Глава 49

— Если бы я только знала…

— И что бы мы смогли изменить?

— А ты… ты помнил об этом моменте? Не верю, что соврал. Но ты никогда мне не говорил, что…

— Нет, я помнил только то, что рассказал тебе, ниминаэль. Никогда бы не посмел утаить от тебя правду, тем более о детях.

Ошеломленная, я застыла подобно другим и даже перестала дышать. Вот только сердце наконец заколотилось. Забилось вновь, желая выскочить из груди.

Тяжесть Хаоса неожиданно возросла, и я не смогла сдержать хриплый стон, в попытке устоять на ногах и не рухнуть оземь…

— Иримэ! — воскликнула моя мама, и в следующее мгновение Хаос перестал быть «злым», а крошечная женщина с серебряными волосами уже обнимала и всячески старалась прижать меня к своей груди. Но с моим совсем не маленьким ростом ей всегда это не сразу удавалось сделать.

— Доченька, милая моя, — она гладила меня по волосам, и впервые на моей памяти, если не принимать в расчет недавний фантом из прошлого, я увидела, как мама плакала. — Через что же тебе пришлось пройти. Что испытать…

Мама всё говорила и говорила, а я никак не могла принять, что она настоящая. Нет, выглядела она практически так же, за исключением Хаоса, что подобно крыльям клубился у нее за спиной… Но поверить, что я внезапно оказалась там, где желала — в объятиях родных, было сложно, даже несмотря на то, что я буквально пару минут назад беседовала с самой Великой Эллианией.

— Никогда она не была снисходительна к нашей семье, — тяжелая рука опустилась мне на волосы, пропустив заляпанные грязью лохмы сквозь пальцы. А затем отец, не побрезговав, поцеловал их. И обнял. Так, что в его крепких объятиях оказались сразу двое — я и мама. Под его присмотром и защитой. — Моя смелая и сильная нимиэар. Моё драгоценное дитя…

— Он… он… — смогла только произнести я, а непрошенные слёзы вновь хлынули по щекам.

— Мы знаем, — мама, смирившись, что я не желаю склонять голову, сама положила свою мне на грудь, и её слезы потекли сильнее. — Мы знаем, Ри… Нам пришлось стать свидетелями его исхода. Мы желали выйти, но пока Эллиания не покинула это место, мы были заперты… Прости, дочка. Мы старались, однако и нам двоим не под силу нарушить её барьеры и запреты.

— Мне всё чаще кажется, что нам нужно сменить место жительства, — хмуро процедил отец, и что-то черное окутало вдруг нас. Но не Тьма, которая клубилась вокруг — что-то живое, теплое и мягкое.

Подняв голову, я увидела огромные крылья. А когда обернулась… поняла, что и мой отец, как и мама, выглядел сейчас несколько по-иному.

Рост его стал примерно на полметра больше, чёрные глаза, словно они состоят из чистой Тьмы…

— Так вот как вы… Так вот откуда сила… — после того, как я увидела изменения в Сае, я отчетливо поняла, что не так с моими родителями. Что всегда было не так, и что они от меня так тщательно скрывали.

— Да, — мама поняла меня и немного покраснела. — Мы не хотели таиться. Скрывать от тебя правду. Сначала. Но потом поняли, что хотим для тебя обычной, счастливой жизни. Мечтали, что она, наконец-то, оставила нашу семью в покое и… Мы ошибались, Иримэ. И ты вправе гневаться на нас.

— Вы… Боги? — сейчас во мне забурлила надежда. Тот самый просвет среди мрака, который я желала найти, чтобы вернуть Сая!

— Нет, — она отрицательно покачала головой, однако прежде чем моя хрупкая надежда осыпалась пеплом, добавила: — Смертные не становятся Богами, Ри. Хранителями силы. Хранителями мира Эллиания, называй как угодно. Хранители не уходят в мир небожителей, и именно здесь, в реальном мире, их истинная сила полноценна. В отличие от настоящих Богов. И ещё они не вершат судьбы. Они просто… должны следить, чтобы больше не случалось подобного, как с Куррандилом и Ск’Халом.

— Мы наёмники, которым не дали выбора, — голос отца стал ещё более злым и мрачным. — И которые постоянно должны чем-то жертвовать. Не хочу, чтобы и тебя связали по рукам. Я хочу… — тон ещё сильнее окрасился мраком и зазвучали неживые нотки, от которых у меня по спине пробежал холодок. — Я только хочу жить спокойно со своей семьей, чтобы моим детям ничего не угрожало. Но…

— Рэн, — мама с нежностью посмотрела на него, и он нехотя замолчал, однако злая Тьма продолжала кружиться вокруг нас, будто ища жертву, на которую можно накинуться и разорвать в клочья. — Однажды и мне придется. Ты знаешь. Она не оставит и тут выбора, но верь в меня, просто верь.

— Верь… — крылья сильнее сомкнулись вокруг нас. — Я-то верю, а место жительства всё же сменил. Столько миров для нас открылось….

— Так раз вы не Боги… то, может… — когда отец умолк, с ожиданием выдохнула я, и снова мама поняла, о чем я хочу сказать. — Ведь вы как-то… Вы ведь здесь. Настоящие! А не там…

— Он должен сам возжелать прийти, — на этот раз ответ дал отец. — Мы бы отправились туда за ним. Однако в чертоги Смерти нет пути ни мне, ни твоей маме, хотя дорога грани ведет именно в Хаос. Мы не контролируем чужие силы. А объединить Хаос и Тьму, чтобы зайти в мертвый мир — не знаю кому это под силу…

— Что значит «возжелать прийти»? Вернуться на Эллианию? Но как?! Я лишь на мгновение погрузилась во Тьму… а обнаружила себя уже стоящей рядом с отрубленной головой Ск’Хала. Все мои мысли растворились в силе. Что же творится с ним, тем, кто стал самой Смертью?! Как мне вытащить его оттуда, если он докричался до меня только… сам отдавшись целиком силе?

— Он смог докричаться лишь потому, что ты оставалась здесь. И ты не хранительница. Просто сила в тебе столь велика, что ты можешь бродить по Тьме…

— Вот поэтому я и не хочу больше детей! — выкрикнула внезапно мама, и столько ярости было в этом вопле, что мы с отцом даже вздрогнули. — Мы навлекли на нашу дочь это! А что она придумает для другого? Отдать жизнь? Я не хочу…

— Ниминаэль…

— Мама, ты не виновата, — я улыбнулась ей. — Как ты можешь винить себя за то, что подарила мне жизнь?

— Я… Ты моя драгоценность! Я ни за что бы не отказалась вновь от этого дара, как видеть твое рождение, нянчить тебя. Обнимать как сейчас… И я не про это говорила! А про то, что нашу семью словно преследует Эллиания. Для каждого она придумала своё изощренное испытание. А мы сделать ничего не можем, кроме как вновь подниматься и продолжать сражение.

Выпалив это, мама будто стала ещё меньше, но вдруг её плечи расправились, а взгляд, которым она одарила меня, полыхал такой уверенностью, что её хватило на всех на этой планете. Даже малейшей тени сомнения там не промелькнуло, как у той девушки, что двести лет назад готова была отдать всё, ради спасения чужих жизней.

— Всё верно. Мы должны подняться и бороться. Мы придумаем что-нибудь. Вместе. И вернем Сая…

И тут пришло время мне самой расправить плечи и ответить с не меньшей уверенностью:

— Это не ваша битва. Моя. Знать бы только с чего начать.

— С веры, — твердо ответил отец. — Я уходил во Тьму с верой. И я вернулся к той, кого любил. К твоей маме. Моей ниминаэль. И она верила, что я вернусь. И смогла вернуть мне чувства и желание жить. Так что верь, Ри. Пусть огонь надежды не угасает в твоем сердце никогда. И, я верю, что вы встретитесь… Знаю, его любовь к тебе так же сильна, потому что видел, как он смотрел на тебя.

Слова отца и объятия матери согрели моё сердце, и оно снова забилось ровно. А пожар непоколебимой веры согрел истерзанную разлукой душу…

Простояли так, в тишине, в замершем мире мы ещё пару минут, наслаждаясь спокойствием и счастьем…

А затем отец нехотя распахнул свои крылья. И, отойдя на пару шагов, обозревая поле боя, точнее то место, где, склонившись над сыном, стоял он сам, пробурчал:

— Никогда бы не поверил, что рогатый окажется сильнее меня духом, — пробурчал он себе под нос, а я бы не поверила, что он назвал Сая рогатым! — Хотя, — продолжил он, — может, это потому, что была рядом… Да, — кивнув своим мыслям, отец посмотрел на нас с мамой: — Пора возвращаться!

— Пора, — склонив мою голову, поцеловав меня, нежно прошептала мама. И, взяв меня за руку, другую протянула супругу.

Угольно-черный портал возник перед отцом, стоило ему только поднять ладонь, и родители потянули меня за собой в него…