ГЛАВА 9

— Не думаю, что я смогу ответить на этот вопрос, — криво усмехнувшись, сказала я, и тут же добавила: — Даже при всем моем желании. Я просто не знаю, кто такие Слепые.

— Ты лжешь мне, — проговорил Алеш.

Я качнула головой.

— Не в этот раз.

— Госпожа Вайлери, не стала бы лгать, — тут же вступился Тельви, немного сведя брови, отчего его лицо приняло детское выражение непонимания. — Лгут только плохие люди.

— Не только плохие люди лгут, хорошие тоже могут.

— Алеш, нечего прививать ребенку свои сомнительные ценности!

— Будто бы я стал заниматься чем-то настолько отвратительным, — фыркнул Алеш, но тут же взгляд его внимательных глаз снова вернулся ко мне. — Так что, Слепая? Ты так и будешь молчать?

Мне ужасно хотелось его чем-нибудь стукнуть! Я же ему сказала, что даже не понимаю, о чем речь. Что он от меня хочет услышать?

Но ох уж этот его взгляд… Он прожигал насквозь, и где-то в его глубине, скрытая от посторонних глаз, разворачивалась самая настоящая бездна. И одному только богу было ведомо, чем она была полна. Из-за того, как тщательно он скрывал ее, из-за того, что он хотел казаться абсолютно циничным ублюдком, я предполагала, что все бесконечное пространство этой бездны было заполнено горем, страданием и жестокостью. Жестокость и самого Алеша, и этого мира.

Я отвернулась.

— Я уже тебе сказала, что не знаю, кто такие Слепые. Скажи мне, и я отвечу являюсь ли я одной из них.

Я знала, что являлась, вряд ли Великий наврал мне, и мужчина знал, что я ею была. Я уже проиграла, и все, что мне оставалось, это выжать как можно больше пользы из своего проигрыша.

Алеш долго на меня смотрел, будто раздумывая, открывать мне сию великую тайну или нет. Тельви переводил взгляд то на меня, то на мужчину, ожидая, в какое русло перетечет беседа. Сейчас он был больше всего похож на ребенка, который наблюдал за разговором родителей, и боялся, как бы этот разговор не вылился в скандал.

— Есть древний ритуал, — наконец, начал Алеш. Он посмотрел на траву у себя под ногами и сорвал сухой стебелек. — Ритуал этот тяжелый и дорогой. Не каждый готов пойти на него, но глупцы находятся. Он притягивает душу из темноты и меняет ее на душу заклинателя. Людей с душами из темноты называют Слепыми.

Темнота – это наш мир, что ли? Нет, вы уж, конечно, извините, но, по-моему, тьма тьмущая – тут, а у нас вполне такой себе светленький мирок.

— Почему темнота сразу? — возмутилась я.

Алеш покрутил стебелек между пальцев и резко отбросил.

— Ты стала Слепой недавно. Перед свадьбой. Я удивлялся тому, насколько ты бессердечна. На твоих глазах перерезали всю твою семью… — он кинул быстрый взгляд на Тельви, который выглядел печальным, и продолжил: — Но ты не могла скорбеть по ним, ведь они были для тебя чужими. То, за чем, мы идем в Доку-Ичи – твоя плата Препаршивому.

У меня приоткрылся рот. Я знала, что Алеш сообразительный, но, чтобы настолько…

— Откуда ты?..

— Я слышал, что принцесса Вайлери была особой трусливой и взбалмошной. А еще до меня долетел слух, что королевский замок посещал Бэльвар. Я знал, что принцесса что-то попросит у него, но не предполагал, что она решится на подобное. Глядя на тебя, я подумал, что она чудом сторговала себе немного ума.

— Так ты… Ты приехал в королевский замок за мной?

— Нет, — резко сказал он, сорвал еще одну травинку и тут же ее отбросил. — Тельви, может, пора отдыхать?

— Я совсем не устал. Ни чуточки, — тут же произнес мальчик.

Я посмотрела на него, и невольно на моих губах расцвела улыбка. Он едва ли не клевал носом, но все еще бодрился. Этот ребенок много пережил сегодня, но старался крепиться.

— Ложись, Тельви, — мягко проговорила я. — Можешь спокойно отдохнуть, мы позаботимся, чтобы никто не потревожил твой сон.

Он через силу разлепил глаза и с благодарностью посмотрел на меня, на его губах появилась широкая улыбка.

— Вы такая добрая.

Повозившись на месте, словно котенок, мальчик все же устроился, как ему было удобно, и уснул. Я подсела к нему ближе и погладила по голове. Пропуская мягкие пряди между пальцев, я ощущала, что мое сердце разрывалось от двух эмоций. С одной стороны – нежность, которую я испытывала к этому мальчику, а с другой – скорбь по своему брату, который был так похож на Тельви.

Сморгнув слезы, я почувствовала на себе внимательный взгляд.

— Что? — прошептала я.

— Мне любопытно, — также тихо ответил Алеш, усмехнувшись. — Мне любопытно, как ведут себя люди из темноты.

— Я была рядом с тобой все последние дни, вообще-то, — напомнила я ему.

— Да. Но тогда ты была глупой принцессой, которая заключила непонятную для меня сделку с Препаршивым и пережила потерю близких, не моргнув глазом.

Препаршивый – это что же? Великий? Ха… Вот уж любопытно.

— А сейчас?

— Скажу потом, когда перейдешь в новую ипостась.

Убрала прядку со лба у Тельви и посмотрела на Алеша, который в свою очередь с усмешкой смотрел на меня. Его волосы в свете костра казались темными, тени играли на щеках, делая его облик зловещим.

— Почему ты не злишься, что я втянула тебя во всю эту заварушку с Великим?

— Иногда ты используешь такие странные слова, — качнул головой Алеш. — Заварушка? Мне нравится.

— Ты уходишь от темы.

Он хмыкнул.

— А я и не собираюсь к ней возвращаться.

Вот оно. Снова. Только мне показалось, что его заслонка от всего мира стала постепенно отъезжать в сторону, как он тут же ее задвинул и прошелся по краям герметиком. Можно было вешать надпись: «Оставь надежду, всяк сюда подходящий».

Разочарование разлилось в груди, и я перевела взгляд на костер, чтобы отвлечься.

С другой стороны, он ведь не лез ко мне в душу. Хотя мог бы. Но меня руки чесались посмотреть, что скрыто там - за его заслонкой. Я чувствовала, что будет очень грязно, это будет густо окрашено кровью, это будет свербеть, как открытая рана, это будет пугать… Но тем не менее, я жутко хотела узнать.

— Тебе тоже лучше лечь спать, Вэл.

Я посмотрела на него, почему-то думая, что мы снова встретимся взглядами, но он рассматривал что-то в темноте.

— А ты?

— Позже. Я разбужу тебя ближе к утру, и ты меня сменишь.

— Но…

— Чем дольше ты со мной пререкаешься, — усмехнулся он, — тем меньше у тебя времени на сон.

Спорить действительно было бессмысленно. Кто-то должен был охранять наш маленький лагерь. Я свернулась на расстеленном плаще рядом с Тельви, который во сне завозился и прижался ко мне в поисках тепла, и закрыла глаза.

Проснулась я, когда лучи уже давно взошедшего на небо солнышка, мягко пощекотали мои щеки. Я была укрыта плащом, Тельви рядом не было. Чуть поодаль слышался треск костра и тихий разговор. Слов я различить не могла, может, потому что сознание все еще было подернуто дымкой беспокойного сна. Еще не желая открывать глаз, я вытянулась, чтобы размять затекшее тело.

Потерла лицо, отчаянно желая, чтобы следующую ночь я провела, не лежа на холодной земле.

Алеш разбудил меня после полуночи, я отчаянно старалась не клевать носом и кидать меньше завистливых взглядов на сопящих спутников. Я понимала, что Алешу также нужен был сон, к тому же, он, итак, дал мне фору.

Я смотрела на диск луны, прислушивалась к звукам ночи, зевала и умножала в голове числа на два, чтобы не заснуть. Когда я дошла до миллиарда во второй раз, Алеш завозился и буркнул, чтобы я шла спать, так ему все равно не спиться.

Приподнявшись на локтях, я посмотрела в сторону костра.

Мой старший спутник сидел по-турецки и был чем-то занят, мне было не разобрать чем, так как мужчина сидел в пол-оборота. Но я видела его циничную усмешку, с которой он слушал Тельви. Ребенок заливался соловьем, рассказывая какую-то историю и улыбаясь от уха до уха.

Что же такое вещал мальчик, отчего наш великий циник так смотрел на него? Алеш что-то ответил Тельви, и бедный ребенок покраснел. Алеш покачал головой.

Тут я заметила, что рядом с его ладонями лежали стрелы. Они были грязными. Измазанные в чем-то сером и неприятном на вид. Такая субстанция была подозрительно похожа на…

Я вперила взгляд в лицо Алеша.

Это же получается? Он ночью ходил в лес и достал стрелы из тел поверженных монстров? Он что, сумасшедший?

Расслабленная поза, которая, только казалась расслабленной, безразличный взгляд, который на деле резал, точно острый клинок… Алеш был непонятным. Алеш был той еще загадкой, ключа к которой я никак не могла подобрать.

— Доброе утро, госпожа Вайлери! — радостно улыбнулся Тельви, заметив меня. — Господин Алеш на рассвете ходил в лес. Он говорил, что видел следы, похожие на копыта Олли. Они вели к дороге из леса. Я так рад, что с Олли все хорошо!

Я снова посмотрела на Алеша, который поймав мой взгляд, пожал плечом и усмехнулся. Сердце царапнула печаль. Тельви так искренне радовался, что с его другом все было в порядке, когда на деле, от ослика даже косточек скорее всего не осталось.

Попыталась улыбнуться.

— Это замечательно. Теперь ты не будешь грустить.

— Да, — кивнул он и улыбнулся шире. — Я отлучусь ненадолго.

— Далеко не уходи! — крикнул ему вслед Алеш.

Тельви улыбнулся через плечо и побежал в кусты. Ну, ясно.

— Зачем ты наврал ему? — спросила я шепотом, боясь, что Тельви услышит.

— Мне не нравилось, что он постоянно грустно вздыхал. Это меня раздражало, — пожал плечами он.

— Значит, пусть лучше верит в ложь? — приподняла я брови.

— Хотя бы не ноет.

Я наклонила голову.

— Любопытно. Твой поступок говорит, боже правый, о заботе? Разве ты не бесчувственная циничная сволочь, Алеш? Ты же ведь так хочешь казаться таким.

Его взгляд обжег холодом.

— Тебя это не касается, Слепая.

— Разумеется. Какая фраза пойдет дальше? Мне не понять?

Он поднялся медленно и плавно, точно кот. Подошел ко мне вплотную и, удерживая взгляд, посмотрел сверху вниз.

— Я ничего не хочу тебе сказать, — произнес он, выделяя каждое слово. — Мне невдомек, почему ты вечно лезешь ко мне со своими вопросами.

Я фыркнула.

— Может, потому что у нас в темноте люди говорят друг с другом, особенно если им предстоит проделать вместе тяжелый путь. Как я, черт возьми, могу доверять тебе, если не знаю, как ты поступишь в следующее мгновение. Возможно твое поведение здорово работало, когда ты ходил один, но позволь напомнить, что сейчас мы в одной лодке.

— Если тебя что-то не устраивает, можешь идти на все четыре стороны, — произнес он вкрадчиво, его глаза блеснули чем-то непонятным.

Вот опять. Он либо в глухой обороне, либо переходит в нападение.

Что же у тебя там скрыто-то, черт тебя дери?!

— Вопрос исчерпан, — произнес он холодно, затем весело усмехнулся и попятился, его взгляд ушел мне за спину. — Кажется, Тельви уладил свои дела. Отлично, можем выдвигаться.

Камни под нашими ногами были странной и необычной рекой. Едва нога вступала в их невидимое течение, как тут же появлялся ручеек камушков, бегущих вниз с множественным негромким стуком. Каждый раз, ступая, я боялась быть унесенной этим течением. Но такой страх, кажется, испытывала только я. Лошадь, которую я вела под уздцы, хоть и фыркала иногда, но вела себя довольно спокойно. Алеш и Кара шли, как ни в чем небывало, а Тельви с восторгом оглядывался по сторонам.

Возможно, при других обстоятельствах, я тоже прыгала бы от радости, потому что всегда хотела побывать в горах, но у меня никогда не получалось выбраться. Но сейчас ситуация совсем не располагала к любованию видами. Меж деревьев, то и дело мелькал оставленный внизу темный лес, которому не было ни конца ни края, будто мир им начинался и им же заканчивался.

И это был действительно жутко, но еще и мистично.

Когда мы стояли на обрыве и смотрели вниз на реку и лес, то не видели никакой горы. С другой стороны, сейчас я не могла увидеть тот обрыв или реку, хотя поднялись мы уже довольно высоко. Да и все здесь было словно окутано странным туманом. Даже лучи солнца, которые еле-еле продирались сквозь плотную массу облаков, казались скорее бурыми, чем золотистыми, и ни капельки не грели, отчего мне постоянно приходилось кутаться в свой плащ.

Прямо над моей головой раздалось пронзительное карканье, и я вздрогнула. Алеш резко повернул голову на звук, его мечущийся взгляд тут же нашел птицу. Губы исказились в жесткой усмешке. Он поднял руку, и от кончиков его пальцы потекли черные нити, которые сплетались в плоский и ровный узор, похожий на пентаграмму, усложненную разными элементами. Она оторвалась от его пальцев, а спустя мгновение ворон упал, издав последний задушенный хрип.

Тельви, не мигая, смотрел на Алеша. По лицу его расползался мерзкими красками ужас. Его глаза стали просто огромными, а в их глубине плескались столь сложные эмоции, что я даже не смогла дать им названия.

Я совершенно не понимала, чем вызвана такая реакция.

Я имею в виду, что Тельви – добрый мальчик, но не настолько, чтобы смотреть из-за птички на Алеша так, будто тот убил всех его родных и близких. Алеш с досадой посмотрел на ворона, потом на мальчика и отвернулся.

— Тельви… — осторожно позвала я.

По остекленевшему взгляду ребенка я поняла, что он ушел куда-то очень далеко, и я отчаянно хотела вернуть его оттуда.

Он моргнул, опустил голову и простоял так пару мгновений о чем-то размышляя. Я видела, как дрожали его плечи – Тельви боролся со слезами. На Алеша я посмотрела с укором.

Вот же! Довел ребенка до слез!

Но Алеш не выглядел виноватым, просто раздраженно цыкнул и отвернулся.

Ну и сиди со своими чувствами! Будто мне очень надо! У меня тут ребенок сейчас разрыдается!

Кинув взгляд на лошадь, я с опаской отпустила поводья, боясь, что она убежит, и, подойдя к мальчику, осторожно положила руку ему на плечо.

— Тельви, — снова мягко позвала я.

Он поднял голову. Его глаза были полны непролитых слез, но на губах уже играла теплая улыбка.

— Со мной все в порядке, госпожа Вайлери. Мне лишь стало жаль птичку. Прошу, не волнуйтесь.

Я сжала его плечи и улыбнулась в ответ.

— Если ты захочешь поговорить об этом, знай, что я рядом.

Он моргнул, по его щеке скатилась слезинка, затем Тельви кивнул, и мы снова двинулись в путь.

Что-то явно случилось, потому что до самого вечера мальчик вел себя не как обычно. Его плечи были напряжены, а голова была чуть вжата в плечи, словно он инстинктивно старался от чего-то защититься. Тельви то и дело уходил в свои мысли, и не сразу откликался, если я или Алеш его звали. Однажды краем глаза я заметила, что Тельви смотрел на Алеша, и в глазах его была такая печаль, такая тоска, что это на мгновение выбило меня из колеи. В его взгляде собралась вся скорбь мира, и я совершенно перестала что-либо понимать.

Посмотрела на спину Алеша.

Да что же у вас там произошло?

— Это оно? — спросила я, вглядываясь в черную пустоту.

Подумать только, мы тащились сюда две недели!

Я чувствовала себя настолько измотанной, насколько может чувствовать себя измотанным человек, без особой физической подготовки, которого заставили подниматься в гору.

У меня осталось прискорбно мало сил, чтобы ощущать восторг от того, что я стояла на вершине, а внизу распростерлось море темного леса, кое-где укрытое облаками.

Здесь наверху дышать было тяжело.

— Это так красиво! — потрясенно выдохнул Тельви, стоя почти на самом краю обрыва.

— Будь осторожен. Упадешь - мы тебя не соберем, — фыркнул Алеш.

Ребенок обернулся и, встретившись с мужчиной взглядом, улыбнулся.

— Если я упаду, вы с госпожой Вайлери расстроитесь. А я ни за что в жизни не расстрою вас!

Алеш усмехнулся и, подойдя к ребенку, потрепал его по голове. Эта сцена заставило мое сердце дрогнуть, и чтобы отвлечься, я снова посмотрела во мрак пещеры.

— Это вход в Доку-Ичи? Как-то мне очень хочется туда идти, — протянула я. — Хотя нет, кажется, я войду даже в ад, если после мне дадут хорошо поесть и выспаться на нормальной кровати.

— Хоть ты и Слепая, а ведешь себя, как капризная принцесса, — фыркнул мужчина.

— Пусть я и Слепая, но все еще - женщина, которая не привыкла выживать в таких кошмарных условиях!

— Ты сама затеяла этот поход.

Алеш подошел ко мне и, встав рядом, тоже посмотрел в пещеру. Я возмущённо на него посмотрела.

— Ты же знаешь, что – нет. Это была идея Великого!

— Разумеется, — пробормотал он. — В любом случае, вы с Тельви пока останетесь здесь.

— Что? А ты куда?

Алеш молча указал на черноту. Я моргнула. Раз. Другой.

— Что?! Ты хочешь нас здесь оставить?!

От перспективы остаться здесь одной меня передернуло.

— Нет, — немного раздраженно ответил Алеш. — Мне нужно кое-что сделать, без этого мы не сможем войти в Доку-Ичи. Опять тебе все нужно объяснять.

— Ну простите, господин Всезнайка! — фыркнула я и, развернувшись, направилась к Тельви.

На краю было страшно. Не то, чтобы я боялась высоты. Но у меня закружилась голова, когда я посмотрела вниз, и увидела все это необъятное пространство. И меня ужасно расстраивал тот факт, что я не была готова вобрать целиком всю эту дикую красоту.

— Вот бы я мог летать, — проговорил Тельви, смущенно улыбнулся и раскинул руки, как крылья.

Редкое для этой горы солнце, вышло из-за туч и осветило лицо и волосы Тельви. С распростёртыми руками, мягкой улыбкой и сияющими чистыми глазами он был похож на ангела. Я боролась со странным желанием приклонить колени или перекреститься – сделать что-то, чтобы выразить свое почтение. Такое желание было странным.

— Я ухожу, — привлек наше внимание Алеш.

Я с радостью переключилась на него, пока еще не в силах осознать свои недавние ощущения. Но и здесь меня не ждало ничего понятного. Алеш выглядел странно. С одной стороны, как всегда, но с другой, он был будто бы напуган, или что-то в этом роде. Он умело скрывал это. Но я видела, что его плечи были чуть более напряжены, чем обычно. Он растирал пальцы, хотя обычно не делал этого, и мне показалось, что его губы подрагивали.

— Не смейте входить, пока я не выйду, — жестко сказал Алеш, и от того, как он посмотрел на нас, по моей спине пробежались мурашки. Желания ослушаться его не было никакого.

— Хорошо, — согласилась я.

Мужчина в ответ кивнул, постоял немного у входа, будто мысленно настраивался, и шагнул внутрь. Его тут же поглотила темнота.

— Что у него там за дело? — спросила я, не надеясь услышать ответ.

— Я думал, это всего лишь сказки. Но говорят, что в Чумном лесу есть гора, которая ведет в дивный город. Однако путь в него лежит через жертву.

— Жертву? — напряглась я. — Какую еще жертву?

Тельви посмотрел на меня и пожал плечом.

— Я думал, это всего лишь сказки и особенно не расспрашивал, — немного виновато пробормотал он.

— Так значит, Алеш ушел приносить жертву? Надеюсь, не себя?

Я нервно засмеялась, и от того, что ответила мне лишь тишина, мое волнение усилилось.

— Тельви, а от кого ты слышал эту историю? — спросила я.

— Как-то в деревне, мне повстречался колдун. Он сильно болел, и я отвел его к себе, чтобы вылечить. Вот он-то и рассказал.

Я заинтересовалась.

— А что он еще тебе говорил?

— Много всего. Что ты хочешь узнать?

— Кто такие колдуны? — спросила я.

Взгляд Тельви стал печальным, он посмотрел себе под ноги.

— Это хорошие люди, что сбились с пути. Те люди, которые заключили договор со злом. Оно дает им силу, а те в ответ помогают злу расти в нашем мире.

Хм… Договор, да? Это что же получается-то? Я колдунья?

— А что это за силы?

— Разные. Одни говорит слово, и оно сбывается. Другие без оружия могут убить, — мальчик вздохнул. — Мне не нравится об этом говорить. Мне очень жаль этих людей. Я хотел бы им помочь, но не могу.

Кажется, все же не колдунья.

— А что ты знаешь о зле? Колдуны говорили тебе о нем?

— Говорили. Говорили, что он страшный. Говорили, что берет с них ужасные платы за колдовство.

— А они говорили, можно ли от него избавиться?

— Нет, не говорили, — ответил мальчик. — Но я верю, что можно. Добро ведь сильнее зла.

— Да, ты прав.

Только вот, когда добро эфемерно, а зло вполне себе имеет форму, думаю, победить довольно трудно.

Я тяжело вздохнула и уселась на траву, касаясь рукой метки, оставленной мне Великим. Тельви посмотрел на меня, тоже сел, и мы оба уставились в темноту пещеры.

Из-за туч на мир глядело солнышко, освещая небольшой лужок перед пещерой, а в самой пещере царила тьма. И ни один лучик, не мог сквозь нее прорваться, будто то была и не обычная темнота вовсе, а нечто более плотное, вроде тумана или толщи воды.

Чем дольше я смотрела, тем беспокойнее становилось на душе.

Время шло ужасно медленно, а узел в моем животе завязывался все сильнее. Вскоре я уже не могла усидеть.

Все ли было в порядке с Алешем? Точно ли ничего не случилось? Может быть на него кто-то напал? Почему он сказал нам не входить?

— Нам нужно пойти туда, — проговорил Тельви.

— Нет, — отрезала я. — Алеш сказал нам ждать его здесь.

Я вспомнила взгляд, которым он одарил нас, произнося эти слова, и по моей спине снова пробежались мурашки.

— Но мы не можем просто так сидеть, вдруг ему грозит страшная опасность!

Я остановилась, нахмурилась и посмотрела на Тельви, в глазах которого горел огонь пламенной юности.

— Нет.

— Я пойду один.

— Нет! — я схватила его за руку. — Хорошо. Слушай, я пойду и проверю, все ли с ним в порядке, и тут же вернусь. Да? А ты не ходи. Даже если меня долго не будет. Обещай мне.

Тельви долго-долго смотрел мне в глаза, наконец, вздохнул и кивнул.

— Обещаю.

Я подняла с земли Дориана и, сжав его и получив привычную порцию тепла, распространившуюся по руке, встала у входа в пещеру.

Тьма манила. Тьма влекла. Тьма угрожала.

Боженька, если ты есть, не дай мне сгинуть! Я зажмурилась и сделала шаг вперед. Тело тут же обступил могильный холод.

— Умри, — раздался бесцветный голос Алеша, и я распахнула глаза.