ГЛАВА 10

Этот голос… В нем клубилась абсолютная тьма. Он нес абсолютную смерть. От него веяло абсолютным холодом. Он и человеку-то принадлежать не мог, однако принадлежал…

Я на ощупь пошла вперед. Я не видела собственных ног из-за струящейся вокруг меня темноты, но невдалеке за поворотом была видна полоса неяркого холодного света. Мои ноги дрожали от волнения и страха перед неизвестностью, но я заставляла себя двигаться.

Что могло случиться, отчего голос Алеша стал таким… бесчеловечным? Кем был его враг? С кем он дрался? Кому он угрожал? Кто угрожал ему? Волнение толкало меня вперед. Я споткнулась и уцепилась за неровные стены пещеры, чтобы удержаться.

— Помогите! — послышался истошный женский вопль.

— Умри.

Меня окатило холодной волной, и я побежала, что было сил.

Что там происходило? Что?!

Я стремительно преодолела поворот и замерла.

В полукруглом зале с низкими потолками царил полумрак. Неяркий свет источало огромное зеркало в серебряной раме, застывшее в воздухе. Картины в нем сменяли одна другую, но я была слишком взволнована, чтобы приглядываться. Я искала взглядом сражающегося Алеша, и как же была удивлена, когда увидела его, но отнюдь не в пылу схватки.

Одинокий и как никогда ранимый он стоял ко мне вполоборота. Его руки крепко сжимали плечи, а челюсти были стиснуты с такой силой, что казалось сейчас треснут. Глаза, не отрываясь следили за изображением в зеркале, и это казалось причиняло ему… боль.

По моему телу пробежали мурашки, и я почувствовала, как воздух застревает где-то в районе ребер. Медленно, ужасающе медленно я перевела взгляд на зеркало, и едва подавила в себе желание зажмуриться.

Пожар. Огонь кровожадным демоном разевал пасть и пожирал уже почерневшие от ужаса дома. Они кричали скрипами и тресками. Дым был производной этого хаоса, и воздух дышал этим удушающим дымом. Все купалось в дыму и огне - тлеющий угли, сгоревшая трава, обугленные тела. Выжившие, перемазанные с ног до головы в копоти люди сбились в кучку, точно испуганный скот. Дети жались к женщинам, женщины к детям. Мужчины… Мужчины поскуливали от ужаса.

Меж двух полусгоревших домишек свалилась черная, израненная пастью пожара балка, искры отлетели от земли, и их свет словно стал сигналом. Потому что следом в проеме показался силуэт. Черный плащ развевался позади него, шаг был решителен, но нетороплив. Подбородок был опущен, словно силуэт стеснялся своего лица, или точнее не хотел его показывать.

Дым, как зашуганный злобным хозяином пес, заскулил и отступил пред этим силуэтом, стал стелиться у его ног, ласкаться, прося поощрения. Мертвые зеленые глаза не удостоили преданного дыма и взглядом. В этих глазах царила безграничная пустота, будто они и не человеку принадлежали вовсе, но… Коротко постриженные каштановые волосы, прямой нос, высокие скулы. Это не мог быть никто иной, как Алеш. И это был он. И это был не он.

— Демон… — прошептала женщина, трясясь от ужаса и судорожно прижимая к своей груди чумазую девочку, которая обхватывала мать своими тонкими ручонками.

Алеш наклонил голову вбок, рассматривая положение с этого ракурса и, сделав еще шаг, остановился. Плащ позади него совершил странное движение, и только потом я поняла, что это была не ткань, а материя иного рода. То была сама тьма. Взгляд мужчины пробежался по его жертвам. По-видимому, ему было безразлично с кого начать свое пиршество смерти и хаоса. Он поднял руку, перебирая пальцами, и черное заклинание, стало формироваться, принимая форму круга со сложными узорами. Едва созрев, оно полетело в мужчину, который на руках отползал назад, с ужасом глядя на приближающуюся к нему смерть.

— Умри.

Он взорвался. Ошметки его плоти осели на траве, обуглившемся дереве и людях, что замерли недалеко от него. Кто-то истошно закричал. Ребенок зашелся в истерике. В глазах Алеша на мгновение зажегся огонек, будто убийство человека помогало ему чувствовать себя живым. Женщина, которая скорее всего была женой растерзанного магией бедолаги, с криком бросилась на убийцу. Тот остановил ее, вцепившись в горло.

Потухающий огонек интереса в его глазах снова стал разгораться, словно кто-то подул на тлеющие угли. Алеш с упоением наблюдал, как жизнь оставляло тело несчастной.

— Зачем? — захрипела женщина. На глазах ее выступили слезы, одна из них покатилась по грязной щеке, оставляя темный развод.

— Мама! — раздался плач из толпы, и у меня сжалось сердце.

— Мне скучно, — бесцветно произнес Алеш и вытянул шею, наблюдая, как женщину покинули остатки жизни. Он отбросил мертвое тело к ногам. Его взгляд плавно скользнул с уже поглощённого лакомства на еще не тронутые яства.

За людьми было страшно наблюдать. Со всех сторон их окружало пламя, они кашляли, падали на землю, но пятились, ведь впереди была угроза еще страшнее распахнутой огненной пасти. Кто-то бросался прямо в огонь, неистово веря, что от огня еще можно спастись, а вот Алеш не давал ни малейшей возможности выжить.

Мужчина возвел руки к небу и посмотрел наверх, на укутанное черными тучами и серым дымом небо.

— Это жертва тебе. Великий, — произнес он и усмехнулся.

Из рук его полилась тьма. Она скользнула к земле, и поползла точно змея, точно тысячи змей. Ее щупальца обвивали тела несчастных, хрустели кости, кричали люди, плакали дети. А Алеш просто смотрел в небо своим пустым взглядом.

Я не была в силах вынести еще хоть секунду этого ужаса. Зажмурила глаза, ощущая, как по щекам скатилась пара слезинок, но потом снова распахнула их, вместе со всхлипом, вырвавшимся из горла. В ужасной какофонии истошных криков и звуков смерти, меня не должно было быть слышно, но Алеш… Он напрягся сильнее и резко повернул голову в мою сторону.

Наши взгляды встретились. Он был готов к этому еще меньше меня и не смог скрыть невыносимую печаль и сожаление, которые плескались в его глазах, самоуничижительное чувство вины, которое разъедало его внутренности. Алеш моргнул, боль исказила черты его лица.

— Какого дьявола ты тут забыла?! — заорал он.

Я вздрогнула и от неожиданности сделала пару шагов назад, прижимая руки к груди, в инстинктивном жесте защиты. Его взгляд метался от зеркала ко мне, а на лице отразилась растерянность, которая через мгновение сменилась гневом.

— Ты… — выдохнула я.

— Что я?! Убирайся! Сейчас же!

От прежнего спокойного Алеша не осталось и следа. Его глаза лихорадочно горели, кулаки были сжаты, ноздри раздувались, он едва сдерживался, чтобы не убить меня или разрыдаться. За его спиной я уловила непонятное шевеление. Тьма произрастала из-под его лопаток и, клубясь, становилась похожей на крылья.

Боясь подумать о значении того, что увидела, я сосредоточилась на лице мужчины. Под маской гнева скрывалась боль. Я смотрела не него, и мое сердце сжималось от тоски. Передо мной стоял убийца, но от страха не было и следа, было чувство ему противоположное во всех отношениях. Я отчаянно хотела обнять Алеша. Хотела прижать его к себе, и позволить, наконец, ему открыться, выстрадать все чувства, что разрывали его душу на тысячи кусочков.

Я сделала шаг вперед. Он поднял руку и от пальцев его потекла тьма, собираясь в сложный узор.

— Уходи, — его голос сломался.

Во мне все вздрогнуло, а глаза защипало.

Не отталкивай меня. Позволь помочь.

Я сделала еще шаг.

— Вайлери.

Заклинание собиралось ужасно медленно. Алеш давал мне время развернуться и убежать. Но я не хотела бежать.

— Вайлери.

— Алеш, — прошептала я.

Мужчина закрыл глаза, сжал челюсти и качнул головой. За одно мгновение с ним произошли непонятные для меня метаморфозы. Тьма за его спиной исчезла. Выражение его лица успокоилось. Он снова был прежним собой.

Алеш посмотрел на меня и усмехнулся. У меня внутри все перевернулось. Его глаза… они были, как прежде - холодные и колючие. И можно было лишь только догадываться, что скрывается на дне пропасти, которую он таит за своей бетонной стеной.

— Принимая во внимание твою глупость, даю последнюю возможность уйти живой.

Заклинание было готово сорваться с его пальцев. Я с неприкрытой тоской посмотрела в его лицо, и на мгновение в его глазах что-то отозвалось мне. Но то было лишь кратким мгновением, которое не удержало бы его от моего убийства. Я развернулась и пошла прочь из пещеры. Послышался грохот камней, который заставил меня обернуться. Похоже Алеш запустил заклинание в стену, и та взорвалась под его натиском.

Неужели он, и правда, отправил бы его в меня?

Я замерла у входа, цепляясь рукой за камни. Мне требовалась минута, чтобы прийти в себя перед встречей с Тельви. Я разрешила себе такую роскошь, которая видимо был не позволительна для Алеша, потому что свет позади меня снова замерцал, а значит мужчина вернулся к своим ужасающим воспоминаниям.

— Мой братик… Где он? — раздался нежный детский голосок.

Я была не в силах слушать это и, сделав шаг, преодолела черное марево и едва не врезалась с Тельви. Мягкие лучи закатного солнца бальзамом пролились на мою истерзанную в той пещере душу.

— Госпожа Вайлери, — с облегчением улыбнулся мальчик. — Вас так долго не было. Как господин Алеш? Он не пострадал?

Это был сложный вопрос, и мне нужно было некоторое время, чтобы ответить на него. Мне просто нужно было пару минут, чтобы собраться с мыслями. Я стремительно подошла к обрыву и посмотрела вниз.

Увиденное раннее нахлынуло бушующим потоком, и я задохнулась.

Господи.

Господи. Мне просто было нужно... Мне было нужно раздвинуть мысли, потому что все это… Все это давило на меня, и я не могла… Я просто…

Я закрыла лицо руками.

Господи.

Если все это торчит у него внутри, как он вообще справляется? Как он до сих пор не сошел с ума? Все эти крики, все эти убийства, вся эта жестокость…

Я согнулась пополам, ощущая подступающую к горлу тошноту. Опустилась на колени и уткнулась лбом в землю. Мне нужно было взять себя в руки. Мне нужно было подняться. Но я не могла, потому что мое тело сотрясала дрожь.

На мое плечо опустилась теплая ладонь.

— Госпожа Вайлери? — испуганно спросил Тельви. — Вам плохо?

Я уцепилась за его голос. Он стал спасительной соломинкой в мире истошных криков, огня и дыма. Он потянул меня за собой наружу, и я, наконец, смогла перестать дрожать.

Справившись с собой, чудом смогла выпрямиться и посмотрела на землю меж своих ног.

— Черт… — прошептала я. Так меня уже давно не уносило.

Тельви молча взял меня за руку. Я посмотрела на наши переплетенные пальцы и подумала о том, что утешать-то по большей части нужно было не меня. Я лишь мельком коснулась души Алеша, он не пустил меня дальше порога, но я могла предположить, там в его душе скрывается целый многоквартирный дом, и в каждой из его комнат клубится губительная тьма. Я действительно не знала, как ему помочь… Да и вообще можно ли вообще ему помочь?

Попыталась структурировать мысли, чтобы навести порядок среди хаоса, что царил в голове.

В прошлом Алеша, что-то произошло, отчего он стал таким. Я просто не верила, что он от нечего делать пошел и начал всех мочить налево и направо. Слишком безжизненным был его взгляд.

Он упоминал Великого… Значит, был с ним связан. Однако мужчина, презрительно кривя губы, говорил, что не является колдуном. Либо он врал, либо действительно колдуном не являлся. Но тогда напрашивался закономерный вопрос? Кем же он тогда был? Потому что он явно был кем-то. Мне вспомнился крик женщины, от которого меня передернуло.

— Тельви, а ты знаешь, кто такие… демоны?

Тельви потер нос краем рукава и посмотрел на меня немного виновато.

— Не думаю, что знаю наверняка.

— В каком смысле? — нахмурилась я, стараясь полностью сосредоточиться на нашем диалоге, чтобы не думать об увиденном в пещере.

—Мне кажется, я знаю, но я не помню, чтобы кто-то мне об этом говорил, может быть, я это придумал…

— Все равно, — качнула я головой. — Мне хочется узнать хоть что-то.

Тельви теперь потер щеку, и я забеспокоилась еще сильнее. Раньше я не наблюдала у него вот таких приступов чесотки. Он что-то мне не договаривал? Он что-то знал, но не хотел рассказывать? Вот уж не ожидала такого от Тельви.

— Демоны… Ну… Они… Мне кажется… Это те…

Я вглядывалась в лицо Тельви, пока он мямлил, наблюдая его бегающий взгляд и мнущие друг друга пальцы. Увиливать от ответа он не умел совсем.

— Это те… — выдавил он, наконец. — Те, кому зло предлагает особый договор.

Было ясно что, какой такой особый договор им предлагают, мне не скажут.

— И этот договор отличен от договора колдунов?

— Да… Я думаю… Мне кажется, но я же… Я наверняка это придумал, когда сам размышлял об этом… Когда услышал, что есть демоны… Точнее, я ни от кого не слышал такого. Я думал, что может быть, если есть колдуны, то есть демоны.

Он поднял на меня свои голубых глаза и, увидев, с каким скептизмом я на него смотрю уткнулся взглядом в траву под ногами.

— Тельви, если ты не хочешь – не говори. Ты не обязан отвечать на все мои вопросы. Вон, посмотри на Алеша, — я подумала мгновение. — Хотя нет, не смотри, это уже крайность. Но…

Мальчик тяжело вздохнул, не ожидая ничего хорошего от этого «но».

— Как ты считаешь, Алеш может быть демоном?

Тельви вздрогнул всем телом и резко посмотрел на меня. Глаза его тут же заполнились слезами, и я совсем растерялась.

— Вы тоже это поняли, да? Я так надеялся, что ошибся…

— Тельви… — немного ошарашено прошептала я, вытирая слезу, катящуюся по его худой щеке. — Почему ты так расстроен? Ты боишься его?

— Нет! — тут же яростно воскликнул он. Мальчик будто хотел защитить Алеша этим восклицанием. — Я не боюсь его. Мне… Мне жаль.

Я наклонила голову, пытаясь поймать выражение его глаз.

— Жаль также, как жаль колдунов? Жаль потому, что хорошие люди творят злые дела?

— Нет, не так… — горько прошептал он.

— Тогда почему же тебе его жаль?

— Потому что… — его плечи опустились, а лицо покинули краски, он жалобно посмотрел на меня. — Можно, я не буду отвечать?

— Конечно, можно, — тут же ответила я и прижала его к груди, уместив свой подбородок на его макушке. Моя рука поглаживала его по спине. — Конечно, можно.

Я испытывала противоречивые эмоции. С одной стороны, я была зла на себя, что довела ребенка до такого состояния, с другой – испытывала разочарование, что так и не докопалась до истины. В любом случае, копать придется где-то в другом месте. Очевидно, что эта тема, как открытая рана для Тельви, и я не собиралась совать в нее свой палец, смачно приправленный солью.

В любом случае, у меня было уже что-то. А точнее, очень даже многое.

Алеш был демоном.

Знать бы еще что это значит. Но я все же надеялась, что в этом мире слово «демон» имело другое значение. Мне бы очень не хотелось узнать, что мой спутник – падший ангел и искуситель невинных душ, прибывший из самого ада.

Мы с Тельви все еще сидели, обнявшись, а меж тем солнце все с большим упорством пряталось за горизонт. Вскоре на землю опустились сумерки, заметно похолодало, и нам пришлось собрать немного хвороста и развести костер, чтобы не замерзнуть.

Пока я смотрела в огонь меня раздирало беспокойство, но я точно была уверена, что больше не зайду в эту пещеру. У такого развития событий не было позитивного исхода. Тут либо моя нервная система не выдерживает, и я разражаюсь полномасштабной истерикой, либо меня замечает Алеш, и теперь уже без колебаний убивает на месте. Я барабанила пальцами по колену и беспрестанно оглядывалась на вход в пещеру.

Язычки пламени с хрустом поедали тонкий хворост, на меня нахлынули видения из пещеры.

Господи.

Я затрясла головой, чтобы избавиться от воспоминаний. Они причиняли боль. Но почему же тогда Алеш их смотрел? Я замерла.

Пещера показывала эти картины из прошлого только тогда, когда Алеш глядел прямо в поверхность зеркала. Получается это зеркало во время прямого взгляда, каким-то образом высасывало болезненные воспоминания и… Питалось ими? Нет… Тогда оно не показывало бы их… Скорее… Оно питалось эмоциями, которые эти воспоминания вызывали. Да, конечно. Вот что за жертва нужна, чтобы пройти в чудесный город. Собственная боль.

На самом деле все это похоже на… Дориана. Я имею в виду, он работает по тому же принципу, разве нет? Накачивает ложной уверенностью в моем всемогуществе, а затем пьет эти ощущения, пьет мою энергию. Значит ли это, что у зеркала и у Дориана один и тот же мастер? Или… Я выпрямилась и посмотрела на Тельви, который немного недоуменно улыбнулся в ответ на мой пристальный взгляд. А что, если их объединяет не единство мастера? Что если… Что если и зеркало, и Дориана просто сделали Слепые?

Так вот кто такие Слепые?

Мастера, которые могут работать с материей столь тонкой, как душа? Это, разумеется, все очень здорово, но почему мне не перепало кусочка от этого прекрасного таланта?

Но я же Слепая, ведь так? А значит, может есть просто другой подвид Слепых, которые специализируются на чем-то еще? Не может же быть такого, что всех Слепых ровняют под одну гребенку.

— Тельви, ты, и правда, ничего не знаешь о Слепых? — спросила я, тяжело вздохнув.

— Нет, — виновато ответил он. — О них я никогда не думал. Точнее, я просто думал, что это люди, которые не видят. Я не знал, что так называют людей с душами из темноты.

— Жаль… — пробормотала я и, опустив взгляд на землю, с удивлением увидела носки сапог. Мой взгляд тут же поднялся выше, и я вперилась взглядом во вполне обычное лицо Алеша. Разве что темные круги под глазами выдавали усталость, но возможно то была лишь игра теней от костра. Мужчина не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.

— Нам нужно идти.

— Прямо сейчас? — осторожно спросила я. По моему субъективному мнению, Алешу было бы лучше немного отдохнуть.

Он посмотрел на меня зло, как мне показалось, и процедил сквозь зубы:

— Да. Прямо. Сейчас.

Мужчина точно злился. Тельви тихонечко вздохнул. Видимо он был не рад, что мы с Алешем вроде как опять поссорились. Но мы ведь не ссорились, просто… Так получилось.

На сборы и тушение костра ушло не так много времени и вскоре я снова стояла у входа в пещеру. Алеш видимо тоже вспомнил о том, что я вхожу сюда не в первый раз, потому что мне от него достался взгляд, исполненный скрытой злостью.

Видимо, я довольно сильно его задела, тем, что подсмотрела картины из его прошлого, если он все никак не может справиться с собой, и смотреть на меня как обычно. Точнее, я не задела его, а сбила с толку. Он скорее всего не был готов, чтобы кто-то увидел то, что он так отчаянно пытался скрыть, и сейчас просто не знал, как реагировать.

По крайней мере, я так полагаю.

— Господин Алеш, с вами все в порядке?

— Бывало и лучше.

Я не стала принимать это высказывание на свой счет.

Моя лошадь фыркнула и попятилась, чего-то испугавшись. И я ее понимала. Теперь тьма не казалась мне ни капельки притягательной. А даже наоборот. У меня было чувство, что мне снова предстоит сделать что-то неприятное, каждая клеточка моего тела не желал идти туда. Пусть хоть потоп случится, начнется пожар, эпидемия чумы – все что угодно, но только не вход в эту пещеру.

— Идем, — скомандовал Алеш и первым вошел, ведя за собой Кару, которая раздувала ноздри и ширила глаза, но все же покорно шла за хозяином.

Меня пропитало уважение к этому мужчине. Настоящее уважение.

Я познала лишь часть неприятных эмоций, которыми щедро одаривала эта пещера, и все внутри меня сопротивлялось тому, чтобы я снова вошла. И это - нормально. Это психология, защитный инстинкт из серии – «нам там плохо, поэтому мы туда не пойдем».

А вот Алешу было хуже в триста раз, если не больше, но он все равно шел. При том, что в Доку-Ичи было нужно даже не ему, а мне. Тельви следом за мужчиной шагнул в пещеру, я же продолжила смотреть в ее мрак, пока на меня не снизошло озарение.

Будь Алеш таким циничным подонком, которого так отчаянно из себя изображал, он просто послал бы в пещеру меня. Ведь по его логике все имело цену? Мне было нужно пройти, значит я и должна была платить за вход. Но он не только не отправил меня туда, но даже и не предложил так поступить. Просто пошел и сам принял на себя весь удар. Не думаю, что ему так уж были приятны его воспоминания, да и эмоции, которые они вызывали, явно были не радужными, но все же… Но все же…

Что, черт возьми, с тобой не так, Алеш?!

Что с тобой случилось?!

В любом случае… Я качнула головой. Еще секунда промедления, и меня явно убьют. Я дернула лошадь за повод и шагнула во мрак. К моему удивлению, Алеш совсем не злился за то, что я так долго копошилась у входа. Он кинул на меня быстрый взгляд, будто проверяя все ли со мной в порядке и, убедившись, что наш маленький отряд в сборе повел нас по темному коридору в сторону комнаты с зеркалом.

Цокот копыт эхом разносился от стен пещеры, перебивая звук наших тихих шагов.

Я же смотрела на спину Алеша, и с каждым мгновением все больше удивлялась.

Мне показалось, или он понимал, как мне тяжело было снова войти? И поэтому ни капельки не разозлился? Мы вошли в полоску мягкого света, источаемого зеркалом. И я на мгновение зажмурилась, боясь, что зеркало опять станет показывать нечто ужасное, но ничего такого не произошло, и я осторожно открыла глаза.

Позади зеркала был открыт проход, откуда-то сверху на него лился сине-зеленый свет, из-за которого нельзя было разобрать ничего вдалеке. Алеш подвел Кару к этому проходу и, махнув рукой, усмехнулся, но как-то болезненно, словно ему нужно было время на восстановление своей беспечной усмешки.

— Добро пожаловать в Доку-Ичи.