Глава 11

Увиденное на кухне словно протрезвило и привело в чувство меня саму. Я вылетела из кухонных помещений и с минуту жадно вдыхала чистый, морозный воздух, подняв голову к сумрачному небу. Неожиданно то, с чем я шла к поварам, отошло на второй план. «Затык с поставками» потерял важность. Как и необходимые разборки с прачечной. Нет, к прачкам я все же схожу. Но перед этим…

— Крэй, скажи, пожалуйста, а как в Къельберге обстоят дела с почтой? — поинтересовалась у охранника, старательно подбирая слова. Мне нужно было, чтобы он не догадался о моих страхах. Пусть думает, что целительница привыкла в столице к услугам магов, которые при необходимости являлись домой.

— Леди хочет отправить письмо? — скрипуче поинтересовался в ответ ветеран. И сокрушенно выдохнул: — Придется ждать, пока лорд не вернется. Магией отправлял только он. А почтовые артефакты до столицы не пробивают расстояние. У нас есть один. Но он настроен на ближайший городок и больше служит для того, чтобы горожане в случае чего могли позвать на помощь. Ну и мы иногда просим какие-то мелочи. А вот до столицы, так это только лорд Грейвс. — Крэй немного помолчал и осторожно добавил: — Наверное, и у приезжего инспектора есть возможность отправлять отчеты…

— К нему я точно не пойду, — фыркнула я, рассеяно проводив взглядом промчавшегося мимо по какому-то поручению мальчишку. А у самой сердце в груди запнулось. Выходит, я боюсь не напрасно? И де Вер вполне мог сообщить маркизу, что отыскал его беглую невесту?.. Если у него есть собственный артефакт или запечатанный вестник, то за моей головой уже могли выслать погоню.

Я отвернулась, делая вид, что любуюсь начавшими падать с хмурого серого неба редкими снежинками. Пока они были крошечными и слабыми, беспомощными, как я. Но я уже знала, насколько в Къельберге обманчиво это впечатление. Снегопад мог так и прекратиться, уронив на землю сотню-другую миниатюрных кружевных льдинок. А мог продолжиться примчавшейся на крыльях ветра вьюгой…

Будто подслушав мои мысли, из-за угла башни, в подвале которой располагалась кухня, налетел сильный порыв ветра. Дернул за юбку и плащ, дохнул в лицо ледяным холодом. Я невольно поежилась и услышала:

— Идемте в помещение, госпожа, — ветеран по-отечески ворчал на меня. — Простудитесь.

Я без звука позволила Крэю отвести меня в тепло, даже не особо обращая внимания на то, куда он меня ведет. Все мысли были заняты де Вером, маркизом и возможным письмом в столицу. Опомнилась, лишь когда обнаружила себя у подножия лестницы, ведущей в жилую башню. А над головой пронесся звук гонга, уведомляющий о времени обеда. И удивилась: как-то незаметно прошло полдня.

Сразу идти в столовую в таком виде было нельзя. После посещения кухни от меня несло не пойми чем: чадом, кислым пивом Бруно и сыростью подвала. А если я хочу, чтобы де Вер продолжал терять самообладание при моем появлении, я не должна выглядеть как кухарка, только что закончившая потасовку за половник.

— Крэй, подожди меня, пожалуйста, здесь, — попросила я ветерана, едва мы добрались до двери в мою комнату.

Он молча кивнул и замер у косяка, мгновенно будто превратившись в окаменевшую статую. А я вошла внутрь и с облегчением прикрыла за собой дверь.

Комната встретила меня уже ставшей привычной обстановкой и мягкой, уютной тишиной. Такой, что после кухонного гама и лазаретной суеты хотелось просто раствориться в ней. Но тишина не заглушила того, что угнездилось внутри меня. Тревога не собиралась меня покидать. Она устроилась рядом, как непрошеный гость.

Я подошла к умывальнику и плеснула в лицо ледяной водой, смывая липкое ощущение кухонной копоти. Холод помог прогнать остатки неприятных ощущений после разговора с поваром. Но слова Крэя о почте де Вера все равно не давали покоя. Если Арман уже отправил вестника… ведь он вполне мог… Сколько времени потребуется маркизу, чтобы снарядить отряд? Неделя? Две? Они ведь не станут передвигаться с почтовой каретой, как я. А пройдут порталами. Райкер к этому времени может не успеть вернуться.

Содрогнувшись от представленной картины, я опустила взгляд на свои пальцы — тонкие, аккуратные, будто созданные для чего-то более мирного, чем все, что происходило вокруг. На мизинце тускло блестел перстень Грейвса, и от этого блеска внутри что-то болезненно сжалось. «Твоя задача — дождаться меня». Но что, если вместо него первыми появятся те, кого я так боюсь? Что мне тогда делать?

К беспокойству из-за маркиза добавлялся еще один страх: тот самый, связанный с нападениями нежити. Райкер ушел к хребту разбираться с тем, что там «зашевелилось», и забрал с собой лучших. А если эта костяная тварь была только первой, то что еще может появиться в его отсутствие? Я представила утренний туман, из которого выходят не единицы, а десятки таких существ, и как стены Кьельберга, которые сейчас латают как попало, просто не выдерживают…

— Соберись, тряпка, — с отвращением прошептала я своему отражению в мутноватом зеркале. — Паника еще никому не помогала ставить диагнозы.

Я быстро сменила платье на чистое, застегнула ворот и заново переплела волосы. Де Вер не должен был увидеть во мне ни капли слабости, а небрежность в одежде выдала бы мой страх лучше любых слов. Для него расхлябанный вид стал бы верным признаком того, что я сломлена и беззащитна. Поэтому мне нужно было выглядеть безупречно — спокойно и уверенно, чтобы ни одна выбившаяся прядь не выдала того, как сильно у меня на самом деле дрожат руки.

Когда мы с Крэем вошли в обеденный зал, там уже было людно. И пахло здесь, как и прежде, одуряюще вкусно — пряными травами, печеным тестом и томленым мясом. Даже странно, что поварам удавалось добиваться подобных результатов в той грязи, что я сегодня увидела. Именно этот привычный, уютный аромат столовой столько времени вводил меня в заблуждение, не позволяя даже заподозрить, какой хаос и грязь скрываются за закрытыми дверями кухонных подвалов. Теперь же я знала: этот запах — лишь красивая ширма.

Даже не глянув в сторону кресла Райкера, я снова направилась к нижнему концу стола. Хорн уже сидел там, о чем-то негромко переговариваясь с Гэрриком. При моем появлении они замолчали и синхронно встали, одновременно приветствуя меня и освобождая мне место. Это движение было настолько слаженным, что я невольно улыбнулась. И только потом, усаживаясь за стол, будто бы случайно бросила взгляд в противоположную сторону.

Де Вер сидел на своем «законном» месте. На этот раз он не пытался захватить торец стола — видимо, утреннее фиаско больно ударило по его самолюбию. Он медленно пил вино, глядя на меня поверх края кубка. Но что меня насторожило, так это то, что в его взгляде не было ярости, только холодное, расчетливое любопытство. Так смотрят на редкое насекомое, которое внезапно проявило характер, прежде чем приколоть его булавкой к бархату.

Я села, чувствуя на себе взгляды офицеров. Слуги разносили обед — сегодня это была густая похлебка с крупными кусками мяса и свежий, еще теплый хлеб.

— Леди Илена сегодня удивительно деятельна, — раздался в тишине голос Армана. Он не повышал тона, но его слова отчетливо разнеслись по залу. — Слышал, вы решили лично проинспектировать наши... закрома? Право слово, такая забота о чистоте полов подошла бы скорее экономке, чем даме вашего круга.

Я, не спеша, отломила кусочек хлеба.

— Видите ли, лорд де Вер, медицина учит, что чистота — это залог здоровья. А здоровье гарнизона — это залог того, что крепость не падет, пока ее лорд в походе. Я предпочитаю врагов, которых можно встретить с мечом в руках. А тифозная горячка бьет в спину и не разбирает чинов. Возможно, где-то в столице на грязные полы и смотрят сквозь пальцы, но здесь мы не можем себе позволить такую роскошь.

Хорн одобрительно хмыкнул, вгрызаясь в хлебную корку. Де Вер чуть сузил глаза.

— Ваше рвение похвально, — мягко отозвался он. — Главное, чтобы вы не забывали: порядок в крепости — это не только чистые котлы, но и следование букве закона. А закон, как вы знаете, штука неповоротливая, но очень тяжелая. Она всегда настигает тех, кто пытается от нее убежать.

Он улыбнулся — одними губами. И в этой улыбке я отчетливо прочитала: «Я уже написал. Помощь в пути».

Эта мелкая стычка испортила мне и настроение, и аппетит. Ела я машинально, не чувствуя вкуса, будто жевала картон. А после обеда чувствовала себя так, будто вместо пережеванной пищи проглотила кусок льда. Слова Армана про «букву закона» застряли в голове, как заноза: вроде мелочь, а вытащить не получается. Гордость — вещь дорогая, но золота не приносит. А значит, дело не в эмоциях. Скорее всего, у маркиза есть конкретный расчет: мое наследство или что-то с ним связанное, какая-то причина, о которой я пока могу только гадать. И чем больше я думала об этом, тем яснее становилось: он ищет меня не из прихоти, а потому что я для него часть какой-то большой схемы.

Значит, дело в наследстве. В той самой шахте в предгорьях, о которой в памяти Илены зияла огромная дыра. Я пыталась вспомнить хоть что-то, но мысли были похожи на мутную воду в заброшенном колодце: сколько ни вглядывайся, дна не увидишь.

— Крэй, в этой крепости есть библиотека? — спросила я ветерана, когда мы вышли из обеденного зала. На этот раз из столовой мы ушли в числе первых. А де Вер все еще оставался за столом, накачиваясь вином. К еде, насколько я заметила, он даже не притронулся.

— Громкое слово для пары книжных шкафов в восточной башне, леди, — прохрипел в ответ ветеран, но послушно повернул в нужный коридор, не дожидаясь просьбы с моей стороны. — Лорд Грейвс там редко бывает, он больше по части карт и донесений. И они все хранятся у него в кабинете, чтобы не бегать. Но старые книги там есть.

Крэй оказался прав: несколько шкафов, содержащих в себе больше пыли, чем книг, библиотекой назвать было нельзя. Небольшая и холодная комната, отведенная под это дело, встретила нас пустотой, тишиной, запахом старой кожи и вековой пыли. Книг было немного, но они стояли на полках плотно, как солдаты в строю. Я подошла к стеллажу, надеясь найти хоть какой-то атлас или справочник по экономике земель. Пальцы мгновенно стали серыми от грязи, а в горле запершило от поднявшегося в воздух серого облака.

Крэй привычно замер у входа, прислонившись плечом к косяку. Он выглядел как старый пес, который охраняет покой хозяина, но при этом ворчит на каждый шорох. А я принялась перебирать содержимое полок.

— Поищу что-то про южные предгорья, — пробормотала я, скорее для самой себя, перебирая содержимое шкафов.

Чего здесь только не было! Книги напоминали старых, забытых всеми ветеранов: одни в тяжелых кожаных переплетах, похожих на панцири, другие — совсем дряхлые, с разлохмаченными краями страниц. Рядом с толстыми журналами крепостных донесений, где скучно перечислялись мешки с овсом и количество перекованных подков, ютились старые травники. Я открыла один — пергамент хрустнул, как сухой лист под ногами, а между страниц обнаружился чей-то давно засохший и превратившийся в серую пыль цветок.

Тут же лежали свернутые в тугие трубки карты. Любопытства ради я развернула одну: она была нарисована от руки и больше напоминала запутанный лабиринт, где горы были похожи на зубы дракона, а леса — на клочки нечесаной шерсти. Никаких точных координат, только туманные пометки вроде «здесь дуют злые ветры» или «каменистая пустошь». В углу полки я наткнулась на целую стопку налоговых описей пятидесятилетней давности — тяжелые, неподъемные тома, от которых несло плесенью и безнадежностью. Среди этого бумажного хаоса найти крупицу информации о конкретной шахте было все равно что искать иголку в стоге сена, который к тому же решили завалить старыми доспехами.

Тишину прервал топот сапог. В дверях появился молодой солдат, один из тех, кто обычно дежурил у караулки.

— Мастер Крэй! — выдохнул парень, утирая пот со лба. — Капитан Хорн срочно зовет. Говорит, возник спор по поводу ночных постов на западной стене, а вы единственный, кто помнит, как там ставили людей в сильный буран. Сказал, на пять минут, не больше.

На миг сердце запнулось: неужели опять?.. Новое нападение?.. Но когда парень заговорил о споре из-за постов, с плеч будто камень свалился. И все же внутри шевельнулось недоброе предчувствие, слабое и назойливое, как жужжание мухи у самого уха. Почему именно сейчас?

Неожиданно я осознала, что Крэй оказался для меня не просто охранником. Он был как старый надежный щит, закрывавший от всего этого мира. И теперь, когда щит просили убрать, я ощутила себя непривычно голой и беззащитной. Быстро же я привыкла к присутствию телохранителя… Но Хорн в отсутствие Райкера был в крепости законом, а выглядеть в глазах солдат испуганной девчонкой, которая не может сама переставить книгу на полке, мне не хотелось.

Крэй нахмурился, его густые брови сошлись у переносицы. Он перевел взгляд на меня, потом на солдата.

— Хорн знает, что я при леди.

— Так он велел мне здесь остаться, пока вы ходите, — парень вытянулся во фрунт. — Сказал, пока леди Илена в башне, ей ничего не грозит, а я караулить буду.

Я видела, как в Крэе борются дисциплина и преданность приказу Райкера. Но Хорн был сейчас в крепости командиром.

— Идите, Крэй, — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я никуда не уйду от этих полок, а парень присмотрит за дверью. Хорну вы сейчас нужнее.

Мое вмешательство перевесило сомнения ветерана. Крэй коротко кивнул и, тяжело припадая на раненую ногу, вышел. Его шаги еще долго отдавались в коридоре, пока окончательно не затихли где-то в недрах башни.

Новобранец занял его место у косяка, но вел себя как-то слишком суетливо. Вместо того чтобы просто стоять, он начал обходить комнату, делая вид, что проверяет засовы на узких окнах, и при этом старательно отводил глаза. Я проводила его угловатую неловкую фигуру прищуренными глазами. Наверное, это после спокойной уверенности Крэя в поведении этого парня мне мерещилось черт те что.

Но тишина в библиотеке теперь не казалась мне уютной. Она стала колючей, как шерстяной платок на воспаленной коже. О вдумчивом поиске теперь не могло быть и речи. Я замерла с книгой в руках, прислушиваясь к каждому шороху. И услышала…

Дверь скрипнула снова, впуская в комнату полоску света и едва заметный запах дорогого парфюма. Солдат, к моему ужасу, даже не взглянув на вошедшего, просто молча выскользнул в коридор, словно тень, и прикрыл за собой дверь. Ловушка захлопнулась с негромким, но очень отчетливым щелчком.

Я вздрогнула и прижала к груди тяжелый том в кожаном переплете, словно щит. Арман стоял у окна, и свет заходящего солнца делал его лицо похожим на застывшую маску из воска.

— Вы очень предсказуемы, — он медленно двинулся ко мне, обходя стол, и его пальцы небрежно скользнули по полке, смахивая серый налет. — Догадались, наконец, и решили изучить границы своих владений, Илена? Или надеетесь, что в этих пыльных свитках спрятано спасение от гнева д’Артуа? Бросьте. Маркиз привык все делать по закону. А бумага — очень ненадежный щит. Она рвется гораздо легче, чем обещания северных дикарей. И никакие старые указы не залатают дыры в вашем плане побега.

Я непроизвольно сглотнула. От слов де Вера веяло безнадежностью. Светлые глаза давили и лишали воли. Но сдаваться так быстро и легко я не планировала:

— Вы ведь просветите меня, не так ли? Раз уж так удачно «освободили» Крэя.

— Ваш ветеран — хороший солдат, но он слишком верит в приказы, — Арман хмыкнул и медленно двинулся в мою сторону. От него ощутимо несло вином. — А вы слишком верите в Грейвса. Вы ведь даже не представляете, на чем сидите, дорогая моя. Ваша шахта в предгорьях... Маркиз д’Артуа не из тех, кто гоняется за беглыми девчонками ради забавы. Как инспектор, я видел много описей, но эта... Ваша шахта — это не уголь и не медь. И не просто дыра в земле. Это единственное место, где добывают «слезы дракона». Редчайший кристалл для магических артефактов столицы. Пока вы живы и не замужем, шахта принадлежит вам. Как только вы станете женой маркиза, она перейдет в его полное распоряжение.

Он остановился так близко, что я почувствовала аромат его сандалового парфюма. Здесь, среди пыли, он казался чужим и удушливым.

— Вы — не женщина для них, Илена. Вы — ключ от сокровищницы. И Грейвс это знает не хуже маркиза. Думаете, он защищает вас из благородства? Грейвсу нужны эти камни, чтобы удержать свою крепость. Как только маркиз предложит ему цену повыше — например, полное прощение за старые грехи или снабжение на десять лет вперед — Райкер сам упакует вас в дорожный сундук. Воины умеют считать выгоду куда лучше, чем читать стихи.

— Вы лжете, — мой голос дрогнул, и Арман тут же это заметил. Его губы растянулись в тонкой, неприятной улыбке.

— Неужели? Спросите своего лорда-протектора, если он вернется. Спросите, почему он так поспешно надел вам на палец свой перстень. Это не символ любви, Илена. Это метка собственности на очень дорогой товар. Но у вас есть шанс. Маркиз — человек злопамятный, но практичный. Если вы придете ко мне сегодня вечером, мы найдем способ убедить его, что вы были... не в себе. В конце концов, в тихом поместье на юге дышится куда легче, чем в подвалах Вельдентара. — Де Вер не сводил с меня глаз. Арман наклонился чуть ближе, и я ощутила его дыхание — холодное и пахнущее винными парами. — Подумайте, пешка. Короли всегда жертвуют такими, как вы, чтобы выиграть партию. Не ждите, пока вас просто сбросят с доски.

Слова прогремели в тишине помещения как приговор. Мне, моим надеждам и мечтам. Де Вер развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине библиотеки. И пылинки, кружащиеся в луче света, теперь казались мне не золотом, а пеплом от моих надежд на то, что в этом мире кто-то может дорожить мною, а не правом владеть шахтой со «слезами дракона».

Полностью опустошенная, оставшись в одиночестве, я медленно опустилась на стул, все еще прижимая к себе тяжелый атлас. Тишина теперь казалась мне не дружелюбной и уютной, а выжидающей, словно притаившийся хищник. Руки заметно подрагивали. И от этого казалось, что страницы книги мелко вибрировали, вторя моему сердцебиению.

«Пешка», — повторила я про себя. Слово было коротким и резким, как удар хлыста.

Райкер оказался прав. Арман де Вер был змеей, теперь это я знала точно. Но даже змеи иногда кусают правдой, если она ядовитее лжи. Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти лицо Райкера. Его золото во взгляде, жар его рук, тот отчаянный, неистовый и сокрушительный поцелуй на рассвете. Был ли это порыв страсти или... действительно маркировка ценного груза? Жест, призванный усыпить мою бдительность?

В моем прежнем мире мужчины дарили кольца в знак любви. Но в этом мире, где магия тесно соседствует с кровью и политикой, перстень лорда-протектора — это прежде всего печать. А печать ставят на то, что принадлежит тебе. На мешки с зерном, на указы о казни... на ключи от сокровищницы. Так что же я для Райкера?

«Он ничего тебе не обещал, Елена», — трезво напомнил мне внутренний голос. — «Ни любви, ни верности, ни общего будущего. Он пообещал сжечь мир, если тебя не найдет. Но разве хозяин не скажет то же самое о пропавшем сундуке с золотом, который призван помочь ему выиграть войну?»

Кьельбергу нужны мечи. Нужна еда, нужны дрова, нужны люди. А Райкер — не романтичный герой из книжки, он командир обреченной крепости на краю мира. Если на одной чаше весов окажутся жизни десятков его солдат, а на другой — строптивая девчонка с правом владения шахтой... Выбор для такого человека очевиден. И этот выбор будет сделан не сердцем, а холодным расчетом полководца.

Стало трудно дышать. Будто в помещении разом закончился воздух. Я вскочила со стула, чувствуя, как пыль забивает легкие. Апатия и отчаяние сменились лихорадочной жаждой деятельности. Мне нужны были факты. И я принялась лихорадочно перерывать полки, без разбору хватая свитки и папки с налоговыми описями. Книги в тяжелых переплетах падали на пол с глухим стуком, похожим на удары молота. В них не было необходимой мне информации.

Наконец, когда за окном уже начало темнеть и на стенах библиотеки с тихим звуком один за другим стали зажигаться магические светильники, я наткнулась на массивную книгу в потемневшем от времени кожаном переплете. «Реестр земель и достояний центральных провинций». Пальцы, испачканные в серой пыли, дрогнули и принялись суетливо перелистывать страницы.

Вот оно!.. Старая карта окрестностей Вельдентара, где мои родовые земли граничили с королевскими лесами. Маленький кружок, обведенный красными чернилами. И приписка на полях, сделанная чьим-то мелким, въедливым почерком: «Рудник „Слезы Дракона“. Ожидаемая выработка — 40 карат в месяц. Единственный источник стабильного кристалла для столичных мастерских артефакторов. Статус: неделимое наследство по линии рода...»

Я никогда не была хорошим математиком. Но с логикой дружила всегда. И сейчас все внутри мгновенно похолодело от осознания. Сорок карат в месяц. В мире, где магия — это не цирковые фокусы на площади, а артиллерия, медицина, быт и защита границ, такие камни могут стоить дороже жизней целых полков. Это уже не просто богатство. Это власть в ее самом чистом, концентрированном виде. Тот, кто владеет шахтой, владеет лояльностью магов и вниманием короны.

Теперь упорство маркиза д’Артуа обрело для меня совсем другие и очень четкие очертания. Он за мной не ради задетой чести охотится. Он идет за источником силы. От такого не отказываются из-за капризов невесты. Ради такого идут по трупам близких и друзей. Его не остановят ни горы, ни снег, ни даже Райкер Грейвс, если тот станет у него на пути. И это было по-настоящему страшно.

Но был и другой вопрос, который жег сердце холодным огнем. Моя семья. Мой брат. Насколько я помнила из обрывков памяти Илены, шахту, ее наследство «проиграли» или «отдали за долги». Но сорок карат «слез дракона» ежемесячно... никакой карточный долг не может быть настолько огромным. Я успела неплохо узнать родных Илены. Семья не могла просто так расстаться с курицей, несущей золотые яйца, если только их не прижали к стене чем-то потяжелее денежных расписок. Здесь пахло не просто азартом брата, а чем-то похлеще, чем-то таким, в чем я была лишь удобным инструментом для передачи прав собственности. Проигрыш брата был лишь ширмой, удобным поводом, чтобы легализовать захват сокровища, которое маркиз д'Артуа считал своим по праву сильного. А это значит, что я обречена…

Я почти перестала дышать, глядя на эти строки. Бумага была старой, пожелтевшей, но буквы на ней горели для меня ярче глаз Райкера. Де Вер не солгал. Я действительно была не просто беглянкой. Я оказалась золотой жилой, из которой можно было бесконечно черпать силу и власть.

Тяжелые шаги в коридоре заставили меня вздрогнуть. Судорожно засунув папку обратно в шкаф и привалившись к полке, я постаралась выровнять дыхание.

Кажется, целую вечность спустя дверь открылась, и на пороге появился Крэй. Он выглядел усталым, на лбу блестели капли пота, а хромота стала заметнее. Но войдя, старый солдат первым делом быстро окинул помещение цепким взглядом. И только потом сообщил:

— Капитан Хорн просит прощения, леди Илена, — прохрипел он. — Спор был пустяковым, но без старой памяти не обошлось. Я провожу вас в лазарет? Скоро ужин. Засиделись вы тут в пыли.

Я посмотрела на Крэя. В его выцветших глазах не было места для сантиментов. Только не рассуждающая готовность исполнять приказ. Старый пес, который не думает о морали, пока хозяин указывает цель. Верил ли он в то, что охраняет «свет» своего лорда, или знал, что сторожит самый ценный актив Грейвса? Была ли я для него человеком, или просто единицей в реестре имущества, которую приказано беречь любой ценой?

Ответа на этот вопрос у меня не было. И задавать его Крэю я считала бессмысленным. Даже если он и знает ответ, мне правду не скажет. Так уж устроен этот мир: женщины в нем — хорошенькие глупышки, недостойные делить тяготы с мужчинами.

— Да, Крэй, — голос мой был сухим и бесцветным, как пепел, оставшийся в камине. — Пойдемте. Здесь действительно больше нечего искать.

Я вышла в коридор, чувствуя на пальце тяжесть перстня. Теперь он казался мне не щитом, а кандалами. И золото в его камне больше не напоминало глаза Райкера. Теперь оно пахло только деньгами и кровью.

Едва мы вышли из тяжелых дверей восточной башни, ледяной воздух Кьельберга ударил в лицо, с легкостью выбивая из легких остатки библиотечной пыли. После заброшенного архива мороз казался почти осязаемым, он мгновенно прошил тонкое полотно платья сотнями ледяных игл. Я непроизвольно сжалась, обхватив себя руками, но ноги сами несли меня вперед — прочь от Армана, прочь от давящих стен библиотеки. Мысли в голове все еще метались, как испуганные птицы, и я даже не сразу поняла, почему мир вокруг внезапно стал серым и тяжелым.

Тяжелая, грубая ткань легла на мои плечи, придавив к земле своим весом. Я вздрогнула и обернулась.

Крэй, оставшийся в одной поношенной кожаной куртке, невозмутимо застегивал на моей шее медную бляху своего подбитого мехом плаща. От ткани пахло старой шерстью, горьким табаком и холодом, но это был запах реальности, возвращающий в чувство лучше любого нашатыря.

— Замерзнете, леди, — коротко бросил ветеран, перехватывая мой вопросительный взгляд. — Лорд Грейвс не для того меня оставлял, чтобы я вам позволил простудиться в первую же ночь. Идемте, заглянем в ваши покои, возьмете свои вещи. В лазарет в моем обноске идти негоже.

Его ворчание, обыденное и лишенное всякого пафоса, вдруг подействовало как якорь. Я вдруг осознала, что вылетела на улицу, как была: в одном платье, в котором ходила в столовую. Стало стыдно, что кому-то приходится за меня думать об элементарном, и я послушно кивнула, позволяя Крэю увести меня назад, в жилое крыло.

Пока мы шли, я зябко куталась в его огромный плащ, чувствуя, как внутри постепенно затихает дрожь. А зашли в мою комнату буквально на минуту — я сменила легкое платье на более плотное, набросила сверху плащ и подбитую мехом безрукавку Стефана. Теперь, когда тело согрелось, мозг окончательно переключился в режим «Елена-врач».

Когда мы снова вышли во двор, направляясь к лазарету, я уже смотрела на крепость другими глазами. Вечерний Кьельберг был прекрасен в своей суровой простоте. Над крышами казарм стоял густой, сизый дым — в очагах жгли торф и сосновые дрова. Пахло хвоей, свежим хлебом и конским навозом из ближайшей конюшни. У костра, разведенного в огромной железной чаше посреди двора, сменившиеся с постов дозорные грели руки. Слышался мерный звон из кузницы — там кто-то, несмотря на поздний час, правил погнутую кирасу. Короткое, злое дзынь-дзынь разлеталось в морозном воздухе, смешиваясь с фырканьем коней, которых как раз заводили в конюшню после выгула.

Люди вокруг жили простыми радостями: горячей похлебкой, сухой постелью, чистым оружием и теплым ночлегом. Они не знали ни о каратах, ни о «Слезах дракона». И это спокойствие обычных солдат, честно выполняющих свой долг, стало для меня лучшим лекарством от яда Армана. Я сумела взять себя в руки. Хотя на душе по-прежнему было гадко.

Лазарет встретил меня теплой тишиной. Пахло полынью, топленым жиром и кипящим травяным взваром. Масляные лампы на стенах давали мягкий, желтоватый свет. Марта при свете масляной лампы перестилала постель в дальнем углу, а Тильда у очага методично помешивала в котле какую-то темную субстанцию. Как же здорово, когда у меня, как у врача, нет работы!..

— Леди Илена, наконец-то! — Тильда обернулась на звук закрывшейся двери, вытирая руки о передник. — К нам Гэррик заходил, спрашивал, не нужно ли дров принести. И повар Бруно прислал мальчишку, клялся, что на кухне теперь «как в храме чисто».

Крэй, не сказав ни слова, занял свое место на табурете у входа. А я прошла к своему столу в углу зала. Бросила на него тяжелую книгу, принесенную из библиотеки, и первым делом тщательно вымыла руки в тазу с теплой водой. Вода и кусок грубого серого мыла помогли лучше любых слов. Я терла руки долго, сосредоточенно, смывая въевшуюся пыль библиотеки и липкое ощущение безнадежности. Вместе с серой пеной я словно смывала с себя последние крохи паники. «Если я — ресурс, — думала я, глядя на покрасневшие пальцы, — то я должна распоряжаться этим ресурсом сама. И раз уж меня назначили хозяйкой этой крепости, я ею буду. По крайней мере, сегодня».

Постепенно Елена во мне брала верх над испуганной Иленой. Мысли очистились, кристаллизовались, превращаясь в четкий план действий. Врач не может оперировать, когда его руки дрожат. Командир не может держать оборону, если в его тылу бардак.

Я вытерла руки чистой ветошью и обернулась.

— Крэй, — голос прозвучал на удивление твердо, по-хозяйски. Ветеран тут же поднял на меня взгляд. — Мы идем на кухню. Пора проверить, насколько твердо Бруно держит слово. А после — заглянем в прачечные. Если Тильда жалуется на нехватку чистого белья, значит, кто-то перекрыл прачкам доступ к дровам. И я очень сомневаюсь, что это сделал мороз, а не наш столичный гость под предлогом своей «инспекции».

Ветеран только кивнул, и мне показалось, что в глубине его выцветших глаз на мгновение мелькнуло что-то, похожее на искру одобрения. Он поднялся, тяжелым жестом поправил перевязь и открыл предо мной дверь.

Я снова набросила на плечи плащ, и мы вышли в холодные сумерки двора, уже больше похожие на ночь. С приходом темноты похолодало еще сильнее, но я больше не сжималась от ветра. Каждое мое движение теперь было напитано рациональной злостью, которая помогает выжить там, где чувства только мешают. Арман де Вер и его хозяева рассчитывают на мою покорность? Ну-ну... пусть помечтают. Они видят во мне ключ к богатству и власти, но забывают, что ключом можно не только открыть дверь, но и выколоть глаз. В любом случае пока их грандиозные планы подождут — сейчас у меня на повестке дня чистота котлов и наличие сухих простыней. И горе тому, кто встанет на моем пути к идеальному порядку в лазарете.

Кухня встретила нас деловой суетой и густым, сытным ароматом томленого мяса, чеснока и свежевыпеченного хлеба. Повара в чистых передниках работали быстро и сосредоточенно: слышался мерный, ритмичный стук ножей о разделочные доски, шипение пара над огромными медными котлами и плеск воды. Бруно, трезвый и непривычно подтянутый, вытянулся в струнку, едва я переступила порог. Крэй замер в дверях, его присутствие за моей спиной было весомее любого указа.

Я прошла по помещению, не пропуская ни одного угла. Пол действительно был выскоблен до светлого камня, котлы сияли начищенной медью. Бруно заметно нервничал, когда я подошла к столам.

— Неплохо, Бруно, — я медленно обошла столы, замечая, что щели в камнях теперь забиты свежим раствором, и провела пальцем по краю стеллажа с крупами. Сухо. Чисто. — Но почему разделочный нож лежит рядом с хлебной корзиной? И проверьте углы у ледника, там все еще застойная сырость. Гэррику и его парням нужна сила, а не боли в желудке.

— Все исправим, леди Илена, сию минуту! — повар почти поклонился. Похоже, страх перед карцером и перстень Райкера работали лучше любых уговоров.

Из кухни я выходила, чувствуя странное удовлетворение. Мелкие придирки помогали вытеснить из головы караты и наследство. Но в лазарете все еще не хватало самого главного. Впереди была прачечная, и после нее меня ждал куда более серьезный разговор. Если Арман де Вер решил поиграть в «экономию ресурсов», он должен понять одну простую вещь: целительница Кьельберга не просит милостыни. Она берет то, что нужно для выживания крепости. И закон сейчас на моей стороне. По крайней мере, пока золото дракона греет мой палец.

Я направилась к выходу в сторону хозяйственных пристроек. Если я — ключ, то я сама буду решать, какие двери в этой крепости открывать, а какие — запереть наглухо. И начну с наведения порядка в доме, который они так опрометчиво доверили моей "заботе".