19. Дорога домой

Сердце выскакивает из груди, бешено колотясь где-то в горле, и я чувствую каждый его удар оглушительным гулом в ушах. Я пытаюсь дышать ровно, глубоко, но воздух будто густеет вокруг, наполняясь жаром, исходящим от него.

Его взгляд тяжелый, пристальный, полный немых, но таких громких вопросов, буквально прожигает меня насквозь, и мне кажется, он видит все: и лед в моих жилах, и панику, и то предательское тепло, что разливается по животу от одного его присутствия.

«Убежать. Спрятаться. Исчезнуть». Это единственная связная мысль в моем хаотичном сознании.

— Благодарим за предложение, — голос Линды звучит неестественно ровно и вежливо, она делает легкий шаг вперед, заслоняя меня собой, как верный щит. Я бесконечно благодарна ей за это. — Но нам, вообще-то, не домой. Еще дела в городе. Очень срочные и… неотложные.

Я чувствую, как взгляд Рейнара медленно, словно тягучий мед, переводится на нее. Воздух трещит от напряжения, и мне чудится запах предстоящей грозы, хотя небо ясно.

— Дела? — он произносит это слово с легкой, едва уловимой, но такой знакомой насмешкой, от которой по спине бегут мурашки. Он знает. Черт возьми, он точно знает, что мы лжем. — В таком случае, я могу сопроводить вас туда. Как я уже сказал, город небезопасен.

«Особенно для таких как вы».

Эту неозвученную фразу я слышу так же ясно, как если бы он произнес ее вслух. В ней и угроза, и любопытство, и что-то еще, от чего сердце совершает новый, опасный кульбит.

Нет. Нет-нет-нет.

Еще несколько минут в этом напряженном поле, между его жаром и моим льдом, и я либо расплавлюсь, либо взорвусь вихрем инея, выдав себя с головой.

Нужно что-то делать. Сейчас.

— Не стоит беспокоиться! — слова вылетают у меня слишком громко, почти визгливо. Я заставляю свои дрожащие губы растянуться в подобии беззаботной улыбки. — Это же… чисто женские дела! Правда, Линда?

Я бью ее локтем в бок, и она вздрагивает, но подхватывает мое вранье с поразительной скоростью.

— Абсолютно! — она с наигранной живостью хлопает себя по карману платья, будто там лежит секретный список наших «девичьих» потребностей. — Нам нужно… выбрать новые ленты. И нитки для вышивки. И… обсудить с торговкой новые рецепты мыла! Мужчинам там будет смертельно скучно, уверяю вас, Ваша Светлость. Вы просто зачахнете от тоски.

Я вижу, как в синих, как сапфиры глазах Рейнара вспыхивает искорка не гнева, а скорее развлечения. Он видит наш жалкий спектакль насквозь.

Но он — король. И прямо сейчас, на людной улице, он не может устроить допрос двум нервным девушкам, не роняя своего достоинства и не раскрывая личности.

Он медленно, слишком медленно, проводит взглядом по мне от растрепанных волос до кончиков пальцев, сжатых в белых кулаках. Его взгляд почти осязаемое прикосновение, от которого по коже бегут и мурашки, и предательские волны тепла. Ненавижу это смешение страха и влечения, эту внутреннюю бурю, которую он во мне вызывает.

— Как скажете, — наконец, произносит он, и в его голосе вновь появляются те светские, гладкие, как отполированный лед, нотки. — Тогда не смею более задерживать. Но будьте осторожны.

Он отступает на шаг, делая изящный, отпускающий жест рукой.

— Спасибо! Хорошего дня! — почти выкрикивает Линда и резко разворачивается.

Я тут же хватаю ее за руку и тащу в противоположную от дома сторону, туда, где шумит рынок и стоит та самая лавка. Мы идем быстро, почти бежим, но я изо всех сил стараюсь, чтобы наша походка выглядела просто торопливой, а не спасающейся бегство'. Я чувствую его взгляд на своей спине, будто раскаленное клеймо, еще очень долго, даже когда мы уже растворяемся в пестрой, шумной толпе.

Только оказавшись за высоким прилавком знакомой торговки пряностями, в удушающе — густом аромате корицы, кардамона и сушеных трав, я позволяю себе обернуться. Его там нет.

Он исчез, словно мираж.

Я прислоняюсь лбом к шершавой, прохладной поверхности прилавка, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях и удушающее биение сердца.

Внутри все переворачивается от коктейля из облегчения, стыда и какой-то досадной пустоты.

— Ками, — выдыхает Линда, вытирая платком влажный лоб. Ее руки тоже слегка трясутся. — Я чуть не умерла от страха. Ты видела его глаза? Он все понял. Он просто играл с нами, как кот с мышами.

— Он ничего не понял, — бормочу я, больше чтобы убедить себя, чем ее. Слова звучат фальшиво даже в моих ушах. — Он просто… что-то подозревает. Но «ленты и нитки»… Линда, это было одновременно гениально и ужасно смешно.

Она издает слабый, сдавленный смешок.

— Сработало, вот что главное. Но что теперь? — ее голос становится серьезным. — Он же теперь не отстанет. Будет следить…

— Не знаю, — честно признаюсь я, сжимая в потных ладонях кулек с сушеными лепестками роз, который купила на автомате, чтобы выглядеть правдоподобно. — Но одно я знаю точно. Нам нужно быть в десять раз осторожнее. И… — я закрываю глаза, пытаясь загнать обратно, в самый темный уголок души, воспоминание о его взгляде и тот странный трепет, что он вызвал, — мне нужно навсегда выбросить из головы все эти глупые мысли.

Это опасная сказка. А реальность — это запах лимонов, тайна и страх быть обнаруженной.

И в этой реальности для королей драконов и хладной ведьмы нет места.