21. Лес предков

Воздух в гостиной сгущается. Каждый вздох дается с трудом. Рейнар стоит передо мной, его плащ отброшен, и в его синих глазах пляшут отсветы того самого пламени, что живет в его груди.

— Я все знаю, Камилла, — его голос тих, но он режет слух, как лезвие. — Я знаю, ты наша истинная.

Сердце замирает, а потом обрушивается вниз, в пропасть. Ледяные иглы пронзают меня изнутри, и я чувствую, как крошечные узоры инея расползаются по моим запястьям. Рядом Линда издает тихий, испуганный звук.

— Ничего я не знаю, — отвечаю я, отступая на шаг. Спиной я чувствую прохладу каменной стены. Бежать некуда. — Была процедура. Вы сами провели ее. Вы сами сказали, что я… что я не истинная. И у вас есть невеста. Ваша королева.

Уголок его губ подрагивает, но это не улыбка. Это оскал.

— Ты нас обманула, — говорит он, и в его голосе впервые слышится не холод, а жар. Жар настоящего гнева. — Ты скрыла свою суть. И я пришел за тем, что принадлежит нам по праву. Пришел за тобой.

Он делает шаг вперед, и его рука тянется ко мне. В этот миг я готова распасться на тысячи ледяных осколков от ужаса и… чего-то еще, чего я боюсь признаться.

И тут скрипнула дверь.

В проеме, залитым светом, стоят двое. Высокие, могущественные, с глазами, в которых горит то же пламя, что и у Рейнара. Аксель и Эрик.

Мир переворачивается с ног на голову. У меня подкашиваются ноги.

Линда хватается за спинку кресла, ее лицо белое, как мел.

— Камилла, — раздается низкий, голос Акселя.

Я отчаянно оглядываюсь, ища выход, но их трое. Они заполняют собой все пространство, весь воздух. Мне конец.

И тут из-под дивана выскальзывает белый комочек. Матильда. Ее глаза горят каким-то неземным светом.

— Хозяйка! — ее голосок, обычно такой нежный, теперь звучит резко и повелительно. — Держись!

Она встает на задние лапки и проводит передними по воздуху. Пространство вокруг нас начинает вибрировать, плыть. Я чувствую, как Линда хватает меня за руку.

— Что происходит⁈ — кричит она.

Рейнар издает яростный рык и бросается вперед, но слишком поздно. Комната растворяется в спирали из света и тени. Давление сжимает виски, земля уходит из-под ног.

И через мгновение мы падаем на мягкий, упругий мох. Воздух густой, пахнет хвоей, влажной землей и древней магией.

— Где это мы?

— Мы в Лесу Предков, — отвечает Матильда.

Я тяжело дышу, отряхиваясь. Линда сидит рядом, широко раскрыв глаза.

— Матильда? Как?..

Фамильяр вылизывает лапу, ее фигура кажется расплывчатой, наполненной силой этого места.

— Лес всегда был к тебе благосклонен, хозяйка, — говорит она, поднимая на меня взгляд. — Но у нас нет времени на вопросы. Ты в опасности.

— Они… они найдут нас здесь? — спрашиваю я, все еще не в силах поверить в происходящее.

— Не сразу. Лес защитит. Но это не главное. — Матильда подходит ко мне. — Метка. Она активировалась. Они близко. Их присутствие разжигает ее.

Я с ужасом ощущаю жар на лопатке.Как горячо.

— Что… что это значит?

— Она сжигает тебя изнутри, — голос Матильды суров. — Твоя ледяная сущность в конфликте с их пламенной магией. Так не может продолжаться долго. Есть два пути.

Я замираю, предчувствуя недоброе.

— Первый, — Матильда переступает с лапы на лапу. — Закрепить связь. Принять свою судьбу. Стать их истинной. Только тогда метка успокоится и станет источником силы, а не пыткой.

— Нет! — слово вырывается само собой.

— Вот именно, тогда второй путь, — Матильда смотрит на меня с бездонной жалостью. — Идти к друидам. Только их древняя магия, магия самого мира, может попытаться снять метку.

— Попытаться? — переспрашивает Линда, вставая на ноги.

— Это опасно, — прямо говорит Матильда. — Очень. Метка вплетена в саму твою душу, в твою магию. Попытка сорвать ее может разорвать тебя на части. Угасить твой дар. Или… или убить.

Тишина повисает в магическом воздухе леса. У меня перед глазами стоят их лица — Рейнара, полного гнева и желания, Акселя и Эрика, таких уверенных и благородных.

И я чувствую жгучую боль, напоминающую, что время моих иллюзий истекло.

Выбор нужно делать сейчас. Но по сути у меня его нет…

Мы стоим на краю поляны. Высоченные деревья, смыкаются над головой, но все вокруг светится: мох, гирлянды серебристого лишайника, свисающие с ветвей, и даже воздух, переливающийся мириадами пылинок, словно мы оказались внутри гигантского светлячка.

Линда, все еще дрожа, крепче вжимается в мой бок.

Матильда, сидя перед нами, выгибает спину. Ее белая шерсть впитывает и отражает этот призрачный свет, делая ее похожей на духа леса.

— Лес не подчиняется законам вашего мира. Здесь время течет иначе, а пространство изгибается. Смотрите.

Она проводит лапой по воздуху. Там, где прошел ее коготь, на мгновение повисает сверкающая нить, похожая на паутинку из жидкого света.

— Тропы между мирами. Их могут видеть и использовать только фамильяры. По ним мы с тобой и пришли. Но идти по ним без проводника — значит навсегда заблудиться в лабиринте отражений.

Она оборачивается к нам, и ее зеленые глаза в этом свете кажутся бездонными.

— Нам нельзя оставаться. Лес защищает, но не скрывает бесконечно. Они уже ищут лазейку. Мы должны идти. Сейчас.

— Куда? — мой голос звучит хрипло. Я все еще чувствую жгучую пульсацию метки.

— В святилище друидов, единственное место, где древняя магия мира может противостоять магии драконьей крови. Путь неблизкий. И ночь здесь — не то, что вы знаете. Ночью лес… просыпается.

Как будто в ответ на ее слова, из чащи донесся низкий, вибрирующий гул. Где-то вдали, между стволами, мелькнула тень, слишком плавная и большая для зверя.

Матильда встает и, не оглядываясь, начинает двигаться вглубь леса.

— Идите за мной. Только по моим следам. Не отступайтесь. И, — она оборачивает голову, и ее взгляд становится ледяным, — что бы вы ни увидела, ни услышали, не оборачивайтесь. Лес будет испытывать. Помни, все это иллюзия, порожденная твоими же страхами и желаниями.

Мы идем и я вижу, как корни дерева складываются в лицо, которое шепчет мне что-то на забытом языке, и в шепоте этом я слышу голос Рейнара.

Вот в ветвях мелькает тень, и мне кажется, что это Аксель с Эриком преследуют нас. Сердце колотится, метка горит адским огнем, требуя, чтобы я обернулась, чтобы я побежала к ним.

— Не оборачивайся, — шипит Линда, хватая меня за руку. Ее пальцы ледяные. — Это не они.

Я киваю, сжимаю ее руку в ответ и заставляю себя смотреть только на спину Матильды.

Мы идем к друидам.

Это моя последняя надежда и самый большой риск в моей жизни.