34. Новый план

Я лежу в темноте, глядя в резной потолок, и чувствую, как внутри меня утихает буря. Решение принято. Я остаюсь.

Матильда устраивается на подушке рядом, ее маленькое тельце вздрагивает во сне. Она ждала, что я побегу, как и все остальные. Но теперь я знаю то, чего не знала раньше.

Принцесса Виолетта считает меня сорняком, который нужно выполоть с корнем. Она не знает, что сорняки живут дольше садовых роз. Что их корни уходят глубже, чем у капризных тепличных цветов. И что их невозможно вытравить солью — они прорастают сквозь нее.

Утро наступает неожиданно. Я не помню, как сомкнула глаза, но открываю их уже от яркого света, льющегося в высокие окна. Служанки уже ждут за дверью — я слышу их тихие шаги и приглушенное перешептывание.

— Входите, — говорю я, и голос мой звучит ровно, без прежней паники.

Они вплывают в комнату с платьями, с корсетами и щетками для волос. Сегодня я не сопротивляюсь. Я смотрю на свое отражение в зеркале и вижу не испуганную беглянку. Я вижу женщину, которая готовится к битве.

— Миледи сегодня… сияет, — робко замечает одна из служанок, та, что с каштановыми волосами.

Я улыбаюсь ей в ответ.

— Спасибо.

После завтрака, который мне приносят в покои, я отправляюсь в мастерскую. Теперь она мой плацдарм.

Вхожу внутрь и останавливаюсь на пороге. Вчера я была здесь другой. Напуганной, растерянной, ищущей опору в привычном запахе лимонов. Сегодня я чувствую силу. Мою силу.

Подхожу к столу, провожу пальцами по гладкой поверхности медного дистиллятора. В корзине все те же лимоны — золотые, спелые, пахнущие солнцем и терпкой свежестью.

Я буду работать.

Достаю плоды, выкладываю на стол. Беру нож, врезаюсь в плотную кожуру, и цитрусовый аромат взрывается вокруг, заглушая запах дворцовых интриг. Я режу лимоны тонкими кружками, и каждый вздох наполняется чистотой и ясностью.

В голове рождается план.

Я буду строить здесь то, что строила в Кислых землях. Буду делать масла, духи, зелья. Буду показывать этому дворцу, что я не просто «истинная», не просто игрушка в руках королей. Я — хозяйка своего дела. И если Виолетта хочет уничтожить мои сады, пусть сначала попробует объяснить двору, почему исчезли товары, которые уже начали приносить королевской казне золото.

За работой я не слышу, как открывается дверь.

— Ты встала рано.

Голос Акселя застает меня врасплох. Я вздрагиваю, нож на мгновение замирает в руке.

— Не люблю тратить время, — отвечаю я, не оборачиваясь.

Он подходит ближе, и я чувствую его тепло, то самое, что заставляет мою кожу покрываться мурашками. Сегодня я не позволяю себе таять. Сжимаю рукоять ножа крепче.

— Я слышал, ты не выходила вчера к ужину.

— Была не голодна.

— Ложь, — он останавливается у меня за спиной, и его голос звучит мягко, но настойчиво. — Я чувствую твое напряжение, Камилла. Что-то изменилось.

Он слишком проницателен. Я делаю глубокий вдох и наконец поворачиваюсь к нему.

Аксель смотрит на меня своими янтарными глазами, и в них нет ни капли подозрения. Только забота. Только желание понять.

— Я просто решила, что если уж судьба забросила меня сюда, — я обвожу рукой мастерскую, — то глупо сидеть и жалеть себя. У меня есть дело. И я им займусь.

Он изучает мое лицо долгим, пристальным взглядом. Я не отвожу глаз. Я не лгу — я действительно так думаю. Просто умалчиваю о том, что заставило меня принять это решение.

— Это достойно, — наконец говорит он. — И неожиданно.

— Почему неожиданно?

— Я думал, ты будешь рваться обратно, в свои сады. Пытаться сбежать при первой возможности.

Я опускаю взгляд на нарезанные лимоны, на прозрачный сок, выступивший на доске.

— Сады — это не только место, Аксель. Это то, что я умею. Что я могу делать везде. Даже здесь.

Он молчит несколько секунд, а потом его рука накрывает мою. Ладонь горячая, сухая, уверенная.

— Тогда позволь мне помочь. Ты не одна.

Эти слова падают в самую глубину, туда, где ледяной страх и готовая вот-вот сформироваться стена. Я смотрю на его пальцы, сомкнувшиеся на моих, и чувствую, как метка на лопатке отзывается теплом.

— Помочь? — переспрашиваю я.

— У тебя будет все, что нужно. Люди, материалы, связи. И никто не посмеет тебе мешать. Никто.

Он произносит это с такой уверенностью, что на миг я почти верю, что могу защитить все только его словом. Но тут же вспоминаю ночной разговор у фонтана. Принцессу Виолетту. Ее слова о соли и пепле.

— Спасибо, — говорю я, высвобождая руку. — Но пока я справлюсь сама.

Аксель хмурится, но не настаивает.

— Как скажешь. Но если что-то понадобится — ты знаешь, где меня найти.

Он уходит, оставляя меня одну в мастерской. Я смотрю на дверь, за которой он исчез, и чувствую, как внутри поднимается ледяная волна.

Я должна держать дистанцию. С каждым из них. Потому что чем ближе я подпускаю их, тем страшнее будет, когда правда выйдет наружу. А она выйдет. Рано или поздно.

Я возвращаюсь к работе. Нож снова врезается в лимонную кожуру, и запах цитруса заполняет комнату, вытесняя тяжелые мысли.

Следующие несколько дней я провожу в мастерской. С утра до ночи. Я перебираю травы, которые присылают из Кислых земель, налаживаю дистилляцию, пробую новые рецепты. Первые партии получаются слабее, чем те, что я делала дома, — здесь нет той магии, что пропитала мои сады. Но я нахожу способы.

Я учусь.

Линда навещает меня каждый день, приносит еду и рассказывает дворцовые сплетни. Матильда спит на полке с сушеными цветами, время от времени просыпаясь, чтобы дать совет или просто потереться о мою руку.

— Ты стала другой, — замечает Линда на третий день.

— В каком смысле?

— Спокойнее. Тверже. — Она поджимает губы, разглядывая меня. — Как будто знаешь что-то, чего не знаем мы.

Я откладываю склянку с маслом и смотрю на нее.

— Я знаю, что если не буду бороться за свои лимоны, их уничтожат. И что прятаться — не значит спасаться.

Линда хмурится, но не переспрашивает. Она привыкла доверять мне.

Вечером, когда я возвращаюсь в свои покои, меня ждет сюрприз. На столе стоит массивная шкатулка из темного дерева, инкрустированная серебром. Я открываю ее и замираю.

Внутри — флаконы. Десятки пустых флаконов из толстого стекла, с серебряными крышечками. Рядом — аккуратно упакованные этикетки с моим именем: «Камилла Ла Будер. Лимонные сады».

Записка, лежащая сверху, написана четким, властным почерком:

«Если уж делать дело, то по-королевски. Рейнар».

Я перечитываю это несколько раз. Рейнар, который смотрел на меня как на досадную помеху. Рейнар, который не проронил ни одного лишнего слова с тех пор, как меня привезли во дворец. Рейнар, который, оказывается, все это время наблюдал.

Я провожу пальцами по гладкому стеклу флакона и чувствую, как внутри меня разгорается что-то новое.

Короли не оставляют мне выбора. Каждый из них по-своему вплетается в мою жизнь и я не знаю, где заканчивается их интерес ко мне как к истинной и начинается что-то настоящее.

Но одно я знаю точно.

Я больше не беглянка. Я — та, кто строит свой мир на их земле. Кто смотрит в глаза принцессе Виолетте на приемах и улыбается так, что ее тонкие губы сжимаются в нитку.

Я — хозяйка лимонных садов. И я не отдам их никому!