28. Слезы

Он один. Облаченный в черный, строгий камзол, подчеркивающий его пронзительные синие глаза. Его походка властная, неспешная. Он еще не видит меня, его взгляд устремлен куда-то вдаль, он погружен в свои мысли.

Я пытаюсь отступить, свернуть назад, но он уже поднимает голову. Его взгляд, холодный и острый, как лезвие, находит меня в полумраке галереи.

Он останавливается.

Мы стоим друг напротив друга, разделенные десятком шагов. Тишина в галерее становится оглушительной. Я чувствую, как под его взглядом платье, выбранное его братом, кажется мне вдруг нелепым и чужеродным.

Я чувствую, как быстро бьется сердце, и надеюсь, что он не слышит его.

Он медленно, очень медленно, проходит оставшееся между нами расстояние. Он не сводит с меня синих, пронзающих насквозь глаз. Он подходит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло и запах…дыма и чего-то пряного…

Его взгляд скользит по моему лицу, по прическе, по платью.

В его глазах лишь холодная оценка.

— Здравствуй Камилла, — наконец, говорит он. Его голос тихий, но он режет воздух, как шелк. — Теперь ты выглядишь… приемлемо.

Он делает еще шаг, и теперь он прямо передо мной. Он поднимает руку, и я замираю, ожидая, что он коснется меня.

Но он лишь проводит пальцем по воздуху в сантиметре от моей щеки, словно ощущая ауру, которую я излучаю.

— Но платье и прическа — это лишь маска, не так ли, Камилла? — его голос становится еще тише, еще опаснее. — Под всем этим великолепием все еще прячется та самая испуганная девчонка, которая пыталась сбежать от нас.

Я чувствую, как кровь отливает от лица.

— Я… я просто… — я пытаюсь оправдаться, но мой голос звучит слабо и жалко.

Он наклоняется чуть ближе, и его шепот обжигает мое ухо.

— Игра в прятки окончена, истинная. Ты здесь. Ты наша. И чем раньше ты примешь это, тем легче будет для всех.

Он выпрямляется, и его лицо снова становится невозмутимой маской короля.

— Теперь, прошу меня извинить.

И он проходит мимо, оставив меня стоять в центре галереи.

Я смотрю ему вслед, сжимая складки сапфирового платья в кулаках. Платье, выбранное Эриком, чтобы сделать из меня принцессу.

И в этот момент, глядя на его удаляющуюся спину, я понимаю.

По-настоящему понимаю.

Оставаться здесь значит подчинять свою волю их желаниям… Нет страшнее, рано или поздно быть сожженной, когда они обнаружат мою тайну.

Мне нужно бежать. Не в лимонные сады. Это первое, чего они от меня ожидают.

Мне нужно найти способ уничтожить метку. Снять это проклятие, эту цепь, которая привязывает меня к ним.

И только тогда, когда я буду свободна от этой магической связи, я смогу по-настоящему исчезнуть.

Я иду по бесконечным коридорам Западного крыла, сердце колотится как сумасшедшее. Каждый шаг в этом платье дается с трудом, корсет сжимает грудь, заставляя дышать мелкими, прерывистыми вздохами. Я должна найти их и убедиться, что с ними все в порядке.

Служанка не солгала.

После нескольких неверных поворотов я натыкаюсь на знакомую дверь, у которой стоит стражник. Он, увидев мой наряд и, видимо, получив какие-то указания, молча отступает в сторону и открывает дверь.

— Линда? Матильда?

Меня встречают уютные, светлые покоями и из глубины доносится радостный визг.

— Камилла!

Линда бросается ко мне, и мы сталкиваемся в объятиях так сильно, что я чуть не теряю равновесие.

Она сжимает меня так крепко, будто боится, что я рассыплюсь.

— Ты цела! Я так боялась! Они сказали, что с тобой все хорошо, но я не верила!

Из-под кровати выскальзывает белый комочек. Матильда. Она подбегает и начинает тереться о мои ноги, а ее глазки смотрят на меня с безмерным облегчением.

Я опускаюсь на колени, и обнимаю фамильяра.

— Я тоже боялась, — выдыхаю я, прижимаясь лбом к плечу Линды.

Мы устраиваемся на широком диване у окна. Линда тут же хватает меня за руки.

— Так что случилось? Где ты была? С тобой… они что-то сделали?

Я отвожу взгляд, чувствуя, как по щекам разливается горячий румянец. С чего начать? С того, как Эрик смотрел на меня? Или с того, как его прикосновения заставляли забыть о собственном имени?

— Я… я была с Эриком, — начинаю я, глядя на свои руки. — В его покоях.

Линда замирает. — И…?

— И… — я делаю глубокий вдох, но корсет не дает мне вдохнуть полной грудью. — Он был… нежен. Внимателен. Он сказал, что метка… что она будет разрушать меня, если я не буду с ними. Что наша связь должна укрепляться.

Я опускаю голос почти до шепота, рассказывая о ночи. О его ласках, о его словах, о том, как боль от метки действительно утихла. Я говорю смущенно, сбивчиво, чувствуя себя предательницей, но не могу молчать. Мне нужно выговориться. А потом я рассказываю о встрече с Рейнаром.

— Линда, нам нужно бежать. Пока не поздно. Мы должны найти способ.

Но Линда смотрит на меня с… недоумением. Она качает головой.

— Кам, подожди. Давай подумаем. Они… они ведь короли. Они рисковали собой, ворвались в Лес Предков, чтобы спасти тебя от этих тварей. Разве стали бы они так поступать, если бы ты была для них просто вещью? Эрик… он заботился о тебе.Ухаживал.

— Это не ухаживания! — взрываюсь я, вскакивая с дивана и с силой сжимая складки платья. — Это… это приручение! Он дал мне немного меда, чтобы я забыла о клетке! А Рейнар тут же напомнил, где мое место! Они видят во мне свою Истинную. Собственность! И они никогда не причинят боли своей собственности, верно? Потому что это иррационально!

— Откуда ты знаешь? — тихо спрашивает Линда. — Ты сама говорила, он был с тобой нежен. Может, они и правда…

— ОТКУДА Я ЗНАЮ? — мой крик эхом разносится по комнате. Я поворачиваюсь к ней, и слезы, которые я сдерживала все это время, наконец, прорываются наружу. — Я ЗНАЮ, ПОТОМУ ЧТО ОНИ УЖЕ СДЕЛАЛИ ЭТО ОДНАЖДЫ!

Голос срывается, и я почти падаю обратно на диван, на самый его край. Сердце сжимается такой острой болью, что я хватаюсь за грудь.

— Они уничтожили нас, Линда, — я шепчу, и слезы катятся по моим щекам, оставляя соленые дорожки на губах. — Они стерли с лица земли всех Хладных. Всех! Моих предков. Моих… моих настоящих родных. Они сожгли наши ледяные замки, обратили в пар хрустальные сады и убили всех, кто нес в себе эту магию. И ты думаешь, они остановятся перед тем, чтобы сделать это снова, когда узнают правду? Ты думаешь, их «нежность» перевесит тысячелетний закон и инстинктивную ненависть дракона к моему льду?

Я замолкаю, без сил, опустошенная. Вся тяжесть моего наследия, всего ужаса, который я прочла в Фолианте, обрушивается на меня с новой силой.

Тишину нарушает Матильда, она подпрыгивает на диван и нежно тычет своим влажным носом мне в щеку, пытаясь стереть слезы. Потом она обнимает меня своими пушистыми лапками, прижимаясь всем телом.

Линда молча подсаживается ко мне с другой стороны. Она не говорит ни слова. Она просто обнимает меня, кладет голову мне на плечо и крепко сжимает мою руку. Ее молчание красноречивее любых слов. Она поняла. Поняла весь ужас моего положения.

Мы сидим так втроем: я, моя подруга и мой фамильяр.

Слезы медленно высыхают на моих щеках, оставляя после себя лишь ледяное, твердое решение. Бежать. Потому, что я последняя из Хладных…