Глава 14 · О гномьих ругательствах и балах

«Наблюдая в течение последних седмиц состязание в остроумии (порой весьма низкого толка) эльфийских и гномьих печатных изданий, хочется пожелать коллегам благоразумия и сдержанности, а в случае, если наши пожелания не будут услышаны, обратиться к министру печати с коротким призывом закончить цирк и разогнать клоунов».

Издание «Людское слово».

– Ты лошадиная задница, Вудхаус! Нет, ты лошадиный …! – тут Эбигейл произнесла слово, которое леди не могла знать ни при каких обстоятельствах, смяла газету. – Вот, значит, ты как отомстил!

На самодвижущейся иллюстрации, будто издеваясь, продолжал самодовольно улыбаться летящий на пегасе Натаниэль, простирая руки к небесам, откуда валилась она, Эби, с перекошенным лицом, похожая на мешок картошки в ботинках.

Художник сделал ее намеренно карикатурной, а Вудхауса – чрезмерно великолепным.

Изображение сопровождалось кричащей подписью: «Кандидат в придворные маги мэтр Вудхаус на высоте!». А заголовок вопрошал: «Леди Горни в Долине Пегасов – чистая победа?»

Эби в ярости испепелила скомканный лист и повернулась на каблуках, оглядывая, что бы еще из обстановки можно принести в жертву бурлящим чувствам. На столе приятным бирюзовым светом замигал визор, и голос Вудхауса почти умоляюще произнёс.

– Горни, ответь! Ну же, Киянка, включи визор! Я не имею отношения к этой публикации!

Эби бросила на него кусок темной ткани, как будто закрыла клетку с чересчур болтливым попугаем, и вышла из кабинета. Широким шагом прошла в мастерскую, надела передник, запалила огонь в горне, размашисто заработала мехами. Пламя взметнулось, норовя выскочить на пол, но Эби только швырнула в горн заготовку и засучила рукава.

– Мэтр Вудхаус и леди Горни! Не мэтрис! Мэтр Вудхаус на высоте, а я, значит, с неё упала! – она с ожесточением зацепила клещами раскалённую железяку, брякнула на наковальню и врезала по ней молотком что есть силы. Металл расплющился с жалобным звуком. – А в Долине я почти поверила, что он не такой засранец, как весь их проклятый род! Не имеет отношения, как же… кроме нас двоих и пегасов там никого не было! Я даже стыдилась, что оставила его, да, теперь я могу в этом признаться. Ведь он так помог мне… но теперь понятно, что он это делал для себя! И я ведь никогда не унижала его публично, как сделал он сейчас. Мы же всегда разбирались сами!

Она уговаривала себя, но больше всего Эби отчего-то хотелось заплакать. Она не понимала причины, и от этого бесилась ещё больше, чем от унижения и досады на проклятого эльфа. Но разумеется, плакать не стала.

– Ещё чего, не дождешься, выскочка эльфийская, – прошипела она, сощурив глаза. Руки так и порхали над расплющенной заготовкой, а заклинания ложились как влитые.

Сегодняшний день она ждала с радостным чувством, с предвкушением заслуженной награды. Ведь в этот день, третий после их возвращения, был назначен приём у ее величества, на котором главной героиней должна была стать она, Эбигейл Горни. Хотя почему «должна была стать»? Она и есть главная героиня. Она выдержала испытание, пусть без помощи Вудхауса и не справилась бы, выполнила все условия. А чтобы не чувствовать себя обязанной, поможет ему в катакомбах и отдаст долг. Горни в подачках не нуждаются!

И потом перестанет с ним общаться. Никогда не скажет больше ни слова!

Эби доделала амулет в виде дубового листа, который ковала с такой горячностью, затушила горн и пошла собираться.

* * *

Появление Эбигейл Горни на королевском приёме ждали с предвкушением. Вся столица знала, что одна из газет, открыто симпатизирующая эльфам (и финансированию с их стороны), в утреннем выпуске опубликовала статью о первом испытании с двусмысленными комплиментами в адрес Горни, из которой всякому умеющему читать между строк было понятно, что никакой победы гномке не светит, и она бы никогда не справилась без неоценимой помощи сверхталантливого и сверхвеликодушного соперника.

Статья вызвала гнев всего рода Горни, а особенно лерда Флоина, который сначала пообщался со своей бусинкой (и от его утешительного рева чуть не полопались оба визора), а потом организовал месть. Редакция газеты в полном составе забаррикадировалась внутри печатного дома и оттуда взывала о защите к полицмейстеру и подписчикам с просьбой оградить их от посягательств разгневанных гномов. Те грозили штурмом взять здание, сделать подкоп и переплавить типографские машины на унитазы, если главред не согласится напечатать опровержение. На улицу вышли приверженцы Вудхаусов, началась перебранка и кое-где стычки, так что конным городовым пришлось разводить толпу.

Теперь противоборствующие партии переместились к ограде королевского дворца в попытке высмотреть, как помощница придворного мага направляется на прием в свою честь. В парке же по краям дороги от домов магов к дворцу выстроились толпы придворных, от посудомоек до фрейлин, а также полчища журналистов, которые освещали путь Эби вспышками.

Эбигейл шествовала, высоко подняв голову и искренне жалея, что к нынешнему ее облику не пойдет боевой молот, которым можно крушить фотообскуры.

Вопреки фырканью Вудхауса, Эби умела одеваться в соответствии с обстановкой и вполне комфортно чувствовала себя и на кузне с молотом в руках, и на охоте на волколаков, измазанная кровью и желчью, и в платье, приличествующем приему у королевы. Другое дело, что на раутах и приемах Эби бывала считанные разы, а вот в потрохах у живоглота – множество.

И сегодня она оделась соответствующе, отогнав дурацкое желание прийти на прием в походной одежде, чтобы Белоручка, ежели он успел добраться, не подумал вдруг, что его слова ее зацепили. Потому что ни один эльф, какая бы великолепная задница и плечи у него ни были, не заставил бы ее изменять себе ради того, чтобы что-то ему доказать.

На ней было чудесное белье, никому не видимое, но приносящее удовольствие. Богато отделанное кружевом платье приглушенного синего цвета облегало грудь и показывало, каким именно должно быть декольте прекрасной молодой леди. Талия казалась тоньше, а фигура – выше, каблучки туфелек стучали так задорно, что сердца встречных мужчин бились сильнее. Эби нравилась себе любой, даже в тех редких случаях, когда приходилось примерять образы нежной леди.

Гвардейцы у входа во дворец стукнули саблями в ножнах, лакеи низко поклонились, распахивая двери, и Эби, расправив плечи, прошествовала по огромному вестибюлю до входа в парадный зал. Зазвучали фанфары… она улыбнулась, держа осанку и готовясь пройти несколько десятков ярдов под взглядами придворных и сделать реверанс королеве.

А также объяснять ей, почему она без Вудхауса.

Хотя их никто не обязывал быть вместе везде. Их обязали выполнять задания вдвоём, и только.

– Ты и здесь решила обойтись без меня? – из-за колонны от стены шагнул Натаниэль, одетый в парадный мундир магической службы в белых и золотых цветах. В нем он казался еще великолепнее и изящнее.

Горни понадобились все силы и выдержка, чтобы тут же не запустить в этого гада с десяток боевых заклинаний. Или хотя бы парой язвительных эпитетов. Но этого королева точно им бы не простила, а потому она только презрительно хмыкнула, сдерживая вздох облегчения, и пошла вперёд.

* * *

– Я довольна тем, как вы выполнили моё поручение, – сдержанно улыбнулась правительница, снисходительно глядя на них с тронного возвышения и небрежно поглаживая веретено с шелковистыми пегасьими волосами. – Магического материала у вас теперь достаточно, не так ли, мэтр Корнелиус?

– Да, ваше величество, – слегка поклонился магистр. – Думаю, этого запаса хватит всему нынешнему поколению магов. Наш флот дирижаблей станет самым могущественным в мире.

Королева передала ему бесценный артефакт, одарив странным взглядом, и снова посмотрела на помощников магистра.

– Я хочу услышать о Долине Пегасов и её обитателях подробнее, равно как и о ваших приключениях, – приказала она строго.

Эби, когда преподносила королеве веретено, ограничилась лишь коротким: «Ваше приказание исполнено, ваше величество!», – и теперь Натаниэль открыл было рот, собираясь начать, но не успел. Эбигейл, всегда уступавшая ему роль переговорщика и рассказчика, сделала шаг вперед и смело заговорила. Её рассказ был не столь цветист и красочен, как если бы повествование вёл Вудхаус, но описателен и связен. Эби изложила факты, опуская незначительные детали, и умолчала о встрече с драконом. Натаниэль подумал, что поступил бы точно так же. Он слушал и то и дело поглядывал на ровную спину Горни, на красные волосы, поднятые в замысловатую прическу.

Сегодня Эби была восхитительна, но Нат вдруг понял, что она куда больше нравится ему в магической мантии или в походной одежде. Потому что настоящая она именно когда занята делом, а не самоукрашением.

И в очередной раз он пожалел, что не промолчал тогда, на месте аварии.

Закончила Горни пожеланиями здоровья и благополучия королеве от вожака пегасов Эйо.

– Он так же передал вашему величеству амулет. По словам вожака, он дарует здоровье и долголетие, даёт обладателю красивый голос и белоснежные зубы.

Королева выдержанно улыбнулась. В рядах придворных послышались смешки, но Миррей строго глянула туда.

– Для пегасов это ценные качества, – гномка изящно пожала плечами.

Миррей властно протянула руку и Горни аккуратно опустила в её ладонь амулет.

– Так это же лошадиный зуб, – королева держала его двумя пальцами, разглядывая.

– Так и есть, – Нат не упустил шанс оставить за собой последнее слово. – Это Священный Зуб их первопредка.

Королева вопросительно посмотрела на магистра. Корнелиус улыбнулся.

– Я слышал об этом, ваше величество. Зубы первопредка действительно большая диковинка и драгоценность этого славного народа.

– Что же, мои верные маги, благодарю вас. Мэтрис Горни, ваше задание засчитано. Благородные леди и лерды, мы с магистром Корнелиусом откроем бал, – и ее величество грациозно встала. Магистр подал ей руку и улыбнулся так, что она на секунду удивленно засмотрелась на него.

Раздались нежные звуки музыки, и магистр с королевой поплыли по зале. И смотрелись они так гармонично, так трепетно прижимал маг к себе правительницу, так лукаво поблескивала она клыками, что в головах самых внимательных придворных забрезжили некие подозрения.

* * *

Эби торопливо отошла в сторону, к родным. Отец сиял, как раскалённая заготовка, и мама выглядела счастливой.

– Ты молодец, бусинка! – папа Горни обнял её и закружил. – Настоящая дочь нашего народа. Ничего нам нипочём, ни высота, ни какие-то лошади, хоть и крылатые! Смелость, напор, острый ум – я таки горжусь тобой, дщерь! Этот линялый эльфийчик ответит за клевету в газетах, и скоро, клянусь Первым молотом!

– Твоя дочь ничего бы не смогла без моего сына! – голос Триггвиэля Вудхауса сочился высокомерием и насмешкой. – Это он сегодня должен был быть триумфатором, а не эта леди, – с презрением бросил он.

Горни по ходу этой короткой речи всё больше походил на быка, которому скотник тычет в зад вилами. Леди Агнес аккуратно положила ладонь на локоть мужа и кашлянула. Потом кашлянула посильнее и нажала каблучком на носок его сапога.

– Дорогой, успокойся! Королева смотрит в нашу сторону.

Вряд ли это остановило бы разъярённого гнома, но тут вмешался Вудхаус-младший.

– Отец! Ты не прав! – и, глядя на изумленно задравшего брови родителя, добавил уже тише. – Прости, отец, но ты сам говорил, что эльфы никогда не приписывают себе лишнего. Мы сами можем добыть себе славу!

– Это так, – смягчившись, кивнул лерд Вудхаус. – Я рад, что ты помнишь мои слова, сын.

– Эбигейл честно выполнила задание, – продолжил Натаниэль. – Сама, а я был лишь помощником, – он повернулся к Эби. – Я не давал никакой информации газетчикам, клянусь, – и Нат опять посмотрел на лерда Вудхауса, на этот раз в упор. – Потому что предпочитаю честную победу. Но оказалось, что кто-то уже после нашего отъезда приезжал в долину и общался с пегасами… несмотря на то что королева запретила родне вмешиваться в наш спор…

Вудхаус-старший неодобрительно скривил губы, хмыкнул и отвёл взгляд.

– Не я один посылал туда гонцов, – пробормотал он. – Ничего не хочешь сказать, Горни?

– Не понимаю, о чем ты! Главное, что моя девочка прекрасно справилась и без всяких ушастых! – прогремел папа Горни, ухитрившись одновременно стыдливо сверкнуть глазами в сторону Эби и осторожно поглядеть в сторону её величества.

– Нет, папа, – вмешалась Эбигейл, в эту минуту решившая, что ни за что не уступит Натаниэлю в честности и благородстве. – Вудхаус на самом деле помог мне там, в Долине. Очень помог. Ты же знаешь, как я боюсь лошадей. И высоты. Но благодаря его помощи, я смогла пройти испытание полетом и излечиться.

Вудхаус-старший удовлетворенно и высокомерно сложил когтистые ладони на груди. Лерд Флоин яростно пожевал губами, покосился на Вудхауса-младшего, теребя бороду.

– Никогда не думал, что буду должен Вудхаусу. Но никто не скажет, что Горни не умеют отдавать долги! – взревел он. Хлопнул Натаниэля по плечу. – Пусть мой язык готов отсохнуть, эльфеныш, но я это скажу. Спасибо!

– Нам не нужны благодарности Горни, – брюзгливо вмешался Вудхаус-старший.

– А я не с тобой разговариваю, Тригги, – взъярился лерд Флоин, – мало ли что там тебе не нужно!

Вокруг образовалась пустота, ибо никто не хотел попасть под гнев королевы из-за спора семейств. Леди Элинор тихо подошла и положила руку на плечо сыну, поддерживая и гордясь, потом коснулась прямой, как доска, спины мужа, успокаивая. Вся компания выглядела как дуэлянты перед банальной дракой, и тут королева, выглянув из-за плеча магистра, властно позвала, перекрывая оркестр.

– Кажется, вы выказываете мне неуважение, отказываясь танцевать. Горни? Вудхаус?

– Разумеется нет, ваше величество, – с изяществом поклонился Триггвиэль.

– Готов отдать долг, моя королева! – щёлкнул каблуками Флоин.

– Ну так танцуйте немедленно, – Миррей царственно повела рукой и вновь коснулась плеча Корнелиуса.

Увы, супруги на балу никак не могли танцевать друг с другом первый танец. Это было бы ещё хуже, чем не танцевать совсем. А потому лерд Вудхаус поклонился леди Горни, а лерд Горни предложил руку леди Вудхаус. Пары присоединились к танцующим, от удивления не попадавшим в такт и налетавшим друг на друга.

Нат и Эби остались стоять, с обалдением наблюдая за неслыханным событием.

– А вы что же? – вдруг снова прогремел голос королевы.

– Да, ваше величество, – покорно пробормотал Натаниэль.

– Мы уже, ваше величество, – согласилась Эби поспешно.

Эльф положил руку гномке на талию, та элегантно опустила ладонь на его плечо, и они заскользили по паркету, похожие на парус и ветер.

* * *

– Вы вполне сносно танцуете, для гномки, конечно, – выдавил из себя лерд Вудхаус, понуждаемый правилами этикета, предписывающего дамам и кавалерам во время танца вести приятные беседы.

Леди Агнес оскорбилась, хотя Вудхаус-старший был уверен, что сказал даме комплимент.

– Увы, лерд Триггвиэль, не могу ответить вам тем же. Вы танцуете плохо даже для гнома, – тон леди Горни был безукоризненно-вежливым. В подтверждение её слов багровый лерд Вудхаус, видимо, подавившийся остроумным ответом, наступил ей на ногу. Это случилось с высоким лердом впервые за его долгую жизнь. Взгляд леди Агнес был очень выразительным.

– А вот ваш сын двигается неплохо, Эбигейл прекрасно ведёт его в танце.

Гости её величества, умирая от любопытства, тщетно пытались догадаться о причине, по которой лерд Вудхаус так выпучивает глаза, и косились на довольно похохатывающего лерда Горни.

Тот, напротив, с ходу обезоружил леди Элинор извинением.

– Прошу прощения у прекрасной леди – плясать я не мастак, моя пампушечка вечно меня медведем называет. Но что есть, то есть: плохой танцор – хороший отец! – и громоподобно захохотал собственной шутке.

– Эээ, – протянула леди Вудхаус, лихорадочно соображая, чтобы такого уместного сказать. – О!

– Гляньте, таки гляньте, как моя бусинка вензеля выписывает! Красавица, как есть в натуре, звени моя наковальня! – и в приливе восторга он так лихо закружил партнершу, что по залу прошла воздушная волна, смывшая танцующих к стенам зала.

Эбигейл и Натаниэль танцевали без таких страстей и потрясений. Просто двигались на неспешных волнах музыки, поворачиваясь, когда нужно, в танцевальных фигурах. Эби вдруг поняла, что была очень напряжена с того самого дня, как уехала одна в Долину Пегасов, а теперь всё плохое осталось позади, она действительно прошла это демоново испытание лошадьми и полётами, жива, здорова и даже избавилась от своих страхов. Королева ею довольна, родители счастливы. И совесть перестала мучить из-за Белоручки. А потому она расслабилась и начала получать удовольствие от бала.

Натаниэль, напротив, чувствовал, что ему не по себе. И вовсе не из-за пышных форм соперницы, которые он наконец-то мог ощупать без ущерба для организма.

– Поздравляю, Шпилька, – сказал он отстраненно, чтобы скрыть нервозность. – Считай, ключ от кабинета мэтра Корнелиуса у тебя в шатлене.

– Ты сдаёшься, Белоручка?! – фыркнула она недоуменно.

– Горни, – ответил он с иронией, – ты была на всех наших практиках с нежитью. Знаешь, как она на меня действует. И амулеты не помогают.

Эби кивнула – она действительно видела, как Ната при появлении умертвий ближе чем в двадцати шагах начинало вести, словно пьяного, и он впадал в полуобморочное состояние. Правда, в большей части случаев он успевал уничтожить всех тварей на подходе, издалека, боевыми заклинаниями. А если не получалось, то приходилось использовать родовое кольцо-амулет, переносящее его в безопасное место.

– Ты всегда сможешь использовать кольцо, – напомнила она. – Если бы я не знала, что оно у тебя есть, я бы никогда не подставила тебя под смертельную опасность, Вудхаус.

– Но задание я тогда не выполню, – и Нат развернулся и закружил ее вокруг себя.

Когда фигура закончилась, и они снова поплыли по залу лицом к лицу, Эби проворчала:

– Волнуешься, как заливка в опалубке. Ты же там не один будешь. Ты помог мне, я помогу тебе. Или ты, может, считаешь, я опять сбегу? Нет! Не думай, Белоручка, я тебя там одного не брошу. Слово Горни.

– Ну от боевой Горни вся нежить разбежится, – улыбнулся он.

– А тебе останется только прятаться за моим плечом, – Горни не выдержала, тоже улыбнулась.

– Значит, все решится на дуэли? – поинтересовался Нат тихо, глядя ей в глаза.

– Точно. И тут уж я тебе не уступлю, – прошептала она, не отводя взгляд.

– Договорились, Кувалдочка, – ответил он, склоняясь ближе.

Тут музыка закончилась, а они обнаружили, что стоят посреди зала, а все, включая родню, смотрят на них, как на белого элефанта. Отцы семейств, вернувшие партнерш на нейтральную полосу, выглядели настороженно и на удивление единодушно: Вудхаус-старший словно хлебнул кислого вина, а папа Горни хмуро теребил бороду.

Леди Агнес и леди Элинор поспешно развели мужей на несколько шагов друг от друга и начали что-то говорить им.

Эби и Нат переглянулись и с первыми тактами новой мелодии продолжили танцевать. Но теперь они старательно смотрели по сторонам, а встречаясь взглядами, запинались и снова отворачивались.

– Я забыл сказать тебе что-то важное, – сказал Натаниэль через пару минут. – Приношу вам свои извинения, леди Эбигейл. Я тогда, в горах, повел себя по-свински. Ты – это ты, с твоим темпераментом, ворчанием, гномскими ругательствами. А еще смелостью, упрямством, готовностью защищать свое. Хоть наши семейства и враждуют, я вовсе не хотел бы, чтобы ты была другой, Горни.

Горни посмотрела на эльфа с подозрением – уж не смеется ли? Но нет, Нат был на удивление серьёзен и даже немного торжественен.

И она вдруг смутилась.

– Пустое, лерд Натаниэль. Я уже всё забыла. И, – добавила она, чувствуя, как жарко становится щекам, – я бы тоже не хотела, чтобы ты был другим. В конце концов, я должна надрать задницу достойному сопернику, – фыркнула она, и Вудхаус рассмеялся.

Они бы в забытьи протанцевали и третий танец, и тогда бы слухов о помолвке было бы не избежать, но тут бдительные мамы, стараясь не привлекать внимание супругов, начали делать страшные глаза и пассы, заставившие магов очнуться наконец.

Правда, главы семейств были так задумчивы и так пристально наблюдали за детьми, что действий супруг просто не заметили.

Натаниэль, как и положено кавалеру, отбуксировал Эби к маменьке и папеньке, взглядом уже нашинковавшим его на котлеты, поклонился и сбежал в курительную, дабы избежать новых пыток.