Глава 13 · О возвращении на круги своя

«Надо отдать должное леди Эбигейл Горни – она приложила все усилия для выполнения задания. И пусть её умения и таланты ограничены – тем ценнее самоотверженность мэтра Натаниэля Вудхауса, оказавшего неоценимую помощь более слабому кандидату ради принесения пользы короне».

Еженедельник «Слава эльфов».

Пегасы высадили их у переправы, рядом с оставленными паромобилями. Маги вежливо, но без сожаления помахали вслед хозяевам долины и пошагали к транспорту. Губы Эбигейл расплывались в улыбке: в рюкзаке-невесомке лежало заговоренное самодельное веретено, на которое было намотано несколько сотен драгоценных пегасьих волос.

Машину, одолженную Эби у бургомистра, на пару отлевитировали из речки, в машине Ната заменили магкристалл. За неделю с оставленным без присмотра имуществом ничего не случилось, тем более, что оба благоразумно закрыли транспорт магическими пологами. Эбигейл проверила сначала свой паромобиль, на котором сюда доехал Нат, а затем одолженный ею у бургомистра, что-то подкручивая и доливая. Эльф в это время валялся на траве и развлекал ее рассказом про то, как он изображал орка на приеме у градоначальника, одновременно наблюдая, как похожие на овечек облачка собираются в отару. Отара, то бишь туча, росла, ширилась и темнела.

– Нам надо будет спрятать твой паромобиль за городом и вдвоем отдать бургомистров бургомистру, – лениво заключил Нат, переводя взгляд с тучи на склонившуюся над капотом гномку. Оценил выдающиеся тылы, с сожалением подумав, что ни у одной эльфийки таких не найдешь. Даже если трех слепить – все равно не выйдет такая фактура. – Если мы вернемся сразу на двух машинах, то журналисты точно опознают «оркскую», и могут вычислить меня.

– Хорошо, – крикнула Эби из-под капота, разогнулась и недовольно посмотрела на тучу. – Надо торопиться, поднимай свой великолепный зад, Белоручка. Если пойдет дождь, то можем застрять. Там в одном месте дорога уж слишком крутая и глинистая, да ещё и колеи от телег. – Эби вытерла руки ветошью, а затем и заклинанием очистки для верности. – И кстати, я забираю свой паромобиль. Поедешь на бургомистровом.

– Хорошо, Кругляшочек, – лениво садясь и зевая, откликнулся Вудхаус. – И не напрягайся так. Мы справились с таким делом, что нам какой-то дождь? Да и скорее всего, он прольется ниже, в долине.

Дождь, конечно, пошёл прямо над ними. И конечно, они застряли. Да еще как застряли! На том самом глинистом спуске паромобиль Ната забуксовал, машина пошла юзом и долбанула в бок паромобиля Эби.

– А как могло быть по-другому, Белоручка?! – бушевала Эби, открывая капот паромобиля Натаниэля. Она, как все гномы, приходила в ярость, когда видела неаккуратное обращение с механизмами. Из-под капота валили белые клубы с препротивным запахом, но Горни смело нырнула в недра и стала за что-то дёргать и чем-то греметь. – Удивляюсь, как ты сюда-то доехал!

– Шайбочка, ты же сумеешь его починить? Ты же лучшая в своём деле! – льстиво поинтересовался эльф. Но Горни не поддалась.

– А нам еще эту машину бургомистру возвращать. Иначе представляю заголовки: «Претенденты в придворные маги обокрали почтенного градоначальника!» Даром что я ему кучу эрингов заплатила, все равно напишут же!

Вудхаус, по опыту знающий, что Эби нужно дать пробурчаться, стоял, засунув руки в карманы, и посвистывал, любуясь пейзажем. Вид изрядно портил сильный косой дождь, стекающий по магическому пологу, который Нат накинул на место аварии, и два покоцанных паромобиля. А грязные сапоги вызывали оторопь и желание поскорее их почистить. Но если б он этим занялся, Горни бы его точно тут прикопала.

– Нельзя, нельзя доверять машины эльфам! – продолжала разнос гномка. Она вытащила и установила походную наковальню, раздула магический горн, приспособила на нее какую-то деталь и принялась орудовать инструментами.

– Вы только к природе и тварюшкам внимательны, а к механизмам – нет. Говорила же: держи руль крепко, не гони, не отвлекайся! Но нет… погнал, встал посреди дороги, как лом в щели, подставился под меня. Вот уеду сама в столицу на своей машине, а ты кукуй тут, жди бургомистра. Никогда больше не садись за руль, Белоручка!

Ехидство конкурентки было осязаемым. Она все ворчала и ворчала, и Нату казалось, что именно ехидство капает на двигатель и вызывает клубы пара.

– И вот почему я должен все это выслушивать? – не выдержав, тоскливо поинтересовался Вудхаус у серого неба, поливавшего его защиту противным холодным ливнем. – Да я бы в жизни не сел за баранку этого чудовища, если бы ты не сбежала в Долину Пегасов одна, вместо того, чтобы ехать вдвоём, как было решено её величеством. И жрать сырое мясо не пришлось бы, и кокетничать с дочерью бургомистра… хотя сейчас, когда ты ворчишь на меня, как сварливая жена, пожалуй, я предпочел бы томную девицу.

– Я ещё и виновата, оказывается, – Эби доделала деталь, приспособила ее обратно и теперь с удовольствием завела бургомистров паромобиль, слушая, как послушно он урчит. – Руки из одного места растут у тебя, а виновата я.

– Просто ты раздуваешь ураган из одуванчика, – уже чуть раздраженно объяснил эльф. Он обычно с удовольствием пикировался с Горни, но сегодня его веселости надолго не хватило. Может быть, потому, что под ногами чавкала размокшая глина, а может, из-за того, что действительно чувствовал себя виноватым. Хотя нет, дело было в другом: – Да, я не справился, но представь, если бы я так пилил тебя за провалы из-за твоей фобии у пегасов.

Эби, вышедшая было из бургомистрова паромобиля, чтобы заняться своим, разъяренно сжала молот.

– Ах ты гвоздодер погнутый! Ты обещал не использовать то, что я рассказала, против меня!

– Да я совсем не об этом, – рявкнул Вудхаус, разозлившись. – Горни, мы столько пережили вместе, почему ты не можешь быть нежнее? Ты же леди! А ругаешься и гудишь, как твоя наковальня под молотом. Да, я делаю скидку на то, что ты магесса, а особенно на то, что ты гномка… но ты иногда ведёшь себя как прачка или конюх! А временами – как пьяный конюх! Неужели ты не понимаешь, что твоё поведение лишает тебя всякой привлекательности?

Он сразу понял, что перегнул. Упрекать гнома за темперамент – все равно, что упрекать дерево за то, что оно деревянное. Впервые за время их знакомства Нат видел, как Горни несколько секунд не могла найти слов и только открывала и закрывала рот от возмущения.

Затем, правда, она метнула в Вудхауса молот, добавила пару заклинаний – все он, конечно, отбил, и тогда уже заорала в ответ:

– Как ты смеешь меня поучать, Вудхаус? Давать мне оценку? – кричала она, швыряясь боевыми заклинаниями. – Ты кем себя возомнил?! С чего ты вообще взял, что меня интересует твое мнение о моей привлекательности? С чего посчитал, что женщина должна соответствовать каким-то твоим критериям? Ты меня с кем перепутал, со своими эльфийками субтильными, которые ради тебя готовы в любую позу вывернуться? Иди тогда их щупай, а не на мою задницу и грудь глазей, раскаленную болванку тебе в потроха! Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь?

– А ты что, не смотришь на меня, Уголечек? – очень спокойно поинтересовался Нат.

– На огонь я тоже смотрю, потому что он красивый, – прошипела Горни уничижительно, – но я никогда не стану к нему ближе, потому что он жжется!

Эби развернулась, забросила в паромобиль бургомистра молот и наковальню, покидала инструменты и уселась сама. Бросила на эльфа ненавидящий взгляд и на бешеной скорости умчалась прочь, оставив за собой свой разобранный паромобиль, шлейф брызг и Вудхауса, с досадой пинающего глиняную грязь.

Почтенный градоправитель славного города Вемлиса как раз направлялся из присутствия домой, отобедать с семейством, как на Главной улице показалась процессия. Пара флегматичных волов, задумчиво жевавших жвачку, неторопливо тащила за собой что-то, совсем не похожее на воз или телегу. Возница с уныло обвисшими усами, в старой мятой шляпе сидел, скособочившись, на том животном, что было похудее, и его коленки, такие же тощие, как воловьи хвосты, торчали по обе стороны воловьей спины под каким-то невероятным углом.

– Ты куда правишь, деревенщина! Не знаешь разве, что по Главной улице волам и ослам, а также тяжеловозам с грузом проезд строго запрещён! – бургомистр погрозил нарушителю тростью с серебряным набалдашником. – Я же на тебя штраф наложу, и дохлятину твою мы конфискуем, пока не заплатишь!

– Дык вот, он заплатит, – возница, кряхтя, слез и ткнул кнутовищем себе за спину. Перри заглянул туда же. Его недавний зеленокожий клыкастый гость, так понравившийся дочке, вылезал из сплошь покрытого грязью мобиля. Сам он был так же грязен и, по-видимому, зол.

– Мой господин, – Перри изо всех сил старался возбудить в себе гостеприимство. – Какая неожиданность! Вы снова к нам?

– Да, в пути случилась непредвиденная поломка, – мрачно ответил замаскированный Натаниэль, не забывая про акцент. – К тому же мне придется наведаться в вашу столицу по срочному делу.

Возница распутал верёвки, за которые волы волокли мобиль, и теперь уводил своих животин обратно. Волы по дороге рассеянно теряли лепёшки.

– Ты что делаешь, скотина?! – завопил Перри.

– Ась? – обернулся возница. Волы остановились и подрастили горку.

– А, иди уже, – махнул рукой бургомистр, оглядываясь в поисках дворников и призывно жестикулируя. Перевёл взгляд на орка и его транспортное средство. – Поломки всегда непредвиденны и так дорого встают, – воодушевленно посочувствовал он, подходя поближе.

– Скажите, когда отправляется поезд на столицу? – доставая из паромобиля багаж, поинтересовался зеленокожий путешественник. – Он ведь по расписанию идёт именно сегодня? И не могли бы вы распорядиться, чтобы здесь занялись ремонтом моего паромобиля, а затем перегнали его в столицу? Я хорошо заплачу.

– Сегодня, – радостно подтвердил градоначальник. – Два часа назад проводили отбывших на нём господ помощников придворного мага. Ну, то есть лерда Вудхауса и леди Горни. Был небольшой праздник на площади и прощальный обед. И журналисты с ними отбыли. Что касается ремонта и транспортировки, – ввернул Перри модное словцо, мысленно подсчитывая, сколько запросить с орка за услуги. – То сделаем в лучшем виде! За недельки две…

Нат выругался на чистейшем эринеттском, и бургомистр недоуменно посмотрел на него. Пришлось добавить пару орочьих ругательств.

– Мне нужно отбыть в столицу немедленно!

– Да-да, понимаю. Помощь путешественникам – наш святой долг, – градоначальник расправил плечи и выпятил грудь. – Вашим мобилем тотчас же займется наш механик. Починит в кратчайший срок, но вы же понимаете, вопрос в том… уникальный специалист, срочная работа…

– Я оплачу и за срочность, – сквозь зубы процедил Вудхаус, призывая на голову повторно бросившей его гномки карающее веретено Пряхи.

– А пока что прошу вас в мой дом, освежиться и подкрепиться, – бургомистр, подхватив путника под локоток, кивнул мальчишкам, сбежавшимся посмотреть на происшествие, чтобы несли вещи. – Ваше любимое блюдо будет готово, пока вы принимаете ванну. А дочка как обрадуется новой встрече!

Обратная дорога стала для Эби еще тем испытанием. Создавалось впечатление, что за время ее похода в Долину Пегасов в городок съехалось в десять раз больше газетчиков, чем ехало туда с нею. И сейчас каждую секунду они норовили пролезть к ней с «Вудхаусом» со своими фотообскурами. Поэтому приходилось быть начеку и постоянно держать дверь запертой, с кучей защитных заклинаний. А уж «Вудхаусу» на обратном пути стало ещё хуже, чем по дороге сюда, а потому она даже еду заказывала с доставкой в купе.

– Он нуждается в постоянном уходе, увы, – скорбно поджимая губы, рассказывала Горни проводнику и выстроившимся в коридоре газетчикам, якобы любовавшимся в окна видом предгорий. – Я не могу от него отойти ни на минуту.

– Похвально, молодая леди, – одобрил пузатый проводник и окружил гномку и её болезненного спутника заботой и вниманием, и даже, насколько смог, оградил от пристального внимания писак. Особенно это пригодилось, когда ради правдоподобности пришлось несколько раз провожать «Вудхауса» в уборную, придерживая за локоток.

Эбигейл от этого немножко мучилась угрызениями совести. Кроме того, она не могла не понимать, что на вокзале их будут встречать, и ей никак не удастся внушить родне Вудхауса, что его двойник – это он сам собственной персоной. Да и до королевы быстро донесут, чем занимается кандидатка на должность мэтра Корнелиуса.

Эби свойственны были порывы наподобие того, когда она бросила мерзкого эльфа на дороге, и она доселе никогда о них не сожалела. А уж его слова, высокомерие и попытка показать, что она для него недостаточно хороша: будто ей есть до этого дело, будто сейчас она начнет ломать себя, чтобы он признал ее настоящей леди, – и вовсе до сих пор приводили ее в ярость. А если бы она начала предъявлять ему за тощую фигуру, брезгливость и высокомерие?

Но что-то грызло ее изнутри. И хотелось вернуться. А еще нужно было как-то выпутаться из ситуации и не подставить их обоих под королевский гнев.

Она целую ночь ворочалась на узкой полке. Ранним утром, когда все акулы пера еще спали, поезд стоял на очередной остановке, а Эби, так ничего и не придумав, вяло поедала седьмой тост с ветчиной и сыром, в окнах раздались зазывные крики:

– А вот кому таксомобиль! Кому таксомобиль! Домчим с комфортом! – громко предлагал гнусавый голос в жестяной рупор. Перрон был пуст, поэтому кричал зазывала на свой страх и риск – разбуженные пассажиры могли в отместку надеть рупор на голову.

– Поезд прибывает на столичный вокзал утром, – вслух начала размышлять Эби. – А на предыдущую станцию, – она лихорадочно под равнодушным взглядом «Вудхауса» пролистала путевой листок, – приходит в три ночи… – и она поспешно выглянула из окна, не забыв накинуть личину.

– Подойдите сюда, любезный, – позвал зазывалу высокомерный эльф средних лет. – Есть ли у вашей конторы филиал в Загнездинске?

– Да, уважаемый лерд, – кланяясь, отвечал тот. – Желаете заказать таксо?

– Да, я думал послать «ласточку» перед приездом, но раз вы здесь…

– Не извольте беспокоиться. Укажите время, и таксомобиль фирмы «Приятная поездка» будет ожидать вас прямо у вагона! – и зазывала намекающе вытянул руку.

Горни с чувством ликования и довольства собой положила в ладонь эринг и назвала, где и когда нужно будет встретить пассажира.

Ещё одна вещь, которую пришлось организовать – «ласточки», отправленные родителям – своим и Вудхауса (им – от его имени, разумеется, поддельным почерком и c фальшивым отпечатком перстня), чтобы не встречали. И тем, и другим пришлось соврать, что их срочно сняли с поезда, чтобы решить одно деликатное и секретное дело по заданию магистра, но в итоге на следующий день Эби прочитала письмо от папы Горни и ответ лерда Вудхауса сыночку, в котором оба были недовольны и ворчали, но обещали потерпеть со встречей до дома.

Магистру Корнелиусу она написала, что они с Натом из-за усталости решили выйти раньше, дабы избежать ажиотажа на вокзале, и прибудут во дворец послезавтра.

А поколебавшись, она отправила «ласточку» и Вудхаусу.

«Не думай, что я простила тебя, Белоручка, – написала она четко и размашисто, – но, признаю, мне не стоило оставлять тебя в грязи и вновь ставить свое будущее под угрозу. Постарайся быстрее двигаться и прибыть в столицу не позднее, чем послезавтра. Для всех мы с тобой сняты с поезда магистром Корнелиусом ради особого задания».

В ответной ласточке говорилось:

«Я все сделаю. Как хорошо, что хотя бы иногда у тебя включаются мозги, Горни. Не думай, что просто отделаешься: мое желание извиниться осталось там, где я выталкивал машину из грязи и любовался на задницы волов, которые тащили паромобиль до города».

Горни фыркнула и порвала письмо.

Глубокой ночью, когда спали все в поезде, кроме машиниста, и даже проводник вагона (он, правда, не по своей воле), на пустынный перрон города Загнездинска вышел эльф, удививший водителя таксомобиля тем, что сам тащил багаж. Пассажир сел в мобиль и назвал адрес. Плата за поездку соответствовала и столичному кварталу, куда следовал эльф, и тому, что на следующий день водитель не вспомнил ни своего пассажира, ни адрес, куда его отвёз.

Горни под личиной пробыла в отеле сутки и затем вернулась домой.

Разочарование акул и прочих хищников пера, не обнаруживших утром кандидатов в придворные маги не только в купе, но и в поезде, не поддавалось никакому описанию.