23. Решение

— Нет! — мой голос звучит громко и резко, как удар хлыста, нарушая торжественную, давящую тишину императорского двора.

Сердце колотится где-то в висках, смешивая животный страх с яростным, бессильным возмущением.

— Вы не можете просто… привезти меня сюда, как какой-то трофей, и диктовать мне условия! Я не вещь! Я… мы возвращаемся домой!

Рейнар останавливается, застывает на месте, словно изваяние, и медленно-медленно поворачивается. Его лицо, освещенное холодным светом луны, кажется высеченным из самого мрамора, по которому мы стоим. В его синих глазах вспыхивает тот самый древний огонь, и воздух вокруг нас начинает вибрировать, гудеть низкой, опасной нотой, исходящей от его сдерживаемой мощи. От этого гула закладывает уши.

— Хватит, Камилла, — его голос низкий, рычащий гул, исходящий из самой груди и каждое слово падает на меня с весом гири, заставляя съежиться. — Хватит этих детских игр в прятки! Хватит лжи, этих бессмысленных побегов и этих жалких попыток спрятаться в своем лимонном поместье, словно испуганный зверек в норе! Ты не ребенок. Ты наша истинная!

Он делает один единственный шаг ко мне, неспешный, властный, и я инстинктивно вжимаюсь в шершавый камень фонтана, чувствуя, как леденеет кровь в жилах. Его тень накрывает меня целиком.

— Ты наша. По крови, по магии, по праву, данному самим Лесом Предков. И твое место здесь. Рядом с нами.

С этими словами, от которых у меня перехватывает дыхание, он резко разворачивается и, не оглядываясь, величественной, неумолимой походкой уходит в зияющий, темный, как пасть чудовища, проем ворот дворца. Его темный плащ развевается за ним, как зловещее знамя.

Я остаюсь стоять, дрожа мелкой, предательской дрожью, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Слезы горечи и унижения подступают к горлу, но я яростно глотаю их, отказываясь плакать перед ними. Линда осторожно, почти боязливо, трогает мое плечо.

— Кам… — в ее голосе столько жалости и страха, что мне становится еще хуже.

Но тут ко мне подходят двое других королей. Аксель и Эрик. Их приближение не такое громоподобное, как у Рейнара, но от этого не менее весомое. Они окружают меня с двух сторон, как две горные гряды, и их естественное, исходящее изнутри тепло ощущается моей кожей даже на расстоянии, создавая странный контраст с леденящим ужасом внутри меня.

Аксель, его глаза цвета янтаря, сейчас смягчены неожиданной, глубокой печалью, первым нарушает тишину, наступившую после ухода Рейнара.

— Он всегда был самым нетерпеливым из нас, — говорит он, и его бархатный бас звучит тихо, почти ласково. — И самым прямолинейным. Он не желал причинить тебе боль. Но он прав в главном, Камилла. Поверь нам.

Эрик, стоящий слева, легонько, почти невесомо, касается пальцами моей руки той самой, что только что вырвалась из хватки Рейнара. Его прикосновение обжигает, но не больно, а… насыщенно, по жилам разливается тепло…. От этого противоречивого ощущения жара на коже и льда внутри у меня кружится голова.

— Ты должна видеть, — он мягко, но неуклонно поворачивает мою руку ладонью вверх, и его пальцы ненадолго задерживаются на моей коже, посылая новый разряд того странного, пьянящего тепла.

Я замираю, и дыхание застревает в груди. Метка, та самая, что связывает меня с ними, я чувствую как она пульсирует. И горит. Не метафорически, а по-настоящему, как раскаленный уголек, вложенный в плоть. Я чувствую, как жгучая, глубокая боль медленно, неумолимо ползет по спине.

— Она не просто «неудобна» или причиняет тебе дискомфорт, Камилла, — голос Акселя звучит непривычно сурово, в нем слышны отзвуки многих веков жизни и ответственности. — Она пожирает тебя изнутри. Твоя сущность отвергает связь с нами. Это война, которую ты ведешь внутри своего собственного тела. И без нас… без нашего огня, ты проиграешь очень быстро.

Эрик наклоняется ко мне ближе, его изумрудные,глаза заглядывают мне в лицо, пытаясь поймать мой убегающий взгляд.

— Метке нужна сила, — шепчет он, и его дыхание, пахнущее дымом и спелым гранатом, касается моей щеки. — Наша сила. Чтобы укрепить ее и стабилизировать. Чтобы она давала тебе силу, а не отнимала ее. Тебе нужно быть с нами. Позволь нам помочь.

Его слова, тихие и убедительные, повисают в ночном воздухе, смешиваясь с шепотом воды в фонтане.

Мое возмущение, ярость, желание спорить и сопротивляться все это гаснет, смываемое новой, леденящей душу волной осознания.

Они не просто пытаются меня контролировать или вернуть свою «собственность». Они… говорят правду. Я сама видела, как моя магия отказалась служить мне в Лесу Предков, столкнувшись с их первозданной силой. Я чувствую эту разрушительную, разъедающую борьбу внутри себя прямо сейчас.

Я медленно поднимаю взгляд на лица королей — драконов, на суровую, но искреннюю озабоченность Акселя, на убедительную, почти гипнотическую нежность Эрика. И на темный, поглощающий свет проем ворот, куда скрылся самый неистовый и прямой из них.

Бежать некуда.

Даже Матильда, прижалась к моим ногам.

И, судя по боли, разливающейся по спине и руке, и черным паутинкам на коже у меня остается немного времени и один путь…