33. Побег отменяется

Я крадусь по ночному саду, сердце колотится в горле так громко, что кажется, его эхо разносится по спящим аллеям. Темное, не стесняющее движений платье сливается с тенями. Под мышкой — сверток с самым необходимым, за спиной — притихшая Матильда, чье острое чутье улавливает каждое движение в темноте.

Вот и старый фонтан с тритонами, его каменные изваяния покрыты мхом и выглядят в лунном свете как застывшие призраки. Я останавливаюсь за толстым стволом плакучей ивы, прижимаюсь спиной к шершавой коре и замираю, вслушиваясь. Тишина. Лишь шепот ветра в листве да далекий крик ночной птицы.

И тут доносится другой звук. Приглушенные шаги. И голоса.

Я замираю, стараясь слиться с тенью. Это не тетя.

Из-за поворота тропинки, ведущей к фонтану, появляются две фигуры. Одна — высокая, женственная, в темном, роскошном плаще с капюшоном. Другая — приземистая, в одеждах служанки, несет маленький фонарь, прикрытый рукой.

Голос из-под капюшона — тот самый, что я слышала днем, звонкий и отравленный злобой. Принцесса Виолетта.

— Как только братья официально объявят о помолвке, а этот… этот фермерский сорняк будет устранен, путь будет свободен.

Мои пальцы впиваются в кору дерева. Ледяная волна прокатывается по спине. Они действительно планируют убийство. Мое.

— А… а ее поместье? — робко спрашивает служанка. — Эти лимонные сады, о которых все говорят?

Капюшон слегка поворачивается в сторону девушки, и в слабом свете фонаря я вижу контур жестоко изогнутой улыбки.

— Эти жалкие кусты? Первое, что я сделаю, получив власть. Выкорчую каждый саженец. Солью засыплю землю, чтобы ничего больше не росло на том месте. Пусть даже память о ней исчезнет без следа. Пусть ее наследие превратится в пепел и соль.

Ее слова падают на меня целой лавиной. Не просто угроза моей жизни — которая и так висит на волоске из-за моей тайны. Угроза всему.

Всему, что создавала, во что вложила душу.

Я вижу это так ясно, как будто это уже происходит. Пламя, пожирающее аккуратные ряды деревьев, едкий дым вместо цитрусового аромата.

Черная, мертвая земля там, где была жизнь. Линда, изгнанная и сломленная. Мои рецепты, мое мыло, мои духи — преданные забвению, объявленные позорными.

И тогда что-то внутри меня щелкает. Ломается. Замерзает.

Страх — липкий, парализующий страх бегства — вдруг отступает. Его вытесняет нечто иное. Холодная, тихая, абсолютная ярость. Не пламенная, не бурлящая. Ледяная. Та самая, что спала в глубине моей крови. Наследие Хладных.

Я не могу позволить этому случиться.

Мысль о побеге, которая минуту назад казалась единственным спасением, теперь выглядит трусливым бегством. Побегом, который отдаст все, что я люблю, на растерзание этой… этой тщеславной гадюке в парче.

Если я сбегу, она выиграет. Она получит все: корону, мужчин, которых я… к которым я начала чувствовать нечто большее, чем могу себе позволить.

И уничтожит мою прежнюю жизнь просто из злобы.

Но если я останусь…

То я буду здесь. Я смогу защищать свое. Смогу наблюдать. Смогу… бороться.

Я смотрю на силуэт принцессы, которая теперь повернулась спиной, отдавая последние тихие приказания служанке. Она уверена в себе. Она считает меня испуганной мышкой, которую можно легко задавить.

Я медленно отрываю пальцы от коры. Отступаю на шаг, затем на другой, бесшумно растворяясь в более глубоких тенях, прежде чем они меня заметят. Матильда тихо урчит у меня за спиной, вопрошая.

Нет. Мы не бежим.

Я возвращаюсь во дворец той же темной тропой. Каждый шаг теперь тверже. Хаос в душе улегся, сменившись ледяной, кристальной ясностью.

Я не знаю, как буду скрывать свою природу. Не знаю, как переживу следующую близость с Эриком или прикосновение Акселя, не знаю, как вынесу пронзительные взгляды Рейнара.

Но я знаю, что не отдам этой принцессе ни миллиметра своих земель!

Матильда молча бежит теперь рядом со мной.

Я пробираюсь в свои покои, сбрасываю темное платье, прячу его на дно сундука. Надеваю тонкую ночную сорочку — одну из тех, что приготовили для меня служанки. Ложусь в огромную, холодную постель и смотрю в резной потолок.

Метка на лопатке слегка покалывает, напоминая о своей связи. О цепи, которая теперь может стать оружием. Если их близость усмиряет боль, значит, мое присутствие влияет на них.

Значит, у меня есть рычаг. Маленький, хрупкий, но все же.

Я не буду пассивной жертвой. Не буду беглянкой.

Я остаюсь. Это мой сад. Мои деревья. И я не позволю никому посыпать их солью.