правительницу как на предмет страсти, но и готовых к смелым шагам на пути обольщения. Неужели её величество так жестока, что никому не даст шанса?»

Бульварный листок «Любовное зелье».

Эби и Натаниэль застыли на границе долины – внизу, совсем недалеко от них паслись красавцы пегасы, порхая туда-сюда, играя с веселым ржанием. Гости же остановились у запрещающего знака: между двумя пиками были весьма красноречиво сложены черепа. Черепа были проломанные, древние, поросшие мхом, но Эбигейл определила и человеческие, и гномские, и эльфийские, и оркские… даже один русалий был, похоже.

– Интересно, чем они натаскали их? – пробурчала Эбигейл. – Зубами, что ли?

– Ты разве не помнишь? Пегасы умеют левитировать небольшие предметы, – поделился Натаниэль, что-то пихая в рот, и вдруг, глянув куда-то за ее плечо, оглушительно заржал. В прямом смысле заржал, с переливами, обнажив зубы, как натуральная лошадь.

Эбигейл отшатнулась и сделала защитный знак, чувствуя, что глаза у нее сейчас дадут фору совиным.

– Ты что, попробовал ту траву, которая у пещеры росла? – с ужасом предположила она.

– И-и-и-и-и, – недоуменно ответил эльф еще громче, захрапел, загугукал, зафыркал, снова заржал и зачем-то замахал руками, как припадочный.

– Нат, очнись, ты ржешь! – обвиняюще ткнула она пальцем в спутника, на всякий случай второй рукой нащупывая секиру: можно обманом заставить отвернуться, а затем легонько тюкнуть плашмя по затылку и влить в рот противоядие…

Эльф посмотрел на нее как на идиотку, и тут за ее спиной раздалось ответное ржание, стук копыт, шорох крыльев. Эби втянула голову в плечи, присела и отскочила за спину Вудхауса.

Над ними нависал мощный золотистый пегас, гневно ударяя крыльями и перестукивая задними ногами по траве. За его спинами парили еще двое. Эби они показались огромными. Стало нехорошо – она застыла, чуть отклонившись назад и не сводя с пегасов глаз. А когда ближайший вновь заржал, поднявшись на дыбы, поняла, что сейчас потеряет сознание.

– Амулет, Горни, – страшным шепотом приказал Вудхаус, – активируй языковой амулет!

Эбигейл так и стояла, застыв, и эльф, продолжая учтиво ржать и фыркать, прошипел в промежутке что-то ругательное на эльфийском, а затем порылся в карманах, вытащил оттуда плоский языковой самоцвет и запихнул его Эби в рот. И тут же снова захрапел, одновременно перестукивая ногами.

«Каленая тупая шестеренка», – обругала себя за недогадливость гномка и с усилием протолкнула плоский камень под язык.

– … Мы не принимаем чужаков, – услышала она низкий голос. – Сколько вам повторять? Прочь из долины, иначе мы вас вышвырнем!

В обработке языкового амулета у жеребца оказался очень приятный тембр.

– Великолепный и мощный страж И́му, – полился мед из уст эльфа, – еще раз прошу, сообщи о нашем приходе вожаку. Мы принесли ему дары, а также приветствие от нашей госпожи, королевы Эринетты Миррей. Правительница наша узнала, что у вас в долине странный мор, и приняв вашу беду близко к сердцу, направила нас, своих лучших магов, к вам на помощь.

– Нам не нужна помощь от двуногих! – снова взвился на дыбы пегас. – Тем более от тех, кто не имеет понятия о приличиях! Почему юная гномка смотрит на Иму как на говорящего ишака?

«Они ещё и мысли читают?!» – пребывая в предобморочном состоянии, ужаснулась Горни.

– Не читают они мысли, у тебя всё на лице написано, – прошипел ей в ухо Нат, чувствительно пихая в бок. И вслух ответил почтительно:

– Моя спутница поражена твоей силой и размахом крыльев и оттого растеряна. Она не видела ничего подобного!

Это было истинной правдой. Если бы Эби не была так испугана, она бы оценила красоту и мощь загадочного племени. Пегасы были крупнее обычных лошадей раза в полтора, а некоторые – и в два. Сильные широкие спины, крутые холки, мускулистые ноги – копыта с суповую тарелку в отчем доме. Длинные шелковистые гривы и хвосты. И крылья! Огромные, как два паруса, с блестящими на солнце перьями. Все пегасы, которых она видела со входа в долину, были светлой масти: светло-соловые, золотисто-соловые, соловые в яблоках. Выделялись изабелловые и светло рыжие. Пегас-сы – Эби еле вспомнила, что так назывались самки, – были немного меньше и изящнее. Жеребята, или, правильнее сказать, пегас-ли, были беленькими и трогательно отливали розовым. А как они пели! На своём родном языке, так протяжно и с такими переливами, что уловить смысл было нелегко. А голоса – высокие и низкие, мелодичные, звонкие – завораживали.

– Я правда восхищена, – выдавила из себя Эби.

– И есть чем, – горделиво сменил гнев на милость страж и прогарцевал туда-сюда, явно красуясь. Зависшие за ним жеребцы одобрительно заржали.

– А почему вас всего двое? – подозрительно остановился Иму. – Обычно двуногие сначала шлют гонцов о посольстве, потом само посольство, шумное, как рой ос, и такое же многочисленное…

– Королева мудра, – дипломатично заметил Натаниэль, – и знает, что вы не любите шума и гостей. Посему решила из добрососедских чувств отправить нас вдвоем. Вы позволите показать вам один из даров? – почтительно продолжил он. – Он сделает ваше великолепие еще более великолепным.

Пегас заинтересованно задумался, и Горни поспешно начала рыться в рюкзаке, дабы достать мешочек с заготовленными ею подарками – связкой амулетов, позволяющих любому животному на зиму отращивать густую длинную шерсть. Когда-то она испробовала их на овцах папиного кузена и потом переделала для степных овцебыков и лошадей. Орки, живущие в столице, расхватывали для своей северной родни эти амулеты десятками.

Она со стуком вытряхнула весь рюкзак-невесомку на землю и тихо выругалась, предварительно сместив языковой амулет к щеке, чтобы перестал действовать.

– Нет! Ах ты ж ржавый суслик!

– Ты что, ничего с собой не взяла? – прошипел Нат в ответ. – Не подготовилась? У нас же было несколько лекций про пегасов и межрасовую дипломатию!

– Что-то помню, – огрызнулась она. – Я столько всего читала про этих лошадей, так готовилась! А дурацкий суслик на привале утащил мои подарки!

Жеребец заржал, и Эби поспешно вернула амулет на место.

– … не нравится, что вы говорите на своем языке. Вдруг вы замышляете недоброе?

– Мы просто хотим поразить вас подарками, уважаемый страж. Смотрите, – Нат сунул руку в рюкзак-невесомку и медленно, стараясь не спугнуть и не разозлить жеребца, вытащил небольшую шкатулку. Открыл – там лежало несколько деревянных больших гребней. – Они нежно распутают ваши гривы и хвосты, если они запутаются. И заплетут косы, если захотите. Гребни-самочесы, прекрасный Иму, которые, заканчивая работу, хранятся у вас в гривах. Если вы передадите этот приветственный дар вожаку, то один из гребней будет ваш.

Иму осторожно коснулся носом шкатулки – и один из гребней взмыл в воздух. Жеребец испуганно отскочил и тут же низко, с удовольствием заржал – гребень легко-легко прочесал его первую прядь и принялся начесывать одну за другой. И через несколько минут грива его струилась, словно золотистый шелк, а гребень воткнулся у холки и замер.

– Мне нравится твой дар, – заключил пегас. – Он сделан с уважением к нам. Ты достоин встретиться с вожаком. А что с ней? – обвинительно указал крылатый копытом на Эби, которая постепенно складывала свое имущество обратно в рюкзак. – Если она не готова проявить уважение, пусть убирается!

Страх провалить задание оказался сильнее страха перед копытными.

– Но у меня тоже есть дары! – выпалила Эбигейл поспешно.

– И какие? – скептически профыркал пегас.

– Мне тоже любопытно, – пробормотал Натаниэль со смешком.

Эби повертела головой, словно в поисках подсказки. Пощупала рюкзак. Не лепешки же предлагать этим губошлепам!

– Мои руки? – несчастным голосом предположила она.

– Мы не питаемся человечиной, – возмутился Иму. – И гномятиной тем более.

– Я про умения. Я взяла с собой наковальню. Могу изготовить подковы и подковать всех в долине, – дрожащим голосом предложила Эби и зажмурилась, мечтая, чтобы чаша сия ее миновала.

Оглушительным ржанием ее чуть не снесло с места. Смеялись с похрапыванием жеребцы, смеялся рядом эльф.

– Сделай вид, что пошутила, – прошипел он. – А то они сейчас посмеются, а потом решат, что ты сравнила их с домашней скотиной и разобьют нам головы.

– Хи-хи-хи, – с угрюмой готовностью присоединилась к хору Эбигейл. – Ха-ха-ха. Вам понравилась моя шутка, уважаемые?

Жеребцы качали расчесанными гривами и перестукивали копытами от смеха.

– Она такая шутница, – поддержал напарницу Нат. – На самом деле почтенная мэтрис имела в виду совсем другое!

– И это…? – напряженно поинтересовалась Эби, у которой от лошадиного ржания, застарелого страха и злости напрочь отказала соображалка.

– И это… – Натаниэль огляделся, задержался на груде черепов, – охранные амулеты на дорогах в долину!

Жеребцы презрительно зафыркали.

– Зачарованные! – выкрикнула Эби. – Парализующие нарушителей!

Иму заинтересованно склонил голову.

– Мэтрис Горни может выковать дюжину таких амулетов, – эльф вопросительно посмотрел на гномку, и та кивнула.

– Они будут подзаряжаться от солнечного света и работать вечно и днем, и ночью, – добавила она. – Но мне нужно будет, чтобы вы показали, где тут поблизости есть выход железа.

– Железа наши предки с нарушителей, воров и врагов давно насобирали, – махнул головой жеребец в сторону черепов. – Но почему гномка не принесла амулеты с собой? – Иму оказался даже слишком разумным.

– Потому что… – попыталась найти выход Эби, чувствуя, как мокрые от фобии руки начинают дрожать, – потому что…

– Для нас огромная честь, что вы вообще стали разговаривать с нами, а тем более что согласились принять наши дары, – вновь дипломатично вмешался Натаниэль. – Но мы ведь, двуногие, слабые…

– Это так, – высокомерно всхрапнул жеребец.

– … куда нам до мощи пегасов…

– Редко встретишь столь понимающего двуногого, – одобрительно стукнул копытом Иму.

– А железо тяжелое, – сокрушенно заключил Нат. – Посмотри на нас, какие мы маленькие. Мы бы просто не донесли амулеты до вас.

– А наковальню донесли? – не перестал докапываться въедливый конь. Эби с раздражением посмотрела на него.

– Для гнома молот и наковальня – как для пегаса крылья! Часть тела! Не тянут!

– А еще нужно же согласовать характеристики с великим вожаком, – вмешался Натаниэль до того, как страж начал еще что-то уточнять. – Тихими делать амулеты или зачаровывать на исполнение победной пегасьей песни? В виде колокольчиков, копыт или крыльев? Позолоченные или посеребренные? Чтобы вибрировали или жужжали? Просто паралич или молнии? И какого цвета молнии – синие или зеленые?

– Что ты несешь? – с ужасом пробормотала Эби сквозь зубы.

– Поэтому важнее выковать на месте, – невозмутимо закончил эльф, глядя в осоловевшие глаза жеребца. – Чтобы учесть все пожелания, о прекрасный и сильный страж! Королева не могла допустить, чтобы у вас были стандартные амулеты, и поэтому прислала мастера, который сделает такие, каких ни у кого нет!

– И эта гномка так может? – с сомнением поинтересовался Иму, подступив к гостье почти вплотную и с недоверием обнюхивая ее руки.

– Не только могу, но и жажду порадовать вожака, – через силу выдавила Эби. Она чувствовала, как немеет лицо – значит, сейчас она бледна как мел.

– Хорошо, – задумчиво профыркал вредный крылатый конь. – Ждите здесь, мы доложим о вас!

Тройка пегасов улетела вглубь долины, и стоило им скрыться из виду, как ноги Эбигейл ослабели, и она осела на землю. Зашарила в своем рюкзаке, забыв, что фляга у нее на поясе. Ее трясло от страха.

– На, возьми, – эльф протянул ей флягу. Не опасаясь испачкаться, сел рядом с ней на землю, покрутил в руках один из черепов, отбросил.

– Спасибо, – с трудом вымолвила Эбигейл, допив. – Спасибо, что помог, Белоручка.

Они посидели еще немного в тишине, наблюдая, как пегасы паслись внизу, а улетевшие стражи взмыли к одной из гор, опустились на площадку перед пещерой, зашли внутрь. Сердце Эби успокаивалось.

– Ты расскажешь, почему так боишься лошадей? – вполголоса поинтересовался Нат.

– Чтобы ты использовал это против меня? – буркнула Эби.

– Конечно, – хмыкнул эльф.

Они еще помолчали.

– Ты знаешь Гентироспо́йлт? – нехотя спросила гномка.

– Величайшую гномскую плотину в горах? – удивился эльф. – Кто же ее не знает? Она в двести раз выше шпиля на нашей ратуше. В ширину больше Парадного проспекта. А водопад, низвергающийся с нее, выше всех известных природных водопадов.

– Мне не было и пяти лет, – продолжила она сипло. – Я с мамой гостила у маминого брата Ма́гнуса в горах, у плотины. У дяди дом стоял в долине, и всегда было много лошадей – их доили, использовали как транспорт, растили на продажу.

Эльф поморщился – гномьи приземистые и широкие, как диваны, кони с лохматыми ногами и кудрявыми гривами всегда казались ему странноватыми. И характер у них был такой же отвратительный, как у самих гномов. И ржали они так, что зубы болеть начинали, хотя Нат всегда этому удивлялся – в горах надо быть тихими, чтобы не спустить лавину.

– Я тогда совсем их не боялась, – тускло продолжала Эби, разглядывая пасущихся неподалеку пегас-с и пегас-ли. – Забиралась на спины, цепляясь за гривы и хвосты, а они терпели. И был у меня любимый жеребец, Ве́ка. Белый в яблоках, ласковый, добрый, – она почувствовала, как к глазам подступают слезы. – Он приходил утром к моему окну и будил меня тихим ржанием, хлеб с солью любил, яблоки мне носил. Но как-то мы поехали с кузенами и мамой на прогулку верхом, к плотине. И мой Века вдруг взбесился и понесся прямо к ней. Его пытались догнать, остановить, я кричала, просила его «стой», а он вихлял, чуть ли не падал, стонал от боли. А тело покрывалось кровавым потом.

– Кровавый стебель, – пробормотал Нат, качая головой.

– Он несся по плотине, по самому краю, а затем оступился и полетел вниз, в водопад. И я от толчка слетела с него, – Эби трясло, она села, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки. – Я падала с высоты в двести ратуш и видела, как он разбивается внизу о камни, Нат. И понимала, что сейчас также разобьюсь сама. Но мне повезло, – она подняла голову. – Я попала в омут, меня проволокло по камням и выбросило на берег ниже по течению. Но с тех пор… я старалась это преодолеть, очень старалась, но у меня не вышло.

Натаниэль смотрел на опущенную голову с тугими красными косами, на согнутую спину, и с тяжестью на сердце думал, что Горни могло бы и не быть. И что он очень зря придумал и ту дурость с дирижаблем, и эту с пегасами.

– Ни у кого бы не вышло, Эби.

– Это потом в лощине у луга, за камнем, нашли проростки кровавого стебля, – говорила она, словно не слыша. – Семена принесло ветром, а ты знаешь, как он быстро растет. Видимо, Века перед поездкой и отравился, – она зашмыгала носом и замотала головой. – С тех пор, стоит мне оторваться от земли – и я вижу, как я падаю на камни, Нат. А стоит увидеть лошадь…

– Я понимаю, – сказал эльф.

– Но если ты кому-то еще расскажешь, я сломаю тебе ноги, – совершенно ожидаемо закончила Горни.

Нат хмыкнул, и они снова замолчали – и не проронили ни слова, пока не вернулся Иму.

– Вожак приказал вам явиться к нему, следуйте за мной, – пегас отвернулся и вновь рванул в долину, не заботясь, идут ли за ним незваные гости.

Пришлось поспевать. Чтобы их не обвинили в неуважении к вожаку, Нат наколдовал быстрое облако: плотную воздушную подушку, которая скользила в двух локтях над поверхностью куда быстрее бегущего во весь опор эльфа. Она была очень энергоемкой, поэтому использовалась крайне редко. Поскольку над землей она поднималась невысоко, Эби спокойно ступила на нее. Ее куда больше беспокоило, что там, куда они направлялись, собралось целое стадо лошадей.

– Соберись, Эбигейл Горни, – настойчиво потребовал Вудхаус, сжав ее руку. – Тебе еще нужно утереть мне нос. Думай об этом, чтобы не упасть в обморок в разговоре с вожаком.

Если бы он начал сочувствовать или жалеть ее, Эби бы очень разозлилась. Но его привычный насмешливый тон вдруг привел ее в норму – она сердито вырвала ладонь, но несколько раз глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки.