30. Свидание

Секунда кажется вечностью. Я стою в дверце кареты, не в силах пошевелиться, сжимая в охапку перепуганную Матильду. Мой разум отказывается обрабатывать эту картину. Идиллический пейзаж. Накрытый стол. И они.

Трое королей, которые вместо того, чтобы пытать меня, устроили пикник.

Эрик отталкивается от колонны и делает несколько шагов к берегу, его улыбка становится шире.

— Красавица, мы тебя ждем. Или ты собираешься обедать, сидя в карете?

Его голос, теплый и насмешливый, вырывает меня из ступора. Я медленно, неуверенно, спускаюсь по ступенькам.

Ноги ватные.

Матильда, почуяв отсутствие непосредственной угрозы, спрыгивает на траву и начинает с подозрением обнюхивать воздух.

— Мы подумали, тебе наскучили стены дворца, — раздается голос Рейнара. Он не встает, лишь поднимает свой бокал в мою сторону. Его синие глаза изучают мое растерянное лицо, и в их глубине, кажется, мелькает искорка удовольствия. — И решили, что обед на свежем воздухе будет… приятным изменением.

— А стражники… — начинаю я, и голос мой звучит сипло.

— Были проинструктированы не распространяться о пункте назначения, — заканчивает за меня Аксель. Его янтарные глаза смягчены улыбкой. — Чтобы сохранить элемент неожиданности. Кажется, нам это удалось.

Меня подводят к беседке и усаживают на мягкие подушки между Эриком и Акселем. Рейнар сидит напротив. Передо мной ставят бокал с рубиновым напитком и тарелку, на столе полно изысканных блюд — запеченный фазан, разыне диковинные овощи и фрукты,сыр и свежий хлеб.

Все это пахнет так божественно, что у меня предательски слюнки текут.

Я в смятении.

Где гнев? Где допрос? Где угрозы? Эта… нормальность пугает больше всего. Э

— Метка, — тихо говорю я, обращаясь к Эрику. — Она не болит.

— Я же говорил, — он наливает мне виноградный сок в бокал. — Близость. Регулярная близость. Она лечит. А хорошая еда и напитки лечат душу.

Мы начинаем трапезу.

Сначала я скованна, каждый кусок встает в горле. Но они ведут себя на удивление… непринужденно.

Аксель рассказывает забавную историю о том, как в юности Рейнар попытался приручить дикого грифона и чуть не лишился брови.

Эрик подтрунивает над ним. Рейнар парирует с сухой, почти незримой улыбкой.

Они включают в разговор и меня. Спрашивают о моих лимонах, о рецептах мыла. И я, начинаю отвечать. Сначала односложно, потом все свободнее. Я рассказываю о том, как мы с Линдой экспериментировали с эфирными маслами, и у нас взорвался первый дистиллятор.

Они смеются. Искренне!

Внутри меня идет сражение. Одна часть, изголодавшаяся по простому человеческому общению, по смеху, по красоте, тает под их вниманием, как лед на солнце. Другая, холодная и испуганная, кричит: «Не верь! Это ловушка! Они драконы! Они уничтожили твой род!»

— Тебе нравится здесь? — внезапно спрашивает Рейнар, прерывая мой внутренний диалог. Его взгляд тяжелый и проницательный.

Я замираю с бокалом у губ. «Нет! Я ваш пленник!» — кричит одна часть. «Да… эта беседка, этот день… это прекрасно», — шепчет другая.

— Здесь… очень красиво, — осторожно говорю я, опуская взгляд.

Аксель, сидящий слева, улыбается.

— Красота требует движения. Как насчет небольшой прогулки? — Он встает и указывает рукой на лужайку за беседкой.

Там, в тени ив, стоят четыре лошади. Три огромных, мощных жеребца, похожих на саму мощь — черный, гнедой и серебристо-серый. И одна — поменьше, изящная кобылка, чья шерстка не просто золотая. Она переливается на закатном свету, как будто ее посыпали настоящей золотой пылью. Ее грива и хвост струятся, как жидкий мед.

— Это Звездочка, — говорит Аксель, подходя к ней и ласково похлопывая ее по шее. Лошадь поворачивает к нему умную морду и тихо ржет. — Она ждала тебя.

Он оборачивается ко мне.

— Она зачарована. Послушна, как ягненок, быстра, как мысль. Она будет слушаться твоих мыслей. Дар. От нас. Тебе.

Я подхожу, не в силах сопротивляться. Звездочка поворачивает ко мне свои большие, черные глаза. Она такая прекрасная, тычется мне в ладонь и по телу разливается странное чувство покоя.

«Это еще одна цепь, — шепчет ледяной голос в голове. — Красивая, золотая, но цепь».

Но когда Аксель помогает мне взобраться на седло (корсет, черт бы его побрал!), и я чувствую под собой теплое, живое тело, а Звездочка послушно поворачивает по легкому нажатию моей ноги, лед внутри дает трещину.

Мы едем. Сначала шагом, по берегу озера. Короли окружают меня. Их присутствие больше не давит, а ощущается как защитный круг. Эрик скачет рядом, его изумрудный взгляд постоянно скользит по мне, полный одобрения и чего-то более горячего.

Аксель что-то рассказывает о породах лошадей. Даже Рейнар кажется менее напряженным, его плечи расслаблены.

Ветер треплет мои тщательно уложенные волосы, солнце ласкает лицо, а подо мной — живое, дышащее чудо, подаренное мне моими… кто же они мне?

Я не знаю. Я больше ничего не знаю.

Я знаю только, что в этот миг, на спине этой золотой лошади, под голубым небом, в окружении этих трех невероятных мужчин, я чувствую себя… живой. Счастливой.

И от этого осознания мне становится до слез страшно. Потому что чем сильнее я к ним привязываюсь, тем больнее будет, когда правда выйдет наружу. И тем невыносимее будет ее скрывать.

Я сжимаю поводья в руках, чувствуя, как Звездочка чутко отзывается на мое напряжение, и перевожу взгляд с улыбающегося Эрика на задумчивого Рейнара.

Я тону…тону в своих мыслях и спасти меня не может никто кроме меня самой…