Глава 23 · Про отца невесты, родителя жениха и безумные свадьбы

«Новостной эфир взорвался от плотности сенсаций на квадратный ярд. Отказ претендентов от дуэли за право занять должность придворного мага, взаимные признания лерда Натаниэля и леди Эбигейл в любви, вынужденное примирение семейств Горни и Вудхаус после многовековой вражды меркнут на фоне сообщений о таинственном явлении. Одни очевидцы говорят о том, что это Первогном дал своё благословение молодой паре, другие – Мать эльфов так явила свою благосклонность. Самые отъявленные фантазёры уверяют, что вчера столица наблюдала визит дракона».

«Правительственная газета».

– Так соединились юные сердца, – легкомысленно напевала королева, направляясь к украшенному вензелями паромобилю, милостиво кивая подданным и расточая улыбки. За ней шёл мэтр Корнелиус, которому было приказано следовать во дворец на срочное совещание.

– А если вы опять исчезнете, – ласково сказала королева, – я подумаю, что вы трус, Корнелиус.

– Вы слишком хорошо меня знаете, ваше величество, – вздохнул магистр.

– А ты меня, правда? – улыбнулась повелительница хищно и села на заднее сидение машины. Мэтр расположился рядом.

Семейства Горни и Вудхаус благоразумно переждали под трибунами, пока служители и гвардия выпроводят из ристалища публику, чтобы покуда не встречаться с родней и друзьями.

– Мне надо выпить чашечку чая, принять ванну, – слабым голосом говорил папа Натаниэля, косясь на будущую родню. – Ты же понимаешь, дорогая, мои нервы…

– Бусинка, как это ты умудрилась влюбиться в этого?.. – бубнил папа Эби, с сомнением глядя на жениха. – Он же худосочный. Один обед у тётушки Мэрин его доконает. То-то я думал, что этот Вуди ел, как больной воробей…

– Папа, у него хороший аппетит, – заступилась Эбигейл. – Вот увидишь, за него тебе краснеть не придётся. А еще у него крепкая рука и отличный удар.

– Да уж видел, – продолжал бурчать папа. – А пока что нам следует подкрепиться после всех этих волнений.

– Папа, я иду к себе, – переглянувшись с Натом, сообщила Эби. – Увидимся завтра.

– Никаких «завтра», – рявкнул Флоин. – Ты идёшь домой домириваться со мной, и точка!

По взгляду мамы Эби поняла, что с папой спорить не стоит, а стоит поберечь папино сердце.

– И ты, зятек, ужинаешь с нами, – это приглашение прозвучало даже как-то угрожающе.

Лерд Вудхаус-старший встрепенулся.

– Мой сын вполне может поесть в родном доме, – высокомерно бросил он. – Тем более, нам кое-что придётся обсудить.

Элинор выразительно посмотрела на сына.

– Хорошо, – сдался тот. – Лерд Горни, если позволите, я отужинаю у вас завтра.

Снова назревал скандал. Но осторожный и, скорее, привычный, чем воинственный.

– Леди Элинор, лерд Вудхаус, – начала мама Горни, с безмятежной улыбкой саданув мужу локтём под ребра. – Думаю, сегодня нам всем действительно следует провести время с детьми и привыкнуть к будущему объединению фамилий. Соблаговолите принять приглашение на ужин, завтра, в шесть пополудни, в нашем доме. Флоин?

– Да, будем рады, – проскрипел глава семьи, потирая печень.

– Благодарю за честь, – взвился лерд Вудхаус, потрясая левой ногой. На мыске тонкой кожаной туфли был хорошо заметен отпечаток каблука. – Мы будем! И тогда ждем вас у нас послезавтра, наши уважаемые… будущие… родственники.

* * *

Королева отпустила фрейлин и отослала секретаря, прошла в кабинет, небрежно бросила корону на бюро, упала в кресло, покачав на пальцах туфли, и запульнула одну в сторону окна, а другую под стол. Мэтр следовал за нею как приговоренный.

– Давненько я так не развлекалась, – потянулась она довольно, чуть не мурлыча. – Что, Корнелиус, я тебе говорила? Они прекрасная пара, и скоро нас ожидает свадьба.

Мэтр пожал плечами – мол, был не прав.

– Как тебе этот дракон? – вдруг сменила тему королева. – Очень красивый мужчина, правда?

– Не могу судить, – сухо отвечал маг.

– Говорят, раньше драконы были очень охочи до девиц, – королева смотрела из-под ресниц. – Я, правда, не девица…

– Миррей, вам нет нужды кокетничать. Вы молоды и прекрасны.

– Да? – ее величество встала и подошла к нему, так и стоящему в двух шагах от двери. Платье с шуршанием волочилось за ней по ковру. – Может быть, может быть. Но что мне до того, раз мои достоинства не привлекают мужчин, – и она уставилась на него с вызовом.

Магистр хотел что-то сказать, даже сделал движение ей навстречу, но промедлил какое-то мгновение.

– Вернёмся к нашим делам, – Миррей круто развернулась, заложила руки за спину и прошлась взад-вперёд. – Вернее, к твоей отставке. Сам видишь, я не могу её принять. У тебя нет достойного преемника. Ах, как жаль, как жаль, – и она с нарочитым сожалением развела руками. – Зато ты можешь продолжить писать мне стихи.

– Но я не могу остаться, – глухо проговорил Корнелиус и опустил глаза.

– Но почему?! – жестко спросила королева и огляделась. Оркская кровь возмущенно кипела.

– Миррей, – магистр наконец-то поднял взгляд и заговорил твердо, четко. – Поймите, я влюблен, давно влюблен в прекраснейшую женщину в мире. Но я недостоин ее и мы никогда не сможем быть вместе. Кто я и кто она? Если бы я мог сказать ей все и прожить свою жизнь рядом, я был бы счастливейшим человеком! Но я вынужден уйти, чтобы сохранить остатки достоинства.

– Ах так?! – Миррей прыгнула к стене и сорвала с крюка охотничий прабабушкин аркан, висевший там с незапамятных времён, а сейчас так вовремя попавшийся ей на глаза. – У меня есть идея получше!

Веревка свистнула, спеленав Корнелиуса от плеч до щиколоток.

«Давно бы так!» – обрадовалась оркская кровь.

«В данной ситуации не могу не поддержать», – согласилась эльфийская.

– Казню! На каторгу отправлю! – бушевала королева всей своей смесью кровей и подтягивала магистра ближе. – Как же ты меня вымотал, Корнелиус! Посажу в башню! Нет, в казематы!!!

– Меня? – уточнил магистр спокойно.

– Нет! Эту дурную девку! Тогда, может быть, ты заметишь женщину, которая готова отдать тебе сердце. И руку!

– Кто же она, Миррей? – Корнелиус улыбался – так прекрасна была правительница в гневе.

– Тебе непременно нужно, чтобы королева призналась первая? – Не разочаровывала она его. – Что ж! Я люблю тебя, Корнелиус! Но у всего есть цена, мой дорогой мэтр. И у любви королевы тоже! А потому приказываю тебе жениться на мне! Немедленно!

– Прямо сейчас? – магистр одним движением пальцев освободился от пут.

– Можно и сейчас! И я повелеваю тебе полюбить меня, – голос королевы дрогнул, потому что сильные руки обвили её талию и недвусмысленно заставили чуть откинуться.

– Я всегда старался предугадать желания моей королевы, – шепнул маг, склоняясь к её губам. – Миррей, я давно люблю тебя… Очень давно…

– О, Пряха, – озадаченно вопросила королева ему в губы. – Так ты про меня все это время говорил?

– Конечно, – ответил магистр в промежутках между жаркими поцелуями. – Ты единственная женщина, которую я когда-либо любил, Миррей!

– Теперь я окончательно уверилась, что мы друг друга стоим, – нервно засмеялась она. – Не вздумай дожидаться медового месяца, – простонала ее величество, смело обвивая ногами крепкие магистерские бёдра.

* * *

В тоже самое время в «Королевской перчатке» лерд Ригби хранил спокойствие и молчание среди наседавших на него лердов. Причиной столь сильного волнения стали ставки на то, кто займёт должность придворного мага. Одна партия считала, что, раз оба претендента отказались добровольно, то несыгравшие ставки следует вернуть. Вторая – что, раз свои испытания кандидаты выполнили, то их ставки выиграли и им следует оплатить выигрыш или хоть ставки вернуть.

Лерд Ригби, как мы знаем, сидел молча, раскрыв перед собой правила клуба, в которых пространно и многостранично было расписано, почему и в каких случаях несыгранные ставки переходят в собственность клуба. Как выразился лерд Горни, отхохотавшись, когда негодующий лерд Мапонус изложил ему обстоятельства дела: «Что с возу упало, то троллю попало», – и предложил поискать в родословной лерда Ригби соответствующие корни.

* * *

И ужин в честь помолвки и примирения семей, и предсвадебные приёмы не обошлись без стычек эльфов и гномов: язвительных перепалок, взаимных подколок, завуалированных насмешек, что должно было доставить жениху и невесте множество неприятных минут, но не доставило.

Во-первых, оба были привычны к тому, что при любой возможности гномы ругают эльфов, а эльфы бранят гномов, а потому особо в разговоры не вслушивались. Во-вторых, они были слишком заняты друг другом и строительством мастерской и лекарни, а потому не обращали внимания на всякие глупости.

В-третьих, лерды-отцы вскоре после помолвки детей заперлись в кабинете полковника Горни и так набрались гномского бальзама, что оба дома содрогались от исполняемых дуэтом песен, больше похожих на рёв двух оленей в брачный период, несвязных выкриков, в которых с трудом можно было опознать анекдоты, громоподобного хохота и грохота кулаков о столешницу. Обе леди сидели в гостиной леди Элинор, пили от головной боли ликёр из крохотных рюмок, ели канапе, морщились от доносящегося шума и пытались обсудить свадебное меню.

Потом Горни пошёл провожать Вудхауса, но они дошли только до флигеля, где располагался охотничий кабинет лерда Триггвиэля. Соль в том, что, как любой эльф, Вудхаус охотился мало и редко. Но все прочие атрибуты настоящего охотника, кроме, собственно, охотничьих трофеев, как то: дорогое оружие и коллекционные напитки, – в кабинете были в изобилии. Конечно, кончилось тем, что лерды проредили коллекцию вин, а по опустошённым бутылкам начали стрелять. По счастью, дело происходило в саду, что уберегло от разрушения дом, но привлекло внимание городской стражи. Лерды с переменным успехом пытались объясниться со стражами порядка, а леди эвакуировались в любимый ресторан.

Несмотря на гордость за наследника, сумевшего, оказывается, одолеть целый сонм гномов на их дурацком испытании, лерд Вудхаус был склонен отплатить Горни той же монетой. Нежный отец был ущемлен тем, что его сыну вообще пришлось его проходить (хотя, вероятнее всего, ему было обидно, что он не видел триумфа Натаниэля). И возможно, поэтому он приказал, именно приказал леди Эбигейл организовать традиционные смотрины невесты. Эльфийкам на них полагалось демонстрировать хорошие манеры, тонкость светской беседы и умение развлечь гостей игрой на музыкальных инструментах и пением. Собрались многочисленные родственницы, приглашена была и леди Агнес с группой поддержки.

– Будь осторожной и не давай покусать себя, – нежно целуя Эби, напутствовал Натаниэль. – Это же змеиный клубок! Змеи кусающие, шипящие, плюющиеся ядом и обладающие дурным глазом.

– Да не ядовитей тётки Магнезии, – отмахнулась Горни. – От той цветы вянут, стоит ей в комнату войти.

Чаепитие прошло безукоризненно. Эльфийки не нашли ни единого промаха в манерах самой невесты и её родственниц, хотя и очень старались. Дамы попивали чай и кофе из чашечек тончайшего фарфора и обменивались колкостями, замаскированными под любезности. Эби держалась как настоящая леди и ни разу не позволила себе ни одного гномского ругательства, по крайней мере, вслух. Зато любезности ее разили так, что даже самая колкая тетушка Натаниэля кивнула «годна!». Когда настала пора переходить к развлечениям, в гостиную с непринуждённым видом явился жених и уселся рядом с невестой.

– Спойте нам, – обратилась к гномке леди Петуния, улыбаясь так нежно, словно собиралась одолжить денег. – Вы, верно, очаровательно поёте и знаете множество гномских застольных.

Натаниэль ободряюще кивнул и взял лютню. Эбигейль набрала воздуха в грудь и запела чистым, пусть и не сильным голосом старинную эльфийскую балладу. Натаниэль, как будто они делали это вдвоём тысячи раз, подхватил мелодию и запел вместе с ней.

– Чудесная песня, – леди Элинор зааплодировала, подошла и расцеловала детей в обе щёки. – Пожалуйста, спойте ещё.

Нат посмотрел на Эби, та едва заметно пожала плечами и запела новую песню.

– Я в восторге, Кругляшочек, – Натаниэль, закинув руки за голову, валялся на софе в гостиной Эбигейл. – Тётки от неожиданности дар речи потеряли, даже не обшипели тебя. Откуда ты знаешь наши баллады и романсы?

– Ещё бы мне не знать, Белоручка, – Эби лежала поперёк софы, головой у Ната на животе. – Я с детства слушаю, как ты свои трели выводишь.

– Ты всегда находила, что сказать нелестного обо мне и моём пении, – проворчал Вудхаус.

– На самом деле, я всегда любила слушать, как ты поёшь, – немного покраснев, призналась гномка. – У тебя чудесный голос и манера. Как на волнах качаешь.

– Да? – развеселился эльф. – А как ты достоверно притворялась, Шайбочка!

– Притворялась, – рассердилась Горни, переворачиваясь и глядя на Ната. – А что, мне нужно было присоединиться к клубу твоих воздыхательниц?

– Ревновала? – Нат притянул её повыше, глядя, как щёки становятся пунцовыми.

– Вот ещё, – замотала головой гномка, барахтаясь и пытаясь встать. – Выдумал!

– Ревновала, – с удовольствием повторил Нат, обнимая её крепче. – И зря. Это же всё было несерьёзно. Так, просто… развлечение.

– Девицы на поспать, – хмыкнула Эби, всё ещё сердясь. – Как у вас всё просто, у мужиков!

– С тобой непросто, – признался Нат в маленькое теплое ухо. – Я лишь недавно понял, что именно ты заняла все мои мысли.

Горни недоверчиво сопела.

– Не веришь, – шептал Натаниэль как заправский эльф. – Тебе мои русалки в саду никого не напоминают?

– Русалки? – Эби улеглась поудобнее, так, чтобы видеть его лицо. – Статуи?

– Да. Точнее, одна часть статуй. Очень характерная, – и Вудхаус мечтательно вздохнул, глядя на ту самую часть.

– Ты хочешь сказать, что сотворил скульптуры с моими сиськами?! – она даже села.

– Они совершенно точно соответствуют оригиналу, – плотоядно подмигнул Нат.

– Ах ты!.. – гномка запустила в него диванной подушкой, но была схвачена и затискана под поцелуи и ласковые слова в которых – следует это признать – эльфы могут дать гномам фору размером с Веншиц.

– «Красивые сиськи» – это не то, о чём мечтает услышать девушка во время разговора по душам и признания в любви, – просветила Горни Вудхауса немного позже.

– Мне еще нравятся твои губы, – исправился Нат, и после этих слов наступила логичная пауза. – Это правда, клянусь. Они всегда казались мне безумно сладкими, мягкими…

Еще некоторое время они использовали губы по назначению.

– Расскажи ещё что-нибудь, – попросила Эби.

– Я специально читал пособие по кузнечному делу, чтобы выдумывать тебе новые прозвища, – легко признался Нат.

Эби рассмеялась.

– Ладно. И я признаюсь, – она ласково обвела кончиками пальцев его скулы и губы, дёрнула за острый кончик уха. – Я выковала твой бюст с самым высокомерным выражением лица и поставила на стол, чтобы заниматься усерднее!

* * *

На той части свадьбы, на которой присутствовала королева с женихом (их обручение состоялось неделей раньше свадьбы Горни и Вудхауса и стало настолько сенсационным, что на какое-то примирение сотни лет враждующих семейств никто не обратил внимания), ничего запоминающегося не было. Ну, состоялся торжественный проход брачующихся в традиционных костюмах. Эбигейл была прелестна в гномьем сарафане, Натаниэль – прекрасен в эльфийском охотничье-парадном костюме.

В качестве одного из свадебных подарков лерд Триггвиэль освободил сына от родовой клятвы – может быть, и потому еще, что Натаниэль становился основателем нового рода – Горни-Вудхаусов. Сам Нат поклялся, что его дети будут избавлены от участи быть связанными обязательствами перед эльфами и гномами с рождения.

Подружки невесты и друзья жениха посоревновались в том, кто больше произведёт шума. То и дело вспархивали над толпой волшебные птицы и распускались в небе наколдованные цветы. Метались над процессией зачарованные птицы, разбрасывая монетки и конфетки (и, к счастью, только их).

Обряд бракосочетания завершился боем колоколов на всю столицу, игрой множества оркестров и танцами на площади. Прием провели у ратуши, между распахнутыми воротами домов Горни и Вудхаусов. Ее величество с женихом с удовольствием исполняли роль почетных гостей, папы были достаточно горды, а мамы – растроганы.

Потом, правда, началось то, о чём писали все газетные листки целую неделю, сопровождая красноречивыми иллюстрациями. Отбыли королева со спутником. Молодые, с самого утра не успевшие поесть из-за сборов, поздравлений и нервов, протанцевали один обязательный эльфийский и один обязательный гномский танцы, а потом под понимающими и сентиментальными взглядами гостей поспешно сбежали на медовый месяц. Правда, по пути они завернули на кухню дома Горни, выгнав оттуда всех слуг, чтобы нормально поесть, и кухня же внезапно сыграла роль супружеской спальни. Несколько раз подряд. А вот праздник наконец-то набрал силу – к ужасу градоправителя и радости газетчиков.

Гости – в большинстве своем гномы и эльфы, а также люди, орки, оборотни, дриады и прочее народонаселение королевства – пили, ели, веселились, братались, спорили, заключали пари и сходились врукопашную, наплевав на то, что благородное сословие не должно драться на кулаках. Дамы – хозяйки и гостьи – с самого начала решили не волноваться вообще ни по какому поводу, флиртовали напропалую, рискованно отплясывали и обильно дегустировали напитки.

Королева Миррей потом в разговоре с Корнелиусом, читая газеты, вздыхала и жаловалась на королевскую долю и монарший статус, не позволивший ей остаться и как следует повеселиться.

– А такой свадьбы больше не будет! – грустила она.

На свою беду, мэтр посетовал, что не догадался вернуться под личинами и принять участие в празднике до конца. За недогадливость он был даже укушен, но это совсем другая история, эротическая.