25. Лед и пламя

Эрик не отпускает меня ни на секунду.

Его губы все так же владеют моими, а руки, сильные и уверенные, скользят по моей спине, прижимая к себе так близко, что я чувствую каждый мускул его тела сквозь тонкую ткань его рубашки.

Воздух в гостиной густеет, наполняясь жаром нашего дыхания, треском поленьев в камине и моим собственным бешено колотящимся сердцем.

Я тону в его поцелуе, в его вкусе, в его запахе дымном, пряном, абсолютно мужском. Все мои страхи, все сопротивление растворяются в этом огне, оставляя лишь жгучую, всепоглощающую потребность.

Он медленно, не прерывая поцелуя, подхватывает меня на руки. Мои руки сами обвиваются его вокруг шеи, я прижимаюсь к нему, чувствуя, как мое обнаженное тело прилипает к его одежде.

Он несет меня через гостиную, и я закрываю глаза, отдаваясь на волю этого головокружительного момента.

Я слышу мягкий щелчок открывающейся двери, и воздух меняется. Теперь он пахнет сандалом, свежим бельем и едва уловимыми нотами его собственного, уникального аромата.

Я приоткрываю глаза.

Мы в спальне.

Огромная комната, залитая мягким, приглушенным светом, исходящим откуда-то изнутри стен. В центре гигантская кровать с темными, резными столбами, поддерживающими балдахин из тяжелого шелка цвета слоновой кости.

Простыни и покрывало из темно-синего бархата кажутся бездонными, как ночное небо.

Эрик подходит к кровати и с бесконечной нежностью опускает меня на прохладный бархат.

Я тону в его мягкости, а он стоит надомной, его глаза, горящие багровым огнем, пьют мою наготу. Я чувствую румянец, заливающий мои щеки, грудь, плечи.

Я никогда не чувствовала себя так обнаженно, так уязвимо и так… желанно.

— Ты невероятна, — его голос низкий и хриплый. — Абсолютно совершенна.

Он проводит рукой по своему мундиру, и я замираю, завороженная.

Зачарованная ткань не расстегивается, а просто… растворяется.

Сначала на плечах, обнажая мощные, покрытые тонкими шрамами дельтовидные мышцы, затем на груди, открывая рельефный пресс и широкую грудную клетку. Ткань тает, как дым, исчезая без следа, и вот он стоит передо мной — весь.

Сильный, великолепный, созданный словно из бронзы и мрамора.

И он… он огромен. Во всех смыслах. Мое дыхание перехватывает, и низ живота сжимается от нового, более острого витка желания.

Я никогда не видела ничего подобного. Никогда не могла представить, что мужское тело может вызывать такой восторг и такой трепет.

Он опускается на кровать рядом со мной, и матрас прогибается под его весом. Он не набрасывается на меня. Он приближается медленно, давая мне привыкнуть, давая моим глазам насытиться его видом.

Его рука поднимается, и тыльной стороной пальцев он проводит по моей щеке, вниз, к шее. Его прикосновение обжигает, но это желанный ожог.

— Я буду очень нежен с тобой, Камилла, — шепчет он, его губы снова находят мои, но на этот раз его поцелуй другой. Он нежный, исследующий, почти робкий. Он как будто заново узнает вкус моих губ. — Я буду внимателен к каждому твоему вздоху, к каждой дрожи.

Его слова это волшебное заклинание, растворяющее последние остатки скованности. Я расслабляюсь под его ладонями, которые скользят по моим плечам, предплечьям, ладоням. Он переплетает свои пальцы с моими, прижимает мои руки к бархату по обе стороны от головы, и снова целует меня, глубже, страстнее. Его язык встречается с моим, и танец, который они начинают, заставляет меня стонать прямо в его рот.

Он отпускает мои руки, и его ладони начинают долгое, неторопливое путешествие по моему телу.

Он не спешит.

Касается, как будто запоминая. Ребра, изгиб талии, округлость бедер. Каждое прикосновение заставляет мою кожу гореть и оставлять после себя следы из мурашек. Когда его пальцы скользят по внутренней стороне моих бедер, я непроизвольно вздрагиваю и прикрываю глаза, стыдливая и возбужденная одновременно.

— Не прячься от меня, — тихо говорит он. — Смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза.

Я заставляю себя открыть глаза и встречаю его горящий взгляд. В его изумрудных глубинах я вижу не только похоть, но и восхищение, и какую-то странную, глубокую нежность.

Он опускает голову, и его губы касаются моего плеча, затем ключицы. Он оставляет на моей коже влажные, горячие следы, медленно продвигаясь вниз.

Когда его рот находит мою грудь, я издаю сдавленный крик и впиваюсь пальцами в его волосы. Он не просто берет сосок в рот. Он ласкает его, посасывает, играет с ним кончиком языка, и волны наслаждения, острые и сладкие, раскатываются от этой точки по всему моему телу, сводя с ума.

Он уделяет внимание сначала одной груди, затем другой, заставляя меня извиваться и стонать под ним, полностью во власти тех ощущений, что он дарит.

Его рука, тем временем, продолжает свое движение. Она скользит по моему животу, заставляя мышцы там напрягаться, и опускается ниже, в самый эпицентр моего желания. Я вся горю, я вся одно большое, пульсирующее воплощение желания.

— Пожалуйста… — срывается с моих губ мольба, о смысле которой я даже не задумываюсь.

Он понимает.

Его пальцы, нежные и уверенные, находят ту самую чувствительную точку, скрытую в мягких складках. Он касается ее, и мое тело выгибается на кровати.

Он не торопится, он изучает мою реакцию, находя те ритмы и те движения, что заставляют меня терять рассудок. Он ласкает меня, сначала медленно, затем быстрее, и я уже не могу сдерживать свои стоны.

Они громкие, неприличные, но я не могу их остановить.

Мир сужается до его рук, его губ, его глаз, смотрящих на меня с таким адским сосредоточением.

Я чувствую, как нарастает что-то огромное, неотвратимое внутри меня. Напряжение внизу живота становится невыносимым.

— Эрик… я не могу… — я задыхаюсь, мои пальцы впиваются в его плечи.

— Можешь, — его голос хриплый, но твердый. Он не останавливается. — Отпусти себя. Я поймаю тебя. Всегда.

И я отпускаю.

С криком, в котором смешались облегчение, стыд и невероятное, ослепляющее блаженство.

Волна оргазма накрывает меня с головой, бушует во мне, заставляя все мое тело содрогаться в конвульсиях наслаждения. Я падаю на матрас, обессиленная, дрожащая, с мокрыми от слез глазами.

Я никогда, НИКОГДА не испытывала ничего подобного.

Эрик не убирает руку. Он мягко, нежно ласкает меня, пока последние спазмы не отпускают мое тело. Потом он наклоняется и целует меня в губы, долго и глубоко.

— Это только начало, — шепчет он мне в губы, и в его голосе слышится обещание и торжество.

Он двигается между моих ног, все еще раздвинутых и невероятно чувствительных. Я вижу его возбуждение, огромное и пугающее, и инстинктивно пытаюсь сомкнуть бедра, но он мягко, но настойчиво останавливает меня.

— Не бойся, — говорит он, и его глаза говорят то же самое. — Я не причиню тебе боли. Только наслаждение.

Он направляет себя к моему входу, все еще влажному и пульсирующему от недавнего оргазма. Он входит медленно, невероятно медленно, давая моему телу привыкнуть, растянуться, принять его.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как он заполняет меня, как нечто огромное, горячее и живое занимает все пространство внутри.

Больно, но боль быстро проходит, сменяясь новым, незнакомым чувством полноты, единения. Когда он полностью внутри, он замирает, давая мне время.

— Открой глаза, Камилла, — снова командует он, и я повинуюсь. — Смотри на меня.

Я смотрю. И вижу в его глазах то же потрясение, что чувствую сама. Это не просто физический акт. Это что-то большее.

И тогда он начинает двигаться. Медленно, ритмично, нежно.

Каждый толчок это не вторжение, а исследование. Каждое движение направлено на то, чтобы доставить мне удовольствие.

Он находит внутри меня такие точки, о которых я и не подозревала, и с каждым новым касанием я чувствую, как внутри меня снова разгорается огонь.

Он шепчет мне на ухо нежные, безумные слова, хвалит мое тело, говорит, как я прекрасна, как он хочет меня.

Его слова смешиваются с его дыханием и моими стонами, создавая новую, опьяняющую мелодию.

Он меняет позы, поворачивает меня, и я покорно следую за ним, открывая ему себя снова и снова.

Он укладывает меня на живот и входит сзади, и это ощущение еще более интенсивное, еще более глубокое.

Он ласкает мою спину, мои ягодицы, снова доводя меня до исступления.

Второй оргазм настигает меня неожиданно, волной, еще более мощной, чем первый.

Я кричу, впиваясь пальцами в бархатное покрывало, чувствуя, как мое сознание уплывает.

Он не останавливается. Его движения становятся быстрее, резче, в них проскальзывает та самая, дикая, драконья ярость, которую он до этого так тщательно сдерживал. Он снова переворачивает меня на спину, его тело прижимается к моему, и он смотрит мне прямо в глаза.

— Вместе, — рычит он. — На этот раз вместе.

Я обнимаю его, впиваюсь ногтями в его спину, встречая его яростные толчки, и чувствую, как внутри меня снова закипает буря.

Мы достигаем пика одновременно.

Его рык сливается с моим криком, и я чувствую, как его горячее семя заполняет меня, и это становится последней каплей, которая обрушивает мой мир в бездну абсолютного, немыслимого блаженства.

Он тяжело падает на меня, а затем быстро переворачивается на бок, увлекая меня за собой, не разрывая объятий.

Мы лежим, тяжело дыша, наши тела влажные, наши сердца бьются в унисон. Я не могу думать. Я не могу двигаться. Я просто существую, полностью и абсолютно, в этом моменте, в его руках.

Он мягко целует мои веки, мои щеки, уголки моих губ.

— Видишь? — шепчет он, и его голос снова нежен. — Вот что такое истинность. Вот что такое дар.

И я, наконец, понимаю. Потому что в этом единении, в этой близости, я чувствую себя… целой. Сильной. Желанной.

Но я не понимаю, мое бегство закончилось или нет?