Глава 25. Полина

— Не подходи ко мне, — вряд ли это остановит Олега, но я выставляю ладонь вперед и медленно увеличиваю расстояние между нами, потому что его дикий взгляд пугает меня сильнее всего на свете.

В такие моменты у него словно рассыпается какая-то стена, способная в обычное время сдерживать все то, что сидит у него внутри.

За расширенными зрачками практически не видно радужки, и это еще один плохой знак.

— К дочери спешишь, Полина? Не волнуйся, я уже обо всем позаботился, — Олег криво ухмыляется и наливает виски в рельефный стакан с толстыми стенками.

Позаботился.

Он обо всем позаботился.

Господи, что это вообще значит…

— Где моя дочь? — я даже кричать из-за ступора не могу. Все внутренности будто окутаны плотными лианами, которые с каждой секундой сжимаются все сильнее.

— Наша дочь, ты все время забываешь об этом. Виктория с няней в надежном месте. Поверь, она ни в чем не нуждается.

Я сглатываю эту мерзость и слежу за каждым движением Олега. Она напоминает мне шакала, который вот-вот набросится на свою добычу и сполна насладится ее страданиями.

— Ты же знаешь, что она очень привязана ко мне. Вика не выносит, если не видит меня слишком долго, ее практически невозможно успокоить в эти моменты…

От первой затрещины у меня начинает шуметь в ушах, а перед глазами появляется привычное мерцание. Я не успела уловить, когда Олег шагнул ко мне, потому что все случилось слишком быстро и резко.

— Тебе стоило подумать об этом раньше, Полина. Думаешь, я не заметил его на выставке? В тот же вечер ты куда-то пропадаешь, а после возвращаешься и выглядишь так, будто тебя хорошенько оттрахали.

— Это просто совпадение. Я ни с кем не спала…

— Не ври мне, дрянь!

Два — ноль в его пользу.

Во рту появляется неприятный металлический привкус соли, я провожу языком по нижней губе и слизываю выступившую горячую каплю, зажмуриваясь, когда ссадина начинает пульсировать сильнее.

Это больно, но не настолько, как от осознания, что я ничего не знаю о местонахождении Вики в данный момент.

Бессилие убивает. Я готова вынести еще десяток таких ударов, лишь бы Олег вернул моего маленького ангела или хотя бы позволил убедиться, что с ней все хорошо.

— Содержание твоей мамочки каждый месяц обходится мне в кругленькую сумму. Может, пора завершить эту акцию щедрости, раз ты забыла, что должна быть хорошей девочкой? — Олег специально давит на эту тему, потому что я знаю — один его звонок и со всем будет покончено.

И у него даже не возникнет никаких проблем, потому что никто не обязан платить за лечение другого человека, который находится в коме. За определенную сумму врачи подмахнут Олегу нужные бумаги и, скорее всего, вывернут все так, будто организм окончательно перестал бороться за жизнь.

Разбитая губа продолжает кровоточить, я стираю рукавом платья алую дорожку с подбородка.

— Посмотри, до чего ты опять меня довела. Это лишь твоя вина, Полина. Ты сама не хочешь по-хорошему, девочка моя.

Полная чушь, потому что Олегу нравится издеваться надо мной. Он получает от этого какое-то извращенное удовольствие. Мне даже иногда кажется, что своим любовницам он приплачивает за расширение «ассортимента», потому что мой муж — самый настоящий садист.

— Пожалуйста, верни Викторию… — если Олег захочет, я встану перед ним на колени.

— У нас был договор, ты его нарушила. Всегда есть последствия, Полина. Какое-то время наша дочь побудет отдельно от тебя, ей пора привыкать, что ты не всегда можешь быть рядом.

Внутри меня лед.

Я отчаянно пытаюсь удержать панику и не дать Олегу повода прочувствовать его триумф, но меня словно выбросили из самолета на большой высоте и забыли снарядить парашютом. Земля совсем близко, и скоро от меня ничего не останется.

— Зачем тебе все это нужно, Олег? — срываюсь и плюю на гордость. — У тебя ведь есть другие женщины, я знаю… Ты не привязан к Виктории, она тебе всегда мешала, ты просто терпел ребенка в доме, потому что четыре года назад это было моим условием. Отпусти нас… Мне не нужны твои деньги, имущество — мы уйдем ни с чем, я подпишу любые бумаги…

— Не смей, поняла меня?! — Олег хватает меня за волосы, наматывает их на кулак так, что шею простреливает резкой болью. — Я хочу возвращаться в дом к своим любимым девочкам. То, что я кого-то трахаю… — его губы расплываются в мерзкой улыбке. — Они для меня ничего не значат, Полина. Просто мужчинам по природе недостаточно иметь в постели лишь одну женщину, нам нужно разнообразие.

Киру оно было не нужно.

Ему хватало меня.

Боже, почему в такой момент лишь это всплывает в моей голове…

— Ты красивая, Полина. Очень красивая. Мне завидуют все друзья, это началось с момента нашего знакомства. С годами ты лишь расцвела, превратилась в прекрасную бабочку. Мою маленькую послушную бабочку, правда, девочка моя? — он лишь сильнее сжимает пальцы в моих волосах, я всхлипываю, и Олег принимает это за согласие.

Он целует меня. Так развязно и гадко, до омерзения.

Я просто стою и позволяю сминать мои губы, потому что мое солнышко сейчас в его руках, и я позволяю сделать с собой что угодно.

— Снимай платье, Полина, я соскучился по твоему телу.

Олег заставляет меня упереться в перила и берет одним глубоким толчком сзади, пока я скулю в собственную ладонь и пытаюсь сдержать слезы, потому что не хочу доставлять ему такого удовольствия.

В совокупности все длится меньше трех минут, но мне требуется несчетное количество литров горячей воды и самая жесткая мочалка, чтобы стереть с кожи отпечатки его пальцев.

Между ног саднит, низ живота опоясывает тянущая боль, щека успела распухнуть и налиться синеватым оттенком.

В первый раз, когда я увидела своего мужа, он показался мне приятным мужчиной. Я предположить не могла, что в итоге эта встреча превратит меня в безвольную тень.

Если бы мне предложили выбрать любую суперспособность, я бы отдала голос за умение распознавать людей под их масками.