Глава 14

Взмахнув рукой, вытянутой перед собой, Самаэйр с легкостью «стряхнул» защитное заклинание и, прежде чем каменные осколки обрушились на пол, применил другое заклинание. Легко и просто. Без раздумий. Я даже не успела понять, что же произошло, как и в прошлый раз со взрывом. А Шэйн с выражением высочайшей степени удивления в глазах полетел лицом вниз.

— Хоть и крайне похвально желание защитить даму… Но как же ты… бесишь, — сквозь зубы, совсем не скрывая своих чувств, произнес ректор. — Если ещё хоть раз сунешь свой длинный нос, парень, куда тебе не следует, я тебя просто испепелю. И когда тебя хватятся, только разведу руками и скажу, что никогда тебя не видел…

Ректор не говорил, нет. Казалось, он злобно шипел, как огромный и разозленный кот. Но при этом его объятия оставались такими же нежными, словно касание мягких лап….

О чем я думаю?! Какие лапы? Какой кот? Я точно с ума сошла. И причиной тому не недосып, а этот ректор треклятый, которому я готова сама пасть в лапы… В руки! Неужели я готова забыть Сая и буквально мгновение назад думала, что это он… Приди в себя, Иримэ!

Ноги наконец-то перестали быть ватными, и, скинув руку мужчины со своей талии, ничего не говоря и не объясняя, я просто пронеслась, минуя весь кабинет, перескочила через корчившегося и кряхтящего на полу Шэйна, туго спеленатого каким-то заклинанием.

Выскочив в коридор, ругаясь на себя вслух, я помчалась в свою комнату. Но не спать. Мне нужно было выпустить пар и привести мысли в порядок. Стряхнуть это проклятое наваждение, которым, как сладким дурманом, окутывает меня Самаэйр чарующим голосом и всем своим видом.

Не прошло и получаса, как я стояла, облаченная в тренировочную форму, на своем любимом для занятий месте: у озера под плотной сенью раскидистой кроны дерева с розовыми листьями, что надежно скрывала меня от любопытных, случайных взглядов, и судорожно сжимала рукоять меча… Вот только не приносили мне успокоение взмахи клинком, а разум не собирался очищаться — мысли, как бы я не гнала их, как бы не злилась, постоянно крутились вокруг Самаэйра и Сая.

Мужчины были удивительно похожи. Хотя как я могу сравнивать и оценивать их — воспоминания десятилетней давности о Сайшоэре и Самаэйра. Может быть, новый ректор даже больше похож на Сайшоэра, чем мне кажется. Память, вообще, штука довольно странная. Возможно, и не был Сай так широкоплеч и высок, как мне сейчас кажется. И не говорил он так же нежно: «Иримэ», — как это произносил ректор…

Вот ведь гад! Почему моё имя в его устах звучит так невероятно и волшебно?! Почему я ничего не могу поделать с собой, и меня словно магнитом тянет к этому мужчине. А он ещё и руки распускает свои… Но какие же его объятия нежные…

Стой, Иримэ! Прекрати!

Он ведь ничего такого не сделал, а защищал тебя и поддержал, чтобы ты не упала… Но ведь сначала он зачем-то зашел за спину и склонился… Для чего? Он извращенец? Охмуритель недотрог Академии, а я — его первая жерства? Ну а что — он, как я поняла, прислушивается к тому, что болтают не только магистры, но и адепты…

С трудом сдержав желание жахнуть себя мечом прямо по макушке, чтобы избавиться от очередной порции глупых мыслей, я продолжила тренировку. Вышла она хаотичная и сумбурная, я постоянно представляла себе в мыслях, как четверт?ю Шэйна, затем расправлялась с ректором, а потом почему-то я неизменно оказывалась в его объятиях. И следом я рычала, ругалась, и всё повторялось вновь и вновь.

Когда окончательно рассвело, я, недовольная собой, тренировкой, злая и сонная поплелась обратно в Академию.

***

В тот момент, когда я только зашла в комнату, на меня буквально с порога обрушился поток новостей от Малики. Она, несмотря на ранний час, была при полном параде — накрашенная, в шикарном платье и тонне сверкающих драгоценностей.

Как вскоре выяснилось, причина раннего подъема подруги в вестнике ректора — они пришли сегодня всем адептам, причем посреди ночи. В самом вестнике была записка с его подписью, в которой содержался текст, больше похожий на генеральский приказ:

«Всем учащимся Академии быть в главном зале в полдень».

И всё, никаких пояснений, объяснений.

А я ведь, пока шла по зданию, ещё удивлялась, что так много народа бодрствует в столь ранний час. Но, поскольку была сильно занята своими мыслями, к разговорам не прислушивалась.

Пока подруга восторженным голосом строила догадки о том, что нам скажет ректор на этой встрече, я ушла мыться. Я, вообще, предпочла бы не идти в полдень в зал и не слушать его, и тем более не видеть. Но вряд ли за такое меня погладят по голове. Ну ничего, с этим тоже я разберусь. Нужно будет просто сесть в самом конце зала, за какими-нибудь оборотнями-амбалами, позади которых ничего не видно ни мне, ни меня со сцены. И можно притвориться глухой и, наверное, даже поспать, пока Самаэйр будет рассказывать о своих планах.

До полудня Академия гудела. Дамы всех возрастов с новыми силами томно вздыхали, обмахиваясь веерами. Опять началась срочная диета, и в столовой было пустынно. Парни же предусмотрительно затаились. Больше не было слышно призывов встретиться с ректором и выяснить, что он думает по поводу праздника смены года, так же как и отправить его на съедение к драконам. Правда мне по пути в аудиторию встретилась отчаянная группа первокурсников, которые бравадились перед друг другом и девчонками. Но то было лишь исключением.

Когда же наступил час икс, дамы в шикарных платьях понеслись в зал, снося все на своем пути, желая успеть первыми и занять лучшие места в первом ряду, рядом с подиумом, чтобы и ректора разглядеть и себя показать в прекрасном свете.

Я по разным причинам поползла туда со скоростью улитки: надоело за эти дни бегать по Академии, и я не стремилась занять место поближе. Поэтому меня обогнала даже магесса Эпифания, дама лет четырехста от роду, что и двигалась-то с трудом, поскольку и ноги её уже не держали, да и зрение сильно подводило её. Геонор, казалось, держал её тут просто, как живой памятник, потому как лекции она, естественно, давно не вела, бумажной работой тоже не могла заниматься. Магесса просто бродила по коридорам бОльшую часть времени, точно призрак, и было совсем непонятно, что она, вообще, в Академии делает. В общем, Эпифания обогнала меня на повороте, а я продолжила плестись, словно на свою казнь.

Когда я наконец добралась до зала, было уже без двух минут двенадцать, и, естественно, все места были заняты. Лишь в самом конце возле колонны, куда садились только самые отъявленные дебоширы и нарушители устава, чтобы их не заметил Геонор, была пара свободных мест. Я этому факту обрадовалась, поскольку даже и не мечтала там сесть. На эти места обычно было слишком много желающих и за них приходилось чуть ли не бороться.

Поднимаясь по лестнице, увидела подругу, которая мне помахала рукой, я же ответила ей лишь скупым кивком и, пробравшись к колонне, осела в кресло, сразу в нем растекшись лужицей.

Положив руки на стол, опустила голову на ладони. Всё, ко сну готова. Блаженная улыбка коснулась моих губ, мне сейчас не мешал гомон даже тысячи собравшихся тут адептов, которые бурно обсуждали, что же их сейчас ждет и как выглядит ректор…

Я смежила тяжелые веки… и глаза тут же распахнулись вновь. А другие адепты от оглушительного взрыва, который огласил стены многострадальной Академии, мгновенно стихли. Ничего не понимая, я выглянула из-за колонны. И застала, наверное, самое эпичное появление, какое только можно было себе вообразить.

Тяжеленая, огромная, до самого потолка, двустворчатая дверь, которую закрывали, когда начинались собрания, почему-то была сейчас в крайне плачевном состоянии. Левая створка едва держалась на одной петле, вторая была впечатана в стену, причем её с такой силой вбили в камень, что стена разошлась в том месте глубокими трещинами. В воздухе витали пыль и мелкие осколки. И тут явился ОН. И даже издалека я видела яркий и злой блеск его синих глаз.

За пару стремительных шагов мужчина преодолел расстояние от входа до небольшой сцены. Темное длинное одеяние, похожее на то, в котором я видела его впервые, покачивалось в такт его движений, облегая длинные ноги. Все дамы дружно выдохнули. Потом снова перестали дышать, когда Самаэйр замер в центре подиума и развернулся к нам лицом, а его длинные смоляные волосы, блеснув в свете ламп, скользнули по скулам, рассыпавшись волной по широким плечам.

Он обвел тяжелым взглядом всех собравшихся, словно желая запомнить их лица, чтобы потом выписать всем разнарядки на штрафные работы. Парни это оценили и попытались втянуть поглубже головы, кто-то даже попробовал спрятаться под стол. Дамы опять выдохнули…

— Итак, — без какого-либо приветствия начал ледяным тоном ректор, — больше недели я наблюдал за вами. Дал всем возможность почувствовать и прочувствовать свободу. Проявить себя и продемонстрировать мне ваше истинное я. Но веселье закончилось. Вы находитесь в Академии, а не в увеселительном заведении. Сюда поступают, чтобы учиться: осваивать заклинания, постигать новые знания и развивать не только свой ум, но и тело. Кто со мной не согласен — встает и сразу уходит, я не хочу тратить на вас своё драгоценное время.

Договорив, он недовольно поджал полные губы, отчего пара адепток, которых коснулся его взгляд, плавно и с томными вздохами растеклись по мягким стульям. То ли сознание потеряли, так сильно впечатлившись, то ли пытались привлечь внимание мужчины к себе, но это были уж совсем глупые поступки. Радовало меня во всем этом то, что не одна я мозги теряла при взгляде на Самаэйра. Моя самооценка после этой мысли сразу стремительно поползла вверх.

Не знаю, чего ректор ждал, но пока он молчал, естественно, никто не встал и не ушел после его слов. Единственное, что произошло — наступила мертвая тишина, и все напряженно ждали, когда же мужчина продолжит свою речь.

И он не стал затягивать и без того уже затянувшуюся паузу дальше:

— За время, что нахожусь здесь, я стал свидетелем крайне удручающей картины — большинство адептов, поступив сюда и считая, раз у них есть дар, думают, что могут дальше не развиваться и довольствоваться тем, что им было дано при рождении. Поголовная лень, раздолбайство и разврат, — тут он почему-то посмотрел себе через плечо, на ровные ряды руководящего состава академии и магистров…

И в отличие от адептов, некоторые из которых даже гордо разулыбались, те практически поголовно дружно втянули головы, как нашкодившие первокурсники. Вот так-так! А это уже крайне интересно! Вроде особых, пикантных слухов по академии про магистров не ходит, так, было пару незначительных случаев про преподавателя-оборотня, который встречался с адептками, но это произошло, ещё когда я училась на первом курсе, поэтому мало что помню, да и не вдавалась я в подробности того инцидента.

— Я такого более не допущу, — Самаэйр заложил руки за спину и начал ходить по небольшой сцене. — Кто хочет учиться — должен показать весь свой потенциал и всё, на что он способен. Он должен доказать не только магистрам, своим сокурсникам, но и самому себе, что достоин обучаться в столь престижной Академии, а не протирать штаны… или юбку зазря, занимая место того, кто действительно хотел бы постигать азы науки и приложил бы для этого все свои силы. Поэтому главное к чему я буду стремиться — выжать из вас всё до последней капли… или выжить вас из Академии.