Глава 48
Вязкая Тьма, не дающая даже вздохнуть… Она окружала меня, проникала в поры и заполняла всё внутри…
«Растворись. Прими нас. Мы единое целое. Мы даруем тебе силу. Мы дадим тебе всё», — шептали тысячи голосов, и их шепот сливался в оглушающий рев.
Ни единой мысли в голове. Ни единого чувства — только спокойная отрешенность и бесконечный холод внутри.
И Тьма вокруг. Родная.
«Родная. Как… как кто?»
Но и эта мысль сгинула в небытие.
Нежные прикосновения…
«Нежные? Как чьи?»
И снова пустота в голове…
Она ласкала волосы.
«Мама…»
Однако образ любимой мамы тоже вмиг померк, только её грустные серебристые глаза словно отпечатались на сетчатке…
Она поддерживала меня…
«Отец…» — и фигура отца, вспыхнув, разогнав Тьму, растворилась в ней, и только бирюзовый цвет смешался с серебром…
Она касалась кончиков губ, и они изогнулись, точно желали изобразить улыбку.
«Брат…» — яркая белоснежная улыбка того, кто постоянно смешил меня, померкла, став лишь серым отпечатком на черном.
«Кто вы?!» — крикнула в пустоту.
Но пустота глуха и безмолвна. Мне не было дано ответа.
И опять вокруг была только Тьма, которая молчать не желала…
«ЛЮБЛЮ!» — будто набат прозвучало внезапно в моей голове, заставляя закричать и упасть на колени.
Тьма же была сильнее и поглотила этот голос, казавшийся таким родным и заставивший уже остановившееся сердце вновь забиться.
«ВЕРНИСЬ, ИРИМЭ! — очередной удар по ушам, и я, стоя на коленях, закрыла уши, но даже так донеслось до меня громогласное, сметающее все на своем пути: — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ… ИРИМЭ…»
И пали оковы, что опутывали меня, а Тьма рассеялась. Мгновенно, как по щелчку пальцев.
А с первым вздохом я выдохнула:
— Сай…
…Когда мои глаза смогли различать другие цвета, кроме черного, я увидела перед собой улыбающегося Сая, взгляд которого был полон любви. И грусти.
А ещё цвет — он перестал быть алым, сменившись блеклой серостью.
— Люблю… — прошептал он, склонившись и бесконечно нежно поцеловав меня. И начал весь неожиданно тускнеть, словно из него выходили все краски…
Я была ещё слишком погружена во Тьму, чтобы думать. Однако понимала, что происходит что-то плохое, неправильное. И, когда демон сделал шаг назад, смогла протянуть руку, чтобы уцепиться за его одеяние, которое уже тоже стало серым…
— Сай! — мои пальцы прошли сквозь его ставшим бесплотным тело…
— Верь… — прошелестел безжизненно его голос, и фигура резко переместилась. К золотоволосой девушке, что, обливаясь слезами, стояла на коленях и гладила по волосам мужчину, моего брата, умоляла кого-то о чем-то…
— Прошу, верни их! — и её отчаянный крик разлетелся по поверхности жемчужно-розового озера. — Забери взамен мою жизнь...
— Мне не нужна жизнь, — пугающий голос, нечеловеческий, дал ей этот ответ.
— Прошу… Верни их! Я не могу… Это неправильно… — рыдала моя мама.
— Ушедшим за грань нет пути назад. Нет в мире неправильного. Нет добра и зла… Но есть то, что сильнее всего. Надежда. Вера и Любовь. Что ты отдашь мне взамен?
— Всё! Мои мечты! Надежды на будущее, веру в лучшее и любовь! Забери всё! — голос моей мамы зазвенел силой и непоколебимой уверенностью в своем выборе.
— Всё мне не нужно…
Когда нечто, чем стал Сай, возникло позади моей мамы, голос продолжил:
— Отдай ему свою силу… Ту, чуждую, что переносила в сердце в этот мир и своими танцами отдавала без остатка. Ему хватит этого привести тех, кто не успел дойти до конца. Только Смерть может войти в свои чертоги и стать проводником…
Длинные пепельно-серые пальцы коснулись плеча девушки, и она сразу медленно поднялась. Развернувшись к незнакомцу с серыми глазами, волосами и даже рогами, она не дрогнула от страха.
— Забирай. И верни их, прошу, — крупная слеза упала на его запястье, когда Смерть прикоснулся к её щеке. — Всё, что тебе нужно. Забирай.
И снова ни тени сомнения в её голосе не было слышно. Маленькая, бесстрашная. И готовая на любую жертву ради других. Моя мама…
Слёзы застлали глаза, и образы мамы и того, в кого превратился Сай, размылись.
Клинки, с которых как капли стекала Тьма, упали на землю рядом с головой Ск’Хала, а мужчина с бирюзовыми глазами, отбросив свои в сторону, поддержал меня, когда мои ноги подвели меня.
— Крепись, дитя, — прошептал отец, который ещё и не знал о моем существовании, — он выбрал тот путь, на который я так и не решился ради сына, хотя он всё, что у меня осталось. Всё, ради чего я жил… Чужеземец сильнее меня. И мудрее. И ты примешь его выбор, давшийся ему с таким трудом. Пожертвовав всем, он вытащил тебя и сам погрузился в силу. Чтобы спасти вместе с ней всех нас…
Бесконечная грусть — вот что я слышала в его голосе по отношению ко мне и моим чувствам. Даже не зная меня, отец искренне мне сочувствовал.
— Сай! — а я не желала сочувствия, даже от него! И не хотела, чтобы тот, кого я люблю, покидал меня навсегда, уходя за грань, чтобы вернуть других!
Сделав шаг, скинув руки отца, я запнулась и разрыдалась ещё сильнее.
Да, я не хотела, чтобы возвращались другие. Однако я не имела права этого требовать. Мой брат, как и тысячи других созданий были спасены. И не просто излечены, как рассказывал отец, а возвращены с того света. Все, кто не успел пройти по пути, который описывал Сай в видении, вернулись обратно к родным… Какое я имею право требовать?! Как…
— Ты сильная, дитя. Ты истинный воин. И, уверен, ты найдешь для себя верное решение — смириться или бороться дальше…
Более не посмев прикоснуться, произнес мой отец. Приложив руку к груди, поклонился на прощание и, подобрав свои клинки, убрал их за спину.
И медленно, оставляя за собой кровавую дорожку из темных капель, побрел к девушке, что станет через два столетия его женой, и мужчине, которого он назовет другом…
А я молча смотрела, как моя мама оседает на землю, и её образ растворяется в воздухе. Как тот, кто стал Смертью, обвел неживым взглядом поле боя и ушел следом, даже не обратив на меня никакого внимания.
…И моё сердце остановилось…
— Всем дано то, с чем они могут и должны справиться. С чем им было под силу справиться… — раздался тот, нечеловеческий голос в моей голове. Эллиания…
Когда-то я ненавидела её, пусть и наивной ненавистью. Потом желала просить помощи… Но сейчас я не хотела ничего. Мне не нужна была её помощь. Мне нужно было, чтобы она уже исчезла, причем желательно навсегда! А я могла отправиться на поиски того или чего, что помогло бы вернуть Сая с той стороны!
— Не сдавайся, юное создание, — Богине и не нужен был мой ответ, она всё знала и без слов. — Именно таких, как ты, я выбираю для того, чтобы всё и всегда шло своим чередом…
— Да уйди уже! — взъярилась я без всякого пиетета к Богине, и Тьма зло взметнулась, чтобы тут же погаснуть.
— Я всегда даю что-то… Помни…
— Мне не нужно ничего! Мне нужен он! ОН!
Однако на этот раз мне ничего не ответили, и тяжесть, что сковывала меня, исчезла.
Вдыхать стало проще. А дышать, наоборот, тяжелее. Сердце билось хаотично, рыдания сменялись приступами ярости и злости. И я готова была, если бы хоть один орк выжил, порубить его на куски…
Но орки не приходят из-за грани. Зато начали оживать те, кого считали умершими.
Медленно открывая глаза, они неверующе ощупывали себя, друзья, что уже попрощались с ними, не доверяли своим глазам. И сотни радостных криков, вместо стонов и воплей, наполненных болью, разнеслись по округе. Благодатная магия исцеления, будто дождь, стала проливаться, исцеляя уже не смертельные раны, и мир словно опять ожил.
Всё ожило. Кроме моего сердца, которое сковал смертельный холод.
Я думала, что станет хоть немного легче, когда увижу, как открывает глаза брат… Но, увы. Радость лишь ненадолго раскрасила этот ставший для меня серым мир и вновь стремительно угасла…
Шэйн, что до этого стоял поодаль, не смея подойти, наконец решился. И, сделав несколько шагов, снова замер.
— Мне жаль, Иримэ, — прошептал оборотень искренне, и даже в его глазах я увидела глубокую тень утраты.
— Вот только… не надо говорить, что я сильная, — с трудом выдавила я, криво усмехнувшись. — И что я со всем справлюсь.
— Я не буду говорить тебе истину, раз ты того не желаешь. Скажу лишь, что… он спас тебя. И тысячи других…
— И это стоило ему жизни… — меня заколотило от злости. — Не только мамину мечту забрала Эллиания. Но и у меня она её отняла!
— Тебе ведь есть ради чего жить! — разумно подметил он, однако эта мысль не желала достигать моего затуманенного болью разума.
Но и сказать в ответ мне тоже было что:
— Да? Ради чего? Даже непонятно, как нам попасть к родственникам! Ждать двести лет? Томиться, пока мы исчезнем из настоящего, чтобы появиться постаревшими, уставшими от всего?.. А мне что делать? Отпустить Сая? Вот просто так, зная, что больше никогда не увижу? Или прикинуться другой… прожить те годы, что он был здесь, под чужой личиной… Я…
— Искать выход! Ты чего, Иримэ?! — он всё-таки схватил меня за плечи и хорошенько так встряхнул. — Успокойся и соберись. Ты всегда была такой невозмутимой, так упорно шла к цели… Так поставь себе новую цель!
— Да… ты прав, — я посмотрела на спокойную жемчужно-розовую гладь. — Ты прав, Шэйн. Новая цель. Но… Хоть бы какой-то знак, толчок… в какую сторону начать двигаться. Он ведь стал порождением силы. Наверное, Богом…
— А остановило бы это тебя?
Я на мгновение посмотрела в зеленые глаза друга и отрицательно покачала головой:
— Нет, — и теперь свой взор обратила к отцу, который сжимал в объятиях сына. — Но как бы я хотела сейчас очутиться рядом с ними в настоящем. Мне кажется, вместе с Саем ушли и всё тепло, весь свет, а мир оказался…
…И мир внезапно замер…
Перестал дышать Шэйн, замерев подобно истукану, продолжая участливо смотреть на меня, утихли все звуки, и остановилась даже рябь на воде…
Зато обрушился Хаос вперемешку с Тьмой. И то была сила куда намного могущественнее, чем та, что я ощущала во время сражения Ск’Хала и отца… Нет, эта Тьма была даже сильнее той, что выплеснул иномирянин на Запретный лес. Она была подобна той, в которой я недавно едва не растворилась…
…А ещё я явно ощутила позади себя чье-то присутствие…