Глава 26

Мы с девчонками буквально прилипаем к окну, наблюдая за тем, как толкаются Слободян с Келлером. Наши парни вылетают на улицу, даже не потрудившись одеться. Они сразу вклиниваются между Никитой и Марком, но Келлер не успокаивается. Он еще пару раз пытается рвануть к Слободяну, а потом отталкивает удерживающего его Макса и, поправив свое пальто, разворачивается. Когда идет мимо витрины кофейни, стреляет в меня таким взглядом, от которого я покрываюсь неприятными мурашками, а потом скрывается из виду. Парни на улице закуривают, а мы с девочками возвращаемся на свои места. – Это из-за тебя, что ли, Ась? – спрашивает Марина. – Понятия не имею, – равнодушно пожимаю плечом. Хотя от равнодушия во мне ровно ничего. Вся эта ситуация и появление Келлера в кофейне заставляют внутренности переворачиваться. С одной стороны, мне льстит, что он до сих пор что-то испытывает ко мне. А с другой… с другой я так сильно его ненавижу, что мечтаю о том, чтобы он обо мне забыл. Сволочь! Это он порезал мою картину. Мстил непонятно за что. Ну если есть у тебя претензии, приди, выскажи, обсуди. Но не делай подлости. Это низко и отвратительно. Парни возвращаются за столик. – Все нормально? – спрашиваю Никиту. – Да, порядок. – Почему вы сцепились? – Ась, не обращай внимания. – Из-за меня? Он улыбается. – Красивым девочкам не надо вмешиваться в мужскую стычку. Не надо, Ась. Все нормально, говорю же. – Но ты бы сказал мне, если бы из-за меня? – Я бы сказал тебе, если бы тебя это касалось, клянусь. – Слушайте, может, в кино? – предлагает Денис. – Не хочу возвращаться в общагу. – Давайте! – подхватывает Ира. – Мы с Юлькой завтра собирались, но можно и сегодня, да, Юль? – Да, отличная идея. А завтра устроим пижамный день. – Я устала, – признаюсь. – Не хочу в кино. – Ась, ну ты чего? – стонет Лиля. – Идите, а я домой. – Я отвезу Асю, – вклинивается Никита. – Если, конечно, позволишь. Тут моя тачка в паре кварталов припаркована. – Буду благодарна. А то ноги уже гудят. Мы прощаемся возле кофейни и бредем с Никитой вдоль проспекта к его машине. – Слушай, а что случилось между вами с Келлером? – спрашивает он. – Ничего не случилось, – вру. – Просто… ну, так вышло. – Но вы не вместе, правильно? – уточняет. – Не вместе, – отвечаю, чувствуя, что внутри все еще болит от мысли о том, как хорошо нам было и как резко и совершенно неожиданно все оборвалось. Буквально в один миг то, что я называла счастьем, трансформировалось в адскую боль. – А ты… Ну, то есть, рассматриваешь вообще отношения с кем-то другим? Собираешься попробовать? Ох, вот этого разговора я как раз хотела меньше всего. Мне всегда тяжело отказывать людям. Тем более, хорошим, таким, как Никита. Только вот я не готова не то что влюбляться, а даже пытаться строить какие-то другие отношения. Слишком свежа рана в раскуроченной грудной клетке. Слишком болезненно вспоминать прошлое, и, уверена, попытка заменить его новыми отношениями принесет еще больше страданий. Но как подобрать слова так, чтобы не обидеть Никиту и не показать, что я начну сравнивать его с Келлером, если между нами что-то будет? – Никит, слушай… Ты классный. И очень нравишься мне. Но прямо сейчас мне надо… Ну, сосредоточиться на учебе. Я учусь на стипендии, ты знаешь. И другой возможности получить образование у меня нет. То есть, теоретически есть, но надо будет начинать все заново, а я не готова к этому. Прости, но прямо сейчас я не могу вступать в отношения. – Понял тебя, – отвечает он сдержанно, а мне становится почему-то стыдно за то, что отшила хорошего парня. – Не обижайся, пожалуйста. Я очень ценю твою дружбу. – Дружбу, – улыбается он невесело. Черт, ну зачем все усложнять?! Я тут пытаюсь не испытывать чувство вины за то, что отказываю ему, а он все только усугубляет. – Я пойму, если ты больше не хочешь подвозить меня. Могу сама на метро добраться. – Что за глупости? Я должен убедиться, что ты доехала с комфортом и в безопасности. – Никит, мне правда жаль. – Закрыли тему, – отрезает он. – Раз тебе комфортнее сейчас дружба, давай пока остановимся на ней. Пока… Насколько может быть комфортной дружба с вот этой небольшой оговоркой “пока”? Никита будет питать напрасные надежды. А я постоянно напрягаться, потому что каждым своим дружеским жестом буду обижать его. И мне придется анализировать каждое свое слово, чтобы не дать напрасную надежду. В эту минуту у меня уже нет сил продумывать стратегию поведения и вести дальнейший разбор наших дружеских отношений. Хотя не лишним было бы сразу расставить все точки над “i” и определить границы нашей дружбы. Но я правда настолько эмоционально истощена, что нет сил даже думать об этом. До общежития мы едем молча. В салоне машины играет музыка, периодически Никита вставляет незначительные фразы, но не более того. Остановив машину перед воротами университета, Слободян даже не глушит мотор. – Увидимся в понедельник? – спрашивает он. – Да, спасибо, что подвез. И я надеюсь, ты на меня не обижаешься. – Какие обиды, Ась? – усмехается он. – Все хорошо. Ну, беги. – Еще раз спасибо, – повторяю и выхожу из машины. Он тут же сдает назад и, коротко бибикнув, уезжает. Я же прохожу в калитку и топаю к общежитию, то и дело поправляя на плече лямку тканевой сумки с книгами. В голове совершенно неуместно всплывает мысль о том, что Келлер, каким бы он ни был, никогда не позволял мне одной возвращаться в общежитие. Даже днем провожал до двери. А по темноте, как сейчас, и подавно. Вдруг мне кажется, что слева я замечаю движение, и мой взгляд мечется в ту сторону. Я чуть не вскрикиваю от неожиданности, когда вижу, что за кованым забором стоит крупная мужская фигура в пальто до колена. Я знаю, кто это. Вопрос только в том, что он там делает?