Глава 25

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Мысленно я кричу на него. За что?! За что ты так поступил со мной?! Почему твое сердце превратилось в лед, и в нем не нашлось места для меня?! Разве так поступают с любимыми? С теми, кто дорог? Но я не докричусь до него. Ни молча, ни вслух. Он похож на каменное изваяние, для которого мои слова будут звучать просто фоновым шумом. Только сейчас я замечаю, что Келлер держит меня за плечи. Практически обнимает. Его горячие ладони на моих лопатках. Упершись в его грудь, со всей силы толкаю его. Вырываюсь из хватки и, развернувшись, убегаю. Ненавижу! Как же люто я его ненавижу! Так сильно, что задыхаюсь всякий раз, когда вижу на горизонте. Такого довольного жизнью, в окружении друзей. Сволочь! Сбежав на один пролет и оказавшись в слепой для обоих этажей зоне, прижимаюсь спиной к прохладной стене и, закрыв глаза, дышу. Пока еще получается плохо, но я стараюсь изо всех сил и радуюсь каждому глотку кислорода. Так проходят следующие две недели. Постепенно мне наконец удается взять себя в руки и вернуться к учебе. Приходится напрячься, чтобы подтянуть хвосты, но я стараюсь изо всех сил. – Ась, готова? – спрашивает Лиля, и я с готовностью киваю. Последний раз окидываю себя взглядом в зеркале и, оставшись довольна своим отражением, тороплюсь на выход из комнаты. Сегодня суббота, и мы с друзьями идем гулять. Хотим прокатиться на колесе обозрения, посетить книжную ярмарку и попить кофе в городе. Я с января коплю на это деньги и отложила все подаренные на день рождения. В центре города шумно и куча народа. Я напитываюсь этой расслабленной энергией и много улыбаюсь. Наконец-то. После столького времени страданий по Келлеру. Я его еще не отпустила, нет. Слишком мало времени прошло для этого. Но все же мне уже немного легче дышать. А его присутствие в универе я стараюсь просто не замечать, хотя это пока дается тяжелее всего. Особенно учитывая, что вокруг него постоянно крутится эта Настя. Она слишком громко смеется, привлекая к ним еще больше внимания. – О, смотри, Слободян, – говорит Ира, девочка из соседней комнаты. – Ася! Привет, народ! – радостно восклицает Никита, торопясь ко мне. – А вы чего тут все? – Приехали на книжную ярмарку. Ну и так, погулять. Сейчас идем на колесо обозрения. – Оборзения, – смеется он. – Я с вами. – А ты что тут делаешь? – Обедал с семьей, но они пошли еще по магазинам, а я думал поехать домой, но лучше с тобой побуду. В смысле, с вами. – Тогда идем. Мы проходим по мосту и покупаем билеты на колесо. Никита настаивает на том, чтобы купить билет и для меня. Он даже слушать не хочет мои возражения, так что мне приходится согласиться. Мы усаживаемся в кабинку вчетвером: я, Никита, Лиля и Макс из нашей общаги. Он вроде как подкатывает к Лиле, но та крепко удерживает его во френдзоне. – Я слышал, что случилось с твоей картиной перед выставкой, – говорит Никита негромко, пока Лиля с Максом над чем-то смеются. Я отрываю взгляд от окна и стреляю им в Слободяна. – Я не хочу это обсуждать, – отрезаю. Голос внезапно садится. Не настолько, чтобы меня не было слышно, но становится хрипловатым. Эта тема все еще слишком болезненна для меня. – Просто знай, что я считаю это ублюдским поступком, который не заслуживает прощения. – Никита, если я сказала, что не хочу на эту тему говорить, то я не хочу. Ни в каком виде. Даже в виде поддержки. Хотя я за нее благодарна. – Понял, прости. Мы проводим отличный день. От колеса “оборзения”, как назвал его Никита, я в восторге, хотя жутко боюсь высоты. Но я смотрела на панораму города и не могла отвести от него взгляд. Надо будет повторить это более ранней осенью, когда город оденется в разноцветную листву. Наверняка это потрясающе красивая картина. Но даже укрытый белыми шапками снега он выглядит невероятно. После колеса мы идем на книжную ярмарку, где я покупаю себе новые книги. Четыре фэнтези романа, чтение которых я предвкушаю до трясущихся коленей. После этого мы устраиваемся в кофейне в самом центре города. Обычно такое заведение мне не по карману, но сегодня исключительный день. К тому же, Никита снова не дает мне платить. Нигде. Даже мои книги он оплатил целиком. Правда, перед этим мы чуть не поругались по этому поводу. – Я считаю, такие выходы надо устраивать чаще, – говорит Ира, садясь за столик с большой чашкой кофе в руке. – Однозначно, – кивает Макс. – Ась, покажи, что купила, – просит Маринка, и я вытаскиваю из сумки с логотипом ярмарки свои приобретения. Мы долго и наперебой обсуждаем купленные всеми книги, потом переходим на обсуждение писателей и жанров. Над столом постоянно стоит очень уютный, радостный гул. Пару раз Никита как бы в шутку приобнимает меня, и я ловлю взгляд Лили, которая улыбается очень загадочно. Стреляю в нее своим, давая понять, что его жесты совершенно ничего не значат. А потом атмосфера в кофейне меняется буквально за мгновение. Словно дементор залетает в помещение, отчего все чашки с кофе покрываются льдом, а дуновение ледяного ветра можно почувствовать даже внутренностями. Он пробирает до костей, заставляя дрожать от холода. Дверь кофейни открывается, тихо шелестя висящим над ней звоночком, и в помещение врывается Келлер. Взгляд мечет молнии, а челюсти крепко сжаты. Он зашел не за кофе и не погреться с мороза. Нет, он пришел целенаправленно, потому что уже шагает к нашему столику. Все разговоры смолкают, и взгляды обращаются к Марку. Он тормозит и стреляет взглядом в Слободяна. – Никита, на пару слов. Мое лицо вытягивается от такой наглости. Но что я могу сказать? На каком основании остановить Никиту? Он молча встает и, прихватив свою куртку, подмигивает мне, а потом выходит следом за Марком на улицу. – Они что, дружат? – спрашиваю Лилю. – Не замечала такого. Ну, они одногруппники. Может, просто общаются? Выглядываю в окно и вижу, как парни разговаривают возле кофейни. Судя по выражениям лиц и позам разговор проходит на повышенных тонах с агрессивными нотками. Вдруг Келлер толкает Никиту, а тот отвечает таким же толчком. Лицо Марка искажает ярость. – Они сейчас подерутся! – восклицаю, и тогда Макс с еще одним парнем, Денисом, вскакивают на ноги.