Глава 4. Кир

Прошлое

Скорость гонит адреналин по венам.

Трасса почти пустая, и я смело могу выжимать из байка почти всю мощь, пока в голове не останется только дорога.

Нахер все лишнее. Этой ночью мне нужна перезагрузка, и я возьму свое по полной.

Проношусь мимо какой-то девчонки и только через пару километров понимаю, что шлюхи в таком месте точно не будут стоять. Даже самые дешевые предпочитают держаться поближе к какому-нибудь объекту, потому что не настолько отчаянные, чтобы искать лишние приключения на свои раздолбанные задницы.

Возвращаюсь с явным намерением разобраться какого хрена она тут делает, но девочка упрямо игнорирует меня и ковыляет вперед, то и дело поднося ладошки к своему лицу.

— Эй, красивая, подвезти?

Девчонка дергается от моего голоса и продолжает дальше вымерять своими короткими ногами трассу.

Вот надо оно мне?

Надо.

Потому что я точно не собираюсь трахать ее силой, а другие, увы, могут и не отличаться таким «благородством». Так себе у нас мир и его законы. Сильные часто съедают слабых просто потому, что могут безнаказанно себе это позволить.

— Да стой ты, резвая какая, — глушу байк, снимаю шлем, чтобы она еще сильнее не испугалась и быстро обгоняю явно продрогшую девочку, которая тут же выкидывает ладонь, с чем-то зажатым между пальцами, вперед.

— Что Вам нужно? — у нее приятный, какой-то теплый голос, и я пытаюсь рассмотреть черты лица девчонки в свете фар мимо проезжающих машин.

Хреново выходит. Могу только сказать, что у нее вроде русые волосы. Точно не блондинка, и я этому рад.

Малышка чуть ли не в истерике, но при виде меня смешно мажет кулаками по щекам, стирая, очевидно, слезы и пытается храбриться.

— Мне нужно? Ты уверена? — она явно не понимает, к чему я клоню, так что приходится объяснить немного точнее. — По-моему, из нас двоих что-то нужно тебе. Или у тебя хобби такое — гулять в коротких шортиках ночью по обочинам? Так я тебе сразу скажу, гиблое это дело. Лучше уж крестиком вышивай.

Ноги у нее вроде ровные, стройные. Опять же, слишком мало света, чтобы я мог уловить какие-то детали. Приходится достраивать образ в собственной голове, но мне уже нравятся мысли, что эта малышка будет прижиматься ко мне сзади, пока я гоню в город, а потом, чем черт не шутит, захочет отблагодарить своего спасителя.

— А Вы вот так просто возьмете и поможете мне? Не потребовав при этом, чтобы я Вас отсо… — она осекается, но я понимаю, что именно девчонка хотела сказать.

До моих ушей доходит тихий всхлип, и я на эмоциях делаю шаг вперед.

У меня внутри зудит от потребности успокоить эту потерянную фею. Прижать к себе, согреть и сказать, что все будет хорошо, она в надежных руках, которые без согласия ее не тронут.

— Отсосала? Нет, спасибо, мне дорог мой член, а ты явно не профи в этом, — я-то всю эту чушь в шутку несу, а вот девочка явно на юмор не настроена.

Опять меня царапает своими всхлипами и рвущимися наружу рыданиями.

— Заканчивай разводить сырость, Плакса, — как-то само вылетает, и я машинально улыбаюсь, потому что в арсенале обычно у меня только «заи», «кисы» и «снимай трусы, пойдем трахаться», а тут что-то совсем не типичное.

— Ничего я не развожу… — обиженно выдает и обнимает себя руками, а я все пытаюсь понять, чем таким она собиралась обороняться.

— Что у тебя там?

— Карандаш. Для губ, — зачем-то добавляет, хоть я и на первом объяснении понял, что дело это бесполезное и взрослый мужик скорее сам ее проткнет этой пустышкой.

Взяла бы хоть ножницы эти маленькие, я не знаю, все эффективнее, чем хлипкой деревяшкой в людей тыкать.

— У меня больше не было ничего. Если бы я знала, что попаду в такую ситуацию — раздобыла бы себе что-то существеннее и всегда носила бы с собой, — она начинает оправдываться, а я сплевываю от осознания, как вообще тяжело женщинам иногда приходится. Да что уж там, далеко не иногда.

Хлопаю себя по карманам, достаю телефон и включаю фонарик, потому что мне покоя не дает, почему девочка как-то странно поджимает одну ногу и пошатывается.

Я сначала думал, что это у меня глаза после дороги не перестроились, а на деле оказалось, что у нее колено разбито да и в целом вид какой-то потрепанный. Как будто в грязи какой-то валялась.

А если я не успел и ее уже?..

— Давай теперь серьезно, девочка. Что с тобой случилось? Мне, может, ментов вызвать? Или хочешь, я тебя в участок отвезу? — поднимаю фонарик чуть выше, она жмурится и пытается уклониться от слишком яркого света. — Ты вообще совершеннолетняя?

— Мне девятнадцать. Только сегодня исполнилось.

— Поздравление, я так понимаю, лучше отложить? — она кивает, я подхожу еще на шаг ближе и уже даже отсюда чувствую, насколько быстро у нее сердце стучит. — Слушай, Плакса…

— Полина.

— Полина, я ничего тебе не сделаю. Хотел бы — уже давно бы стаскивал с тебя эти шортики где-нибудь в лесу. Твоя вот эта оборона мне совсем не помеха, — официально признаю себя идиотом, когда она отшатывается от меня и опять наставляет этот чертов карандаш мне на грудь. — Да убери ты уже эту палку. Я ее двумя пальцами сломаю, мне даже напрягаться не придется.

Ладно, пойдем другим путем. В конце концов, бешеных собак сначала отлавливают против их воли, а уже потом приручают к человеку всякими способами. Главное — поймать.

Я прижимаю девочку спиной к себе, блокирую ей руки и ощутимо, но без перегибов, сжимаю свободной ладонью горло, чтобы она перестала лягаться и не делала хуже своей несчастной коленке.

Там, конечно, не прям мясо, но она все-таки девочка.

Маленькая ранимая хрупкая Плакса, от которой так приятно пахнет, что мысли у меня на какой-то короткий миг концентрируются совсем не в голове.

— Успокойся. Я все равно сильнее, и тебе лучше расслабиться. Просто дыши, девочка. Медленно, а то рискуешь схватить инфаркт в свой день рождения. Рано, Плакса, ты еще даже на своем первом серьезном юбилее не погуляла…

Я и дальше несу какой-то бред, но это на удивление работает — она замирает и, кажется, слушает мой голос, потому что я больше не чувствую острых ногтей на коже, которыми она пыталась меня покалечить.

И зачем, спрашивается, ей был нужен этот карандаш, когда у нее вон целых десять собственных смертоносных орудий.