Глава 44

Сев на стул, дожидаюсь, пока пройдет приступ истерики, а потом начинаю уныло дожевывать свой завтрак. Смотрю через балконную дверь на Марка. Инстинкты подсказывают пойти к нему и заставить вернуться в комнату, иначе заболеет. Но я заставляю себя оставаться на месте. Докурив первую сигарету, Келлер тушит ее в пепельнице и прикуривает вторую. Я смотрю на него, и слезы снова чертят кривые дорожки на щеках. Всего этого можно было избежать. Всего, черт побери! Если бы он только позвонил мне и спросил. Задал прямой вопрос. Тогда я сказала бы, что ни за что не предала бы его. Даже под страхом смерти. Потому что любила. И, мать его, люблю до сих пор! Хоть и ненавижу за то, что он сделал. Когда Марк возвращается с балкона, я уже медленно цежу чай. Не глядя на меня, он идет в кухонную зону, берет оттуда таблетки, набирает воду из фильтра и ставит все это передо мной. Три баночки и стакан. – Выпей по одной таблетке из каждой банки. Это снимет боль и поможет горлу. Врач будет через час. Выпьешь и возвращайся в кровать. – Я лучше поеду. – Ты останешься здесь, – цедит он, наконец встречаясь со мной взглядом. – Пока врач не разрешит перемещаться. Все, это не обсуждается. – Марк… Не знаю, что хочу сказать. Наверное, стоит поблагодарить за заботу. Но я как будто язык проглотила. – Пей таблетки, – отрезает он, когда я продолжаю молчать. Выпив таблетки, я встаю из-за стола. – Почему у меня болят ладони? – спрашиваю. – Наверное, ударилась при падении в гардеробе клуба. – Ясно, – отзываюсь шепотом. Смотрю на то, как Келлер делает глоток кофе, потом кривится и, встав, выплескивает напиток в раковину. Когда он идет к кофемашине, я все еще пялюсь на него, но из меня ни слова не выходит. Вернувшись в кровать, закрываю глаза. Сердце то колотится, как ненормальное, то замедляется настолько, что кажется, будто сейчас совсем остановится. Делаю несколько судорожных вдохов, а потом, когда пульсация в голове постепенно стихает, уплываю в сон. – Асенька, – слышу тихий голос, и мои губы сами собой растягиваются в улыбке. Он так нежно произносит мое имя, что по телу разливается тепло. – Маленькая моя, доктор пришел. Медленно моргаю с недовольным стоном. Мне сейчас слишком хорошо и уютно, чтобы просыпаться. – Малыш, надо поставить капельницу. Открываю глаза. В комнате по-прежнему темно. Марк щелкает выключателем, и ночник освещает спальню теплым светом. – Зову врача? – спрашивает Келлер, который сидит на корточках у кровати, а я киваю. Надо получить капельницу и возвращаться в общежитие. Я не могу и дальше оставаться в квартире Марка. Довольно молодой мужчина заходит в спальню и начинается опрос. Как себя чувствую, что ела, выпила ли таблетки. Он меряет давление, слушает меня, заставляя краснеть, потому что для этого приходится задрать футболку. Марк стоит в паре шагов от кровати и недовольно сжимает челюсти, потому что, видимо, бесится, что другой мужчина видит мою обнаженную грудь. После этого врач велит ложиться и ставит мне капельницу. Пока держит пакет с лекарством, рассказывает, что после него надо еще пару часов полежать. Пить много воды, не садиться сегодня за руль, не делать резких движений. В общем, целая куча рекомендаций, которые смешиваются у меня в голове, и я почти ничего не запоминаю. Простившись, врач уходит. Проводив его, в спальню возвращается Марк. Он выглядит уставшим и поникшим. Я понимаю, что сама тому причиной. Точнее, не я, а Марк. Это он допустил всю эту ситуацию, так что пусть пеняет на себя. Но после его слов ярости во мне уже намного меньше. Не хочу так! Хочу продолжать злиться на него, потому что заслужил! А все равно нет-нет, да и смягчаюсь, когда он усаживается в кресло напротив кровати. Съезжает по нему вниз и, сжав руку в кулак, упирается в него виском. – Ты спал этой ночью? – спрашиваю. Марк молча продолжает смотреть на меня. Вопрос как будто улетел и растворился в воздухе. – Марк, тебе надо отдохнуть. – Внезапно меня осеняет, и я хмурюсь. – Ты что, всю ночь смотрел на меня? – Ты тревожно спала, – тихо выдает он. – И поэтому ты не спал? – Засыпай, Ась, – вместо ответа произносит он. – Врач сказал, что тебе еще надо отдохнуть. Я судорожно втягиваю в себя воздух. – Ложись на кровать. Не сиди в кресле. Это твоя кровать, так что… – Спи, Ася, – чуть жестче отрезает он, и я наконец закрываю глаза. Капельницы и лекарства так расслабили меня, а одеяло укутало в свой уютный кокон, что я опять без труда проваливаюсь в сон. А просыпаюсь от какого-то странного звука. Открываю глаза и вижу сидящего на кресле Марка. И он… храпит. Рот приоткрыт, тело перекошено на одну сторону. Из его рта вырывается негромкий, но забавный храп. Раньше я этого звука от него не слышала. Может, это из-за того, что он в неудобном положении? Сажусь на кровати и прислушиваюсь к себе. У меня ничего не болит. Наконец-то. И я чувствую себя выспавшейся и бодрой. Только противно от воспоминаний о прошлой ночи. Но эти чувства стыда и унижения рано или поздно пройдут. Выскользнув из-под одеяла, иду в гардероб, чтобы одолжить что-то из одежды Марка. Как только захожу в комнату, внутри больно колет. Здесь все наполнено Келлером. Бутылочка с тем самым парфюмом стоит на столике у зеркала в нише шкафа. Не сдержавшись, снимаю крышку и, закрыв глаза, делаю несколько вдохов. Консервирую для себя этот аромат, чтобы запомнить его. Зачем? Наверное, потому что я мазохистка. – Нравится? – раздается хриплый голос от двери, и я вздрагиваю. Бросив взгляд на Марка, быстро закрываю флакон и возвращаю его на место. – Могу подарить. – Не надо. Я зашла… Можно одолжить у тебя пару вещей, чтобы доехать до общежития? – Я купил тебе одежду. Ждет в ванной. – Зачем? – у меня отвисает челюсть. – Мне повторить про твою заблеванную… – Не надо! – перебиваю его. – Спасибо. Иду на выход из гардероба и торможу прямо перед Марком, который так и стоит в проеме, не собираясь пропускать меня. – Можно я пройду? Он несколько секунд сверлит меня взглядом, а потом все же отходит в сторону так, чтобы я прошмыгнула мимо. Закрывшись в ванной, делаю свои дела, после чего достаю из брендированного пакета вещи. Джинсы, нижнее белье, толстовка и даже куртка с шапкой и шарфом. И перчатки. Он продумал все. Одеваюсь и, прихватив пакет с верхней одеждой, выхожу из ванной. Марка в спальне уже нет, и я обнаруживаю его в гостиной. Как только я там появляюсь, он блокирует телефон, который держал в руках. – Я вызвал нам такси. – Нам? – хмурюсь. – Нам, – кивает. – На улице стемнело, одну я тебя не отпущу, а моя машина в чистке. – Кстати, прости за это, – краснею. – Херня, – отмахивается он и встает. Марк уже в джинсах, черном гольфе и носках. – Поехали, тачка будет через три минуты. В прихожей меня ждут новые сапожки. На мой вопрос, где все мое старое, Марк, не поворачиваясь, говорит, что выбросил. Забираю свою сумочку, надеваю верхнюю одежду, и мы выходим из квартиры. В лифте я мнусь, а потом все же решаюсь сказать то, что должна: – Спасибо, что спас меня вчера. И за врача… и… ну… за все это. – Всегда, – отвечает он странно, а я даже не хочу спрашивать, что это значит. На меня Марк не смотрит. Как истинный джентльмен, усаживает в такси, сам садится с другой стороны, и мы молча едем до кампуса. – Три минуты, – бросает Марк таксисту и ведет меня к общежитию. Мы останавливаемся у ступенек, и я тереблю ремешок сумочки, не зная, как попрощаться. – Спасибо еще раз, – выбираю самый безопасный вариант. – Ась, я не сдамся, – вдруг выдает он. И пока я перевариваю это, разворачивается и молча уходит, скрываясь в темноте.