Глава 16

После той речи, которая была словно обращена, в том числе и конкретно ко мне, и означала: «Собирай вещички, Иримэ, и беги-ка быстрее домой к родителям, и это мой тебе добрый совет. Тебе тут не место», — я и весь зал надолго погрузились в тягостные раздумья.

Нет, конечно, были попытки повозмущаться, даже деканы пытались образумить грозного ректора, но тяжелый взгляд мужчины быстро усмирил всех. Точнее, все пока решили сначала благоразумно помолчать, потом хорошенько подумать, а затем пойти жаловаться, кто кому мог — кто родителям, кто в посольство, а кто, как, к примеру, Шэйн, который сидел ровно позади меня и что-то бурчал себе под нос, к правящим родственникам.

Закончилось то собрание примерно через полчаса после моих вопросов. Самаэйр рассказал какие нас ещё ждут изменения — тут ничего плохого не поджидало, наоборот, сплошь положительные аспекты: всем, кроме первокурсников, теперь разрешалось выходить в город даже в будние дни, однако возвращаться нужно было до девяти, также отменялись все штрафные санкции, наложенные ещё Геонором, и теперь они примут другой вид: вместо чистки клеток зверья и прочей гадости мы обязаны будем помогать преподавателям. Вот так, без всяких хитрых изысков. А ещё у нас состоится ещё один бал, выпускной, для тех, кто доживет до окончания курса. И это я говорю про «доживет», ректор же постоянно упоминал слова «продержится» и «выдержит». Как по мне из его уст это звучало равнозначно. В общем, у всех осталось двоякое чувство после его речи.

Ну а закончилось всё его предупреждением, что более хаос в академии он не потерпит, а кто пожелает отправить его к драконам, пусть готовит огнеупорные трусы или корсеты, поскольку ректор их сам, собственноручно отправит к ящерицам.

Ну и финальный акцент был поставлен эпичным уходом Самаэйра.

Нет, он не телепортировался, пригвоздив всех к полу своей феноменальной силой, как в случае со мной: видимо, только я пока была этим удостоена. Мужчина просто вышел через дверной проём. Однако, когда ему попытались аккуратно открыть поломанные двери, одна створка, к ремонту которой ещё и не приступали, а только поставили на место, подозрительно хрустнула, мы же затаили дыхание… кто с ужасом, что она убьет ректора, кто с воодушевлением, что ректора сейчас прихлопнет, как муху… Но, увы, мужчину не прибило. Тяжелая створка рухнула вниз прямо на него, однако он играючи просто испепелил её, даже не подняв головы или руки, чтобы направить заклинание… Пепел же вмиг сдуло дуновением ветра, который всколыхнул длинные смоляные волосы, и ректор пафосно исчез из вида в сероватой дымке.

— А хорош! — молвила наша магесса Эпифания, сложив сухонькие руки на груди, после его ухода. — Вот это я понимаю — мужчина!

Преподавательский состав, посидев ещё немного, активировав свои телепортационные артефакты, у кого они были, молча исчезли, другие просто тихонько ушли, а все адепты ещё долго переваривали услышанное.

— Я разберусь! Не беспокойся, Иримэ! — выпалил, бурчавший до этого разные проклятия в адрес ректора, Шэйн и со всей дури опустил свою лапищу мне на плечо, едва его не поломав. — Я поговорю с родителями, а если надо будет — и до дяди дойду. Это просто произвол какой-то!

Договорив эту пламенную речь оборотень первым выскочил из зала, а за ним потянулись и остальные, уже бурно, не таясь, обсуждая все новости.

Я же, чтобы не толпиться в дверях, просидела ещё минут десять в своем кресле, думая обо всем. О своих догадках, что новый ректор демон, но почему-то скрывает это. Хотя он ведь хотел что-то мне рассказать, даже целых два раза, но у нас постоянно что-то происходило, и когда мы встречались, появлялся Шэйн… Затем я подумала о его завуалированном предложении мне покинуть Академию, причем прямо сейчас… Странно всё это. Зачем это ему нужно, для чего?

Затем мои мысли перекинулись на предстоящее испытание. Положа руку на сердце, могу сказать прямо — даже мне было боязно. Твари, что жили в Запретном лесу, были хитры, изворотливы и обладали магией Тьмы, которой умело пользовались. А ночью они становились ещё опаснее и быстрее, также возрастала и их сила… И проблема была именно в том, что это была родственная мне сила — магия Тьмы. И да, я боялась, хотя обладала огромным запасом маны и знала сильные, опасные и даже запретные заклинания, а ещё довольно хорошо обращалась с клинком… А что уж говорить о других, менее одаренных адептах? Там не то что без головы можно будет остаться, там вообще ничего от тебя может не остаться после такого испытания… ну если не считать «чем-то» остатки жизнедеятельности организма животных из Запретного.

Уже вечером, сидя в холле Темного факультета, собравшись дружной компанией нашей группы, чтобы обсудить, что мы будем делать, многие подтвердили мои мысли и опасения. Некоторые даже всерьез решили покинуть Академию, сказав, что закончить могут и другую, где есть шанс дотянуть живыми до получения диплома, и винить их в трусости никто даже не подумал. Зато мы, светлые умы Тёмного факультета, додумались, раз нам разрешили выходить в город, напиться завтра с горя в одной гномьей таверне, так сказать сгладить острые углы и забыть ненадолго про испытания и коварного ректора, по сравнению с которым Геонор уже выглядел просто крайне нервной и вечно орущей «лапочкой».

Следующий день вся Академия продолжала гудеть и стояла на ушах. Некоторые особо недальновидные дамы, увидев образчик мужской красоты, только о нем и думали и томно вздыхали. Но таких остались единицы. Остальные же сильно налегли на учебу, которой стало вдруг в разы больше. Все преподаватели как с цепи сорвались и пытались за лекцию впихнуть в нас невпихиваемое и плюсом сверху тонну новых знаний, не давая и вздохнуть нормально.

Ну а в перерывах между лекциями, кто умудрялся делать три дела одновременно: читать и идти в аудиторию, заодно проклинали ректора. А кто-то, по слухам, не только лишь чесать языком был горазд, но и попытался воплотить угрозы в жизнь — проклясть Самаэйра. Говорят, закончилось это крайне печально для авантюриста — ректор появился прямо посреди круга, начерченного кровью, и утащил беднягу с собой, и больше того никто не видел…

В общем, жизнь у нас закипела и забурлила. А наша группа-таки отправилась в таверну… И мы напились до состояния болотных тварей, то есть могли только ползать и бурчать что-то нечленораздельное. И это в четверг, посреди учебной недели!

Честно скажу, я не помню, как добралась до своей комнаты, вспоминается только образ какого-то парня с темными волосами, который отбил меня у Шэйна, что тоже решил поучаствовать в нашей вакханалии… На этом всё. Как отрезало.

Вот мы заходим в таверну, вот молча закидываемся гномьей настойкой с перцем, даже не запивая и не закусывая, потом кто-то танцует, призывает нас пойти штурмом на кабинет ректора, а потом — бац, какой-то парень, Шэйн пытается трансформироваться… И снова — бац! Но теперь уже только чернота вместо воспоминаний.

Нет, я, конечно, не была безгрешной и бывало выпивала с сокурсниками до этого, причем до состояния, когда земля уже не кажется твердой, но напиваться до такого состояния, когда ничего не помнишь? Вот это со мной впервые. И это был ещё один тревожный звоночек. Нужно как можно быстрее завершить артефакт, желательно ещё и до практических экзаменов, и отправляться уже на поиски Сая. А все эти странные, синеглазые ректоры с их испытаниями пускай останутся в далеком прошлом. И когда я вернусь, то можно и дома завершить обучение. В этой Академии меня уже ничего не будет удерживать…

Разлепив с огромным трудом один глаз, веко которого казалось налитым свинцом, я попыталась протянуть руку до тумбочки, где у меня всегда стоял графин с водой и стакан, но рука была словно не моя и на ней что-то лежало. В общем, я даже не смогла пошевелить пальцами. И со вздохом решила отложить этот подвиг, а пока немного перевести огнедышащее дыхание. Другой рукой, которая откликалась на команды мозга, я не рискнула размахивать, ведь для того, чтобы взять графин ею, мне бы пришлось перевернуться, а с больной головой этого делать очень не хотелось.

Проклятье…

А почему в комнате так темно-то? И в горле сухость такая, что даже язык ворочается с трудом… и что это за странный запах? Малика решила опробовать какие-то очередные супермодные духи? Аромат, конечно, приятный, но уж больно непривычный, какой-то мужской, хвойный, что ли, а не любимый ею сладко-цветочный. Не могла она это сделать, устраивать эти эксперименты с запахами, в другое более подходящее время?

Ох, ладно, потом ей всё выскажу, когда смогу рот открыть. Радует, что она хотя бы сжалилась и шторы закрыла, иначе мне сейчас, наверное, солнце бы сетчатку сожгло… Или же это я так предусмотрительно поступила, когда приползла в состоянии желе в комнату?..

Вот ведь! Практически ничего не помню, что было после десятой стопки. Ещё и Шэйн, ушастый соблазнитель, вина мне принес тёмно-эльфийского, моего любимого, из ягод амайдара, небесно-голубого цвета. Невероятно легкое, с цветочным ароматом, безумно приятной кислинкой и сладким, но не приторным, послевкусием… И принес ведь не бокал, а целую бутылку. Я, помнится, так тогда обрадовалась, что даже зачем-то чмокнула его в щеку. Совсем обезумела я за эти дни. После такого безобидного жеста этот ушастый теперь долго ещё от меня не отстанет. И, кстати, кто же всё-таки тот приятный юноша, что так отстаивал мою честь и отваживал весь вечер нахального оборотня? Лицо у него было миловидное… вроде. Хотя, как мне кажется, под таким градусом и количеством алкоголя в крови все вокруг покажутся довольно приятными, даже полусгнившие зомби и существа из Запретного леса.

Так, насчет них. После того, как наша весёлая компания отказалась от идеи штурмовать кабинет ректора, причем с подачи того незнакомого парня, мы собирались отправиться зачищать Запретный… Хорошо, что мы все были в состоянии недвижимости и языками с трудом ворочали, иначе мы бы могли… Ага, стать отличной закуской тем тварям.

Я сделала ещё одну попытку дотянуться до графина, даже смогла перевернуться на бок, чтобы это было проще осуществить, но нужная мне рука так и не поддалась, будто на ней что-то лежало. Тяжелое и горячее…

Ничего не понимая, что же мне мешает, я постаралась разглядеть то, что мне помешало, но сделать это одним глазом, затянутым поволокой, да ещё в кромешном мраке оказалось бесполезным занятием. Поэтому я решила снова сделать передышку и пока спокойно полежать, попытаться что-то ещё выудить из дырявой памяти.

Итак. После вина, что принес мне Шэйн, меня знатно повело, и как раз тогда начались основательные провалы в памяти размером с кратер. И примерно в тот же период появился тот юноша. Мы, помнится, ему сильно по какому-то поводу сочувствовали и налили, кто что мог. Я поделилась вином…

Дважды проклятье! Я, кажется, с ним ещё и обнималась!

Ну точно — в темном углу таверны после танца, который вместе и станцевали… Ой, Иримэ, лучше не вспоминай, как ты танцевала и прижималась к нему, буквально висела на бедняге. Хотя тот бедняга, если я правильно помню, был совсем не против и нашептывал мне что-то на ухо, а потом мы с ним…

— Ш-ш-ш-ш! — зашипела я отчаянно, вспомнив, как я целовалась с тем красавчиком, причем целовались мы с моей подачи — я сама набросилась на него. — Ш-ш-ш-што ж ты за недоразумение?! С-с-стыд тебе! И позор! — Хватаясь одной рукой за голову с одним желанием — выдернуть себе клок волос из дурной башки, трагично простонала я.

Пять лет… практически пять лет я загубила одним лишь бурным вечером! И первый поцелуй, что десять лет так отчаянно хотела подарить Сайшоэру, своему любимому, и столько мечтала об этом моменте, отдала какому-то незнакомцу, которого видела впервые, да ещё и сделала я это по-пьяни.

А всё этот ректор проклятый виноват! С него всё началось! После того, как он появился, всё вокруг превратилось в форменный балаган, а я — в дурочку, обнимающуюся по темным углам и напивающуюся до «состояния-нестояния»!

Всё, решено! Забываю про учебу, плевать на экзамены, довожу артефакт хотя бы до рабочего тестового образца и сразу же отправляюсь на поиски Сая , пока я окончательно не сошла с ума…

— Стыд? А почему мне должно быть стыдно и почему это — позор?.. И я совсем точно не считаю себя недоразумением!

Мягкий и нежный, точно дорогостоящий шёлк, голос с нотками легкой обиды коснулся моего слуха, а в полуметре от меня блеснули во мраке яркие глаза…

— А-а-а-а-а-а-а! — и мой дикий, истошный вопль оглушил даже меня, настолько он был душераздирающим и громким….