ГЛАВА 8

За нами следили.

Серую тень я заметила еще когда мы отъезжали из Эшфорта. Тогда я подумала, что это остаточный эффект после моего странного недомогания, но затем я увидела ее снова, когда мы поднимались по склону, а потом снова, когда мы свернули в лес. Это не могло быть совпадением или прогрессирующими галлюцинациями, но вот что странно. Алеш будто бы ничего не замечал. Сидел себе на лошади и чему-то посмеивался.

С другой стороны, может чувство юмора у него тоже специфичное. Возможно, он находит безгранично веселым тот факт, что нас преследуют люди Элгура. Я в очередной раз осторожно глянула через плечо. По телу бежали мурашки, пока я вглядывалась в гущу леса с просветами яркого полуденного солнца меж веток.

Кажется, никого…

Передернув плечами, я уставилась на холку кобылы и пропустила тот момент, когда Алеш придержал лошадь и остановился. Заметила я это, отойдя уже на добрый десяток метров. Обернувшись, увидела, что мой спутник полуразвернув лошадь наблюдал за чем-то вдали. Через мгновения, я поняла, что это была самая серая тень!

Если Алеш думал, что я хочу встретиться с нашим преследователем, он глубоко ошибался! Куда делась его тактика под кодовым названием: «Если не знаешь, что делать – беги»?

Но мужчина не бежал. Его лошадь стояла на месте, как вкопанная, а сам он все продолжал посмеиваться.

Рассудив, что Алеш вряд ли бы остался стоять на дороге, если бы ему грозила серьезная опасность, я подъехала ближе и посмотрела в ту сторону, куда был устремлен его взгляд.

С невысокого холма было прекрасно видно, как меж деревьев крался наш злобный преследователь на нелепом ослике с обвислым ухом, нагруженном огромными мешками.

То и дело из мешков что-то вываливалось, преследователь вздыхал слезал с ослика, вновь прятал поклажу в мешки и ехал дальше. Каждый раз, когда бедное животное спотыкалось о какой-нибудь сук, в мешках что-то гремело, и преследователь, вжимая голову в плечи, осматривался по сторонам и что-то шептал. Его рыжие кудри падали на глаза, и он сдувал их или убирал с лица рукой, неловко улыбаясь.

Но вот мальчик вышел на лесную дорогу и заметил, что мы наблюдаем за ним. Его щеки залило краской, и он немножко виновато улыбнулся. Его ослик флегматично дернул ухом и, почувствовав, что его не понукают идти вперед, принялся поедать траву, пережевывая ее так неторопливо, что у меня создалось ощущение, что я смотрела на него в замедленной съемке.

— Господин Алеш, госпожа Вайлери! — воскликнул мальчик, попытался заставить осла идти вперед, но вскоре передумал, неловко улыбнулся и спрыгнул на землю.

Что примечательно, мой попутчик тоже почти сразу же оказался на земле и направился к Тельви. Я удивилась тому, с каким восторгом ребенок смотрел на Алеша, как радостно сияли его глаза. Но еще больше я поразилась тому, как ласково улыбнулся Алеш и потрепал парнишку по рыжим вихрам.

— Господин Алеш, вы ведь не прогоните меня? — в голосе мальчика было столько надежды. — Я буду помогать вам. Госпожа Вайлери меня спасла, почти так же, как и вы тогда. Я просто обязан пойти с вами!

Я спрыгнула с лошади и подошла к этим двоим.

— Тельви, тебе будет лучше вернуться домой, — сказала я мягко. — Здесь опасно.

Мальчик посмотрел на меня и широко улыбнулся.

— Вы такая добрая, госпожа Вайлери! Но не волнуйтесь за меня, я не пропаду!

— Тельви… — начала я, потому что действительно считала это плохой идеей. Детям не место в таком опасном пути.

— Пусть идет, если хочет.

Мы с Тельви резко посмотрели на Алеша: я – с недовольством, Тельви – с надеждой, и одновременно воскликнули:

— Что?!

— Правда?!

Мужчина, усмехаясь пожал плечом.

— Но… — начала я.

— Ты сам делаешь этот выбор, Тельви. Если случится что-то непоправимое, виноват будешь только ты. Если кто-то пострадает из-за тебя, виноват будешь ты. Если тебе станет страшно, невыносимо, и тебе захочется уйти, ты не сможешь.

— Да! — воскликнул Тельви. — Я знаю. Я готов. Я буду готовить пищу. И я знаю разные полезные травы! И могу варить целебные и укрепляющие отвары! — Он вдруг подскочил к Алешу и крепко обнял его. — Спасибо!

Я смотрела на мужчину недовольно, скрестив руки на груди и отставив ногу.

Не слышала идеи хуже! Мальчику будет намного безопаснее в деревне. Я не думала, что он на самом деле понимал, вот что ввязывается. Даже я не понимала.

— Алеш… — недобро протянула я. — Можно тебя на пару слов?

Не дожидаясь ответа, я уцепилась за его рукав и потянула в гущу леса.

— Что это такое? — спросила я шепотом, когда мы отошли достаточно далеко.

Меж деревьев я различила, что Тельви пытается уговорить своего ослика ехать дальше. Однако несмотря на то, что у него не получалось, на лице его цвела довольная улыбка.

Я уставилась на Алеша, который, усмехаясь, смотрел на меня в ответ.

— Зачем ты разрешил ему пойти? Это слишком опасно. Он же еще совсем ребенок.

— Не решай за него. Ты ничего не сможешь поделать с его выбором.

В моей голове вспыхнул образ Тельви, образ наивного ребенка с трепещущим горячим сердцем, лежащим на его ладонях, которое он протягивал всем и каждому, не прячась, не боясь обжечься. Я не могла представить, что произойдет, если этот мальчик встретится с суровой реальностью, с болью, со смертью. А ему придется с этим столкнуться, если он пойдет с нами. Вряд ли Великий послал меня на курорт.

— Он же совсем не видел жизни! — в отчаянии воскликнула я.

Мое сердце пронзило сострадание к этому мальчику… Я хотела его защитить, я хотела его уберечь.

Усмешка Алеша застыла, взгляд похолодел.

— Ты не знаешь, что он видел, а что – нет. Если он хочет, то едет с нами. Он сам несет за себя ответственность.

И как ему объяснить, что в развитом обществе за несовершеннолетних детей несут ответственность их родители, опекуны или, на худой конец, государство? Тоже мне темное средневековье…

— Он на то и ребенок, чтобы за него несли ответственность другие! Глупый учится на своих ошибках, а умный на чужих! Будет намного лучше, если он поймет, как поступать надо, а как не надо, руководствуясь примером взрослых, а не шишками на собственном лбу!

Алеш недобро усмехнулся.

— Его родители мертвы, Тельви заботиться о себе сам уже многие годы. Если ты хочешь стать его новой мамочкой, так поворачивай свою кобылу и беги назад в Эшфорт. Только не плачь потом, когда тебя настигнет разгневанный муженек и принесет тебе голову Тельви на пике.

Картина предстала перед глазами так ярко, что у меня по коже пробежали мурашки. Я встретилась взглядом с Алешем, который смотрел на меня слишком внимательно. Что он хотел увидеть? Под его взглядом я растеряла весь свой боевой настрой, но все еще не была согласна с идеей взять Тельви с собой.

— Если он пострадает, виноват будешь только ты, — сказала я, нахмурив брови.

Его глаза блеснули.

— Виноват будет только он. Я его силком не тащил. В этом и заключается прелесть свободы выбора.

Очевидно, он посчитал разговор законченным, потому как развернулся и быстрым шагом направился назад, убирая с пути ветки.

Свобода выбора? А она вообще есть?!

Комья земли оторвались от обрыва и полетели вниз, когда Кара подошла слишком близко к краю. Я посмотрела на все это дело крайне настороженно, но подъехала ближе. Тельви на ослике шел рядом со мной, не переставая радостно улыбаться.

Я кинула взгляд вдаль, но зажмурилась. Закатное солнце, окрашивая небо в красный, все еще не переставало слепить, не до конца растеряв свое величие. Проморгавшись, посмотрел вниз и невольно сглотнула.

Под обрывом текла неширокая темная река, через которую был перекинут плохо сложенный мостик. От мостика дорога вела в лес, который заслуживал особого внимания.

На первый взгляд он был совсем обычным — великаны-деревья раскинули свои зеленые лапы, приветствуя спутников. Маленькие елочки мило подмигивали иголками. Кустарники бурчали, потому что знали, что скоро их ветки поломают, желая протиснуться вглубь. Но если присмотрятся получше, становилось очевидно, что все было не так-то просто. И великаны не приветствуют путников, а скорее пытаются их схватить, и елочки не подмигивают, а скалятся, и кустарники не бурчат, а хотят выколоть глаза.

Возможно, мы стояли слишком далеко, но из леса не доносилось ни звука.

Возможно, мы ощущали более сильный ветер, потому что стояли на вершине, но ветки деревьев не шевелились.

Возможно, я устала в дороге, но аура этого леса была, мягко говоря, гнетущая.

Я искренне надеялась, что нам не придется туда идти. Я надеялась, что Алеш подошел к обрыву, чтобы полюбоваться видом, а потом усмехнуться и сказать, чтобы мы закрыли рты и поехали дальше.

— Ух ты… — протянул Тельви. — Господин Алеш, это же Чумной лес, да?

— Да, — кивнул Алеш.

— И мы едем туда? Правда?

— Правда.

— Что за Чумной лес? — спросила я Тельви, так как знала, что от Алеша ответа не дождешься.

Тельви погладил ослика по уху.

— Не знаю, — просто ответил он. — Слышал, что деревенские мальчишки о нем болтали. У одного из них брат пошел сюда и не вернулся. А у другого отец здесь сгинул.

Я снова посмотрела на лес и подавила желание поежиться.

— А вообще отсюда кто-нибудь возвращался?

— Я не слышал, редко в деревне бывал. Только чтобы с хворью кому помочь, — улыбнулся мне мальчик.

Я посмотрела на Алеша, искренне надеясь, что он объяснит, на кой черт нам тащиться в лес, из которого и живым-то никто не возвращался! Но Алеш просто смотрел вперед и чему-то улыбался. Причем я точно знала, что не нашему с Тельви разговору, взгляд у него был какой-то затуманившийся, будто он вспоминал что-то давно забытое...

Но вот он моргнул и посмотрел на нас.

— Не люблю я, конечно, этого делать, но придется, — вздохнул он. — В лесу не разговаривайте. Живущие там твари чуют голоса за милю. Если они на нас нападут, будет плохо.

— А зачем нам вообще туда идти? — недовольно буркнула я.

Все внутри меня прямо-таки протестовало против этого похода. Я совершенно не хотела оказаться в темном лесу, почти один на один с какими-то жуткими тварями.

— Мне казалось, что ты хотела попасть в Доку-Ичи, — бесцветно произнес Алеш.

— А по-другому туда попасть нельзя? — еще более недовольно проговорила я.

Мне вообще-то Бэльвар говорил, что Доку-Ичи - на востоке, а мы сейчас - на западе, иными словами, совсем в противоположном направлении. И я ничего не говорила до этого момента, но лес – это перебор.

— Можно, если ты хочешь закупиться всякими безделушками, но ты, наверняка, идешь за вещицами Слепых, — усмехнулся Алеш.

Я резко вскинула голову.

Вот оно. Снова это слово. Слепые. Так же меня назвал Великий, а после Бэльвар.

— Кто такие Слепые? — спросила я прежде, чем успела подумать.

— Это те, кто не видит. У них перед глазами темнота, — любезно поделился со мной знаниями Тельви. — Правда, господин Алеш?

— Правда, Тельви, — рассмеялся он. — Стыдно не знать таких вещей, принцесса.

Я скрипнула зубами.

— Никогда не стыдно чего-то не знать, — улыбнулся Тельви, будто стремясь меня утешить.

И он был совершенно прав. Ведь иногда чего-то не знать - смертельно опасно.

Тишина была повсюду, как бы парадоксально это не звучало. Она подкрадывалась со всех сторон, давила, подавляла, выводила из равновесия.

Вслед за тишиной пришел туман. Он мягко стелился по земле по обе стороны от небольшой тропинки, по которой мы ехали. О том, что скрывалось в том тумане, даже думать не хотелось. Но я все чаще различала в нем страшные скрюченные фигуры. Они не нападали, лишь наблюдали. Но от этого выглядели не менее жутко.

У меня по спине то и дело пробегали мурашки, сердце колотилось как бешеное. Ужасно хотелось развернуть лошадь и поскакать прочь из леса, и пусть горит этот Доку-Ичи вместе с Великими синим пламенем!

Стараясь отвлечься, я посмотрела на Тельви. Тот выглядел как ни в чем не бывало. Улыбался, вертел головой, его глаза радостно расширялись, когда он обнаруживал что-то на его взгляд интересное. Неужели он не чувствовал этой опасности? Алеш впереди тоже казался расслабленным, но только на первый взгляд. Я видела, что руки у него напряжены, хотя это и единственное проявление неудобства от ситуации, которое он себе позволил.

Лошадь споткнулась, и я еле смогла удержать равновесие. Ужасно хотелось выругаться, чтобы хоть немного сбросить напряжение, но я только сжала зубы.

Снова посмотрела на Тельви. Алеш заставил выложить из мешков все гремящие вещи, и чего у него там только не оказалось! Было даже немного смешно, когда Тельви со своей детской непосредственностью оправдывал необходимость каждой склянки и банки… Но тем не менее, результат был неплохим. Не представляю, чтобы было, если бы в этом окутанном тишиной лесу звучали бряцанья подков и чугунков.

Что-то дернулось на ближайшем дереве справа, и я резко повернула голову.

Огромный черный ворон сидел на толстой, почти не укрытой листвой ветке и, склонив голову на бок, смотрел на нас. Вдруг он захлопал крыльями и, не издав и звука, раскинул крылья и взлетал.

Я пристально, настороженно следила за тем, как он сделал круг над нами, а затем сложив крылья, стал пикировать. Я тут же прикрыла лицо сгибом локтя и зажмурилась, но оказалось целью ворона была не я.

Не ощутив ожидаемого нападения, я убрала локоть и увидела, что ворон сел на землю перед ослом, и когда тот подошел чуть ближе, замахал крыльями. Ослик встал, хлопнул глазами и заорал.

Алеш резко повернулся.

Перепугавшийся и растерявшийся Тельви, желая успокоить животное, погладил его по голове и проговорил: «Тише, тише, хороший».

Алеш только лишь успел поднять руку, чтобы остановить его, но не успел.

Я закрыла глаза. В этом лесу нельзя было говорить.

Откуда-то издалека донеслось радостное улюлюканье, и оно стало нарастать с каждой секундой, к одному голосу присоединился еще один, а затем еще и еще, стони голосов, тысячи, миллионы.

— Будь оно все не ладно! — выругался Алеш и резко выхватил из-за спины лук.

Тельви сжался на своем ослике и быстро прижал ко рту руку, поняв, что натворил. Его виноватый взгляд встретился с моим, но мне не хватило сил, чтобы выдавить успокаивающую улыбку. Меня била дрожь от страха. Я буквально чувствовала, что все твари, скрывающиеся в тумане, подкрадываются к нам, бегут на своих пятнадцати ногах, желают сожрать.

Черт!

— Вайлери, если лук у тебя за спиной висит не просто для украшения, тебе лучше взять его! — проговорил Алеш, настороженно осматриваясь. Он наложил стрелу и, прицелившись, выстрелил куда-то в туман. Раздался неприятный визг.

Он должен был напугать меня еще больше, но получилось наоборот. Если этих тварей можно ранить, значит их можно убить.

Я посмотрела на перепуганного Тельви, глаза которого были широко распахнуты от страха, а рот приоткрыт, он вместе с осликом прижались ближе к моей лошади, будто в поисках защиты.

Я потянулась за луком. Перед глазами вспыхнуло другое детское лицо, любимое до боли. Пальцы обхватили древко оружия. Я никому не дам забрать Тельви. Я вспомнила его улыбку. Стрела легла на тетиву. Я сокрушу даже Великого. Я сокрушу весь мир.

Да…

Тварь в тумане заверещала, по моим губам расползлась довольная улыбка.

Да…

Я могу попасть в комара, пролетающего на расстоянии ста метров от меня, я могу подняться на башню, пустить стрелу в Элгура, и она пронзит его сердце. Я могу покорить весь мир.

Твари верещали, мало кому из них удавалось выйти из тумана хотя бы на два шага, их всех настигала песнь моих стрел, музыка моего лука. Тетива гудела, стрелы пели, я ликовала.

Как и в прошлый раз меня наполняло могущество, как и в прошлый раз, я чувствовала, как жжётся теплом древко лука, как это тепло струится по моим венам и достигает сердца.

Я могу покорить весь мир.

Крик Тельви стал для меня ушатом ледяной воды. Я резко обернулась, выронив стрелу. По моему телу прошлась волна ужаса, когда я увидела голову Тельви в тумане. Его тело обхватывало огромными серо-зелеными лапами нечто, а огромный рот с острейшими зубами был распахнут и был готов откусить голову мальчика целиком.

Я тут же потянулась за новой стрелой. Та вонзила в тело существа и задрожала, но тварь не среагировала, лишь облизнулась и заулюлюкала. Меня прошибло осознание. Именно ее голос разрезал тишину леса после Тельви. Именно она начала гон.

Плевать!

Я не дам ей сожрать этого ребенка!

Я спрыгнула с лошади, намереваясь голыми руками вырвать его из пасти твари, когда буквально в дюйме от моего лица пронеслась стрела, за которой вился странный темный шлейф. Она вонзилась в тело твари прямо рядом с моей. Мгновение ничего не происходило, а потом существо заверещало, выпуская Тельви.

Наплевав на опасность, все еще сжимая в руках лук, я бросилась за мальчиком, стараясь не пугаться мечущейся в агонии твари. Перекинув руку Тельви себе через плечо, я выволокла его к лошади. Тут же рядом оказался Алеш. Он подхватил потерявшего сознание от страха ребенка и направился с ним к Каре. Рядом закричал осел. Он сопротивлялся, но твари уже волокли его в туман.

Отвернувшись, я запрыгнула в седло и стеганула свою лошадь, направляя ее галопом вслед за Алешем. За нами бежали, нас преследовали, и казалось мы не оторвемся, но мой спутник резко повернул Кару направо, я еле смогла вписать в поворот, но повторила его маневр. Впереди замелькал огромный белый диск луны.

Я оглянулась, с ужасом понимая, что они настигают.

— Быстрее, Вэл! — крикнул Алеш. Я пришпорила кобылу.

Воздух наполнился звуками. Кузнечики стрекотали в траве, лягушки квакали в ближайшем болоте, трава шумела, растревоженная ветром. Мы выбрались.

Туман все еще клубился у края леса и оттуда за нами наблюдали скрючившееся шипящие фигуры.

Не дай Бог когда-нибудь еще это увидеть.

Я отвернулась и бросила взгляд вперед. Мы стояли у подножья горы. Неровная извилистая тропинка, освещенная светом луны, уходила вперед и скрывалась за стволами деревьев. Я задрала голову, стремясь увидеть вершину, но не смогла. Нехорошее предчувствие говорило, что нам наверх.

Я наконец убрала лук за спину.

Даже не могу вспомнить, как я управляла лошадью, если одной рукой держала Дориана.

Накатила слабость. Я едва могла держаться в седле. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Практически скатившись с кобылки, я упала на землю. Мне было ужасно плохо. Затуманившимся зрением я увидела сапоги Алеша, затем мою голову чуть повернули, и я смогла различить его размытое лицо.

— Господин Алеш, ей плохо!

— Да, Тельви.

Почувствовала, как по моей щеке скользнул палец и закрыла глаза. Голова все еще кружилась, к ней присоединилась ужасная боль в висках, тошнота воротила желудок.

— Я могу помочь ей. У меня в мешках был отвар… — голос оборвался.

— Не беспокойся, Тельви, я помогу ей.

Раздавались невнятные звуки, мир перед глазами плыл и вертелся, земля ходила ходуном, никакие слова не имели смысла, ничто ничего не значило. Я хотела закрыть глаза и провалиться в темноту, которая так заманчиво зазывала меня откуда-то изнутри, но я почему-то держала глаза открытыми. Почувствовала, как прохладная рука обхватывает мой затылок, а другая скользит по пояснице. Мир закружился сильнее, когда кто-то слегка приподнял меня.

Моих губ коснулось что-то теплое, и я почему-то слегка приоткрыла рот, тут же ощутив, как приторно сладкая холодная жидкость наполняет мой рот.

— Глотай, — услышала настойчивый голос и подчинилась, потому что ничего другого не оставалось. Меня снова опустили на землю. Прохладные руки исчезли.

— Ты плачешь?

— Мне жаль Олли.

Кто-то шмыгнул.

— Я ведь говорил тебе именно об этом, — произнесли со вздохом. — Только ты несешь ответственность за свои решения.

— Я знаю, господин Алеш. Я не жалею, что пошел. Я просто хочу его оплакать, он был моим другом. Я погрущу еще совсем немножко, вам не нужно волноваться, господин Алеш.

— Все хорошо, Тельви, — это фраза прозвучала как-то надтреснуто. — Ты можешь горевать, сколько тебе будет угодно.

— Нет, я не хочу своей грустью расстраивать вас, господин Алеш.

— Я… Я сейчас вернусь.

Зашуршала трава. Только сейчас до меня донесся звук горевших сучьев. Кажется, мои спутники развели костер. Я нехотя разлепила глаза, и свет пламени тут же их обжег. Я снова зажмурилась и перевернулась на бок, радуясь тому, что меня больше не тошнит, и мир подо мной не вращается, как чертова карусель.

Тельви сидел, скрестив ноги и смотрел в костер, на его щеках поблескивали слезы, но на губах мелькала мягкая улыбка.

— Прощай Олли, — прошептал он. — Ты был моим верным другом.

Мальчик закрыл глаза и улыбнулся шире, по его щекам скатились еще несколько слезинок. Мое сердце пронзило болью от осознания того, насколько он одинок.

Превозмогая слабость, которая все еще охватывала мое тело, я с трудом поднялась и, подойдя к мальчику, опустилась рядом с ним на колени. Он посмотрел на меня своими печальными глазами, и я обняла его, по-матерински прижав голову к груди. Он тут же отозвался, ответил на объятье и замер. Его тело начало дрожать, с каждой секундой все сильнее и сильнее, и он зарыдал. Я погладила его по волосам и прижалась губами к виску, успокаивая несчастного ребенка.

Он был таким ласковым, таким добрым. Судьба ужасно обошлась с ним, оставив без родителей. Таким детям любовь близких нужна даже больше, чем остальным. Удивительно, как от ее нехватки, он сам не стал черствее и злее. Это еще раз подчеркивает его удивительность и безграничную доброту.

Я вспомнила, как раньше также успокаивала своего брата и от этого, у самой на глазах навернулись слезы, которые я не смогла заставить вернуться обратно.

Я еще раз поцеловала мальчика и положила свой подбородок на его макушку. Взгляд прошелся по ближайшим деревьям у подножья горы, и меж них я заметила Алеша. Он стоял, привалившись к стволу и наблюдал за ними. Не знаю, что это была за ночь, но я чувствовала, знала, что его сердце тоже кровоточит от ран прошлого.

Через некоторое время мы с Тельви смогли взять себя в руки, мальчик палкой ворошил угли, погрузившись в себя, а я потянулась за луком, желая его почистить, но больше нуждаясь в поддержке, которую он дарил. И Дориан не подвел, мягкое тепло тут же заструилось по венам.

— Занятная у тебя игрушка, — услышала я насмешливый голос Алеша.

Я подняла голову и посмотрела на него, слишком вымотанная, чтобы испытывать раздражение от его манеры речи.

— О чем ты?

— Лук.

Алеш опустился напротив меня и выставил ладони над огнем.

— И что же в нем занятного?

По губам мужчины расползлась довольная улыбка. Отблески костра танцевали в его зрачках. Ага, понял, что заинтересовал, зараза.

— Я отвечу на твой вопрос, а ты ответишь на мой. У всего есть цена, помнишь?

— Хорошо.

Удивительный мужчина. Даже, когда я устала, как собака, он все равно умудрился вызвать во мне раздражение! Феноменально.

— Этот лук позволяет попадать в цель с любого расстояния и с любой позиции. Дает ощущение величия, привязывая к себе этими чувствами. Но взамен ему нужна плата, и ты пока не можешь ничего ему дать, кроме собственных сил. Поэтому тебе было плохо, когда ты вышла из леса.

Мне стало как-то не по себе. Я медленно опустила взгляд на Дориана. Он был все также прекрасен, и лежал у меня на коленях, как ни в чем не бывало, будто это и не он вовсе тут энерговампирил потихоньку!

Вот тебе и ощущение могущества, и чувство, что я могу покорить весь мир… А я-то все удивлялась. Никогда не страдала манией величия… Провела ладонью по древку лука и вздохнула. Даже не знаю, как к этому относиться.

— А теперь вопрос.

Я перевела взгляд на Алеша, и тот тоже посмотрел на меня. В его глазах плясало пламя.

— Лук признает только силу Слепых… Так как же принцесса из древнего рода внезапно оказалась Слепой?

Я моргнула, попыталась улыбнуться, чтобы свести все к шутке, на Алешу смешно не было. Он ждал ответа.

Кажется, я попала…