Глава 34

Марк – Лиля! Быстро в общагу! – рявкаю, как только соседка моей Аси берет трубку. Сука, с четвертого раза только дозвонился. – Что? – орет в трубку. На заднем плане грохочет клубное музло. – В общагу говорю! Там Ася… короче, плохо ей. Надо поддержать. – Что ты опять натворил?! – верещит. – Ань, я ухожу. Ухожу! Надо мне! – Несколько секунд она молчит, а потом музыка стихает. – Что ты с ней опять сделал? Мало тебе было?! – Ты чего нарываешься?! – выплевываю с яростью. – Забыла, что есть у Тимохи? – Да пусть он себе это хоум-видео в задницу засунет, понял?! Я его по судам затаскаю, если он его выложит! Пусть даже я не выиграю суд, но прославлю твоего друга на весь мир, ясно?! – Сука! – рявкаю и бросаю трубку. И эта с крючка сорвалась. Мне долго удавалось шантажировать Лилю. Как-то она переспала с Тимохой, а этот придурок снял все на камеру. Оно бы мне и нахер не сдалось, пока не появилась Ася. Это стало хорошим стимулом для Лили, чтобы помогать мне шпионить за Асей. Ну, и небольшое финансовое вознаграждение. Броуки на это падки, потому что нищеброды. А какие-то пара сотен баксов в месяц, и они уже готовы закопать труп по твоему приказу. Только, кажется, больше Лиля мне помогать не станет. Без нее справлюсь. – Ну чего? – спрашивает Сенсей, останавливаясь рядом со мной. – Ничего, блядь. Идем в тачку, холодно, пиздец просто. Мы садимся в мою машину. Я откидываюсь на сиденье и пялюсь на метель сквозь лобовое. То сжимаю, то разжимаю кулаки. Челюсть так напряжена, что я не могу разомкнуть ее, чтобы поговорить с друзьями. В ушах до сих пор ее истерика. То, как она захлебывалась слезами, как всхлипывала. Как перекашивало ее лицо. Я видел это даже в темноте. Не глазами, нет. Они не нужны мне, чтобы видеть Асю. Я вижу ее всем своим нутром. Чувствую, блядь, каждую перемену настроения. Как меня разрывало, когда я думал о том, что это она меня подставила. Я любил ее до разрыва аорты и ненавидел с такой же силой. Меня тянуло к ней, будто в нас кто-то вставил мощные магниты с разным зарядом. И в тот же миг отталкивало, потому что я просто не мог понять, как она могла так со мной поступить. А теперь… Блядь… Теперь я знаю, что меня подставила не она, и все то дерьмо, которое я на нее вылил, мелькает гребаным калейдоскопом перед глазами. Ее крик за дверью, когда я запер ее в душевой. То, как она согнулась пополам, когда увидела свою порезанную картину. То, как испуганная металась по темному зданию, в панике бросаясь на стены и ища выход. Я конченный идиот. Подонок, как правильно сказала Ася. Я привык поступать так, как мне хочется. Мне всегда было плевать на правила и чувства других людей. Но теперь в этом мире есть еще один человек, чувства которого имеют значения. Сука, как же тяжело дышать! Открываю окно и втягиваю залетающий в салон тачки ледяной воздух. Он обволакивает легкие и замораживает мое сердце. Если бы после такого оно еще перестало болеть и сжиматься, было бы заебись. Но холодные снежинки как будто впиваются в плоть. Раздирают ее острыми гранями, заставляя сердце кровоточить. – Марк? – зовет меня Сенсей. Я закрываю глаза. – Надо найти того, кто заявил в полицию, – выдаю приглушенным голосом с хрипотцой. Открываю глаза и стреляю взглядом вправо, где по дорожке, кутаясь в пальто, бежит Лиля. Она поскальзывается, но удерживается на ногах. – Пацаны, давайте завтра созвонимся. – Ты собираешься в таком состоянии ехать по городу? – спрашивает Сенсей. – Я пока никуда не собираюсь, – отзываюсь бесцветным голосом. Друзья по очереди стучат по моему плечу и, простившись, уходят к своим тачкам. Садятся в них, прогревают и отчаливают. А я закуриваю и продолжаю пялиться на пролетающий мимо снег. Вспоминаю смех Аси. Как давно я его не слышал, пиздец просто. Мне его не хватает. Как будто я взял и собственными руками вырвал из своей жизни единственный источник радости. Конченный придурок. И что теперь делать? Как возвращать ее? И есть ли вообще хоть какой-то ничтожный шанс на то, что она посмотрит в мою сторону? Я бы на ее месте не посмотрел. Ни разу. Сделал бы вид, что Марк Келлер – пустое место. Пыль на паркете универа. От этой мысли в грудаке становится больнее. Как будто кто-то одно за другим загоняет копья, которые раскурочивают мои внутренности. Влюбляться больно. А любить – это вообще пытка. Болезненная, долгоиграющая, извращенная. Докурив, выбрасываю окурок и закрываю окно. Достаю телефон и набираю Лилю. Отвечает на третьем гудке. – Что?! – рявкает она. У меня внутри все обрывается, когда я слышу на заднем фоне рыдания Аси. Бля, лучше б и дальше была грохочущая музыка. – Как она? – А сам не понимаешь? – шипит негромко. – Ты ее уничтожил. Молодец, Марк. – Я не просил нравоучений. Дай ей все, что захочет. Я оплачу. Все, слышала? – Правда? Тогда пойди и удавись, потому что, мне кажется, единственное, чего она сейчас хочет, – это твоей смерти, – отвечает язвительно Лиля и бросает трубку. Я бы удавился. Но тогда я больше не смогу видеть Асю. А без нее теперь все не имеет смысла. Надо только как-то снова заставить ее улыбаться.