35. Откровение

Я больше ничего не боюсь!

Вокруг меня начинает пульсировать воздух. Серебристые нити тянутся от моих пальцев к потолку, извиваясь, как корни деревьев. Я смотрю на свои руки и вижу, как под кожей переливается голубоватое свечение. Ледяная магия. Она больше не прячется. Она течет по моим венам, как вторая кровь, и я чувствую каждую её частицу.

Метка на лопатке горит. Не жжет — горит ровным, глубоким огнем, который не причиняет боли. Он зовет. Он требует.

Ноги сами несут меня к двери. Я не знаю, куда иду. Я просто иду, повинуясь этому внутреннему зову, этому пульсу, который бьется где-то в груди в унисон с тремя другими сердцами.

Я чувствую их. Акселя, Эрика, Рейнара. Они близко.

Они ждут меня в большом зале совета. Том самом, где когда-то Рейнар приказал страже увести меня. Сейчас здесь нет стражников. Нет слуг. Только трое мужчин, стоящих у камина, в котором догорают последние поленья.

Аксель оборачивается первым. Его янтарные глаза расширяются, когда он видит меня на пороге. За ним поворачивается Эрик, и я вижу, как его изумрудные зрачки сужаются в тонкие вертикальные щели. Рейнар не оборачивается. Он стоит спиной ко мне, и его плечи напряжены, как струна.

— Камилла, — голос Акселя низкий, встревоженный. — Что случилось? Мы чувствовали…

— Я знаю, — говорю я. Мой голос звучит ровно, почти спокойно, хотя сердце колотится где-то в горле.

Я делаю шаг вперед. Серебристые нити тянутся за мной, как шлейф. Еще шаг. Я вижу, как иней расползается по каменному полу под моими ногами.

— Но есть кое-что, чего вы не знаете.

Рейнар наконец поворачивается. Его синие глаза смотрят на меня, и в них нет ни удивления, ни страха. Только — ожидание. Как будто он знал. Как будто он всегда знал.

— Ты хладная, — говорит он.

Я замираю.

— Ты знал?

— Я чувствовал, — он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, но он не останавливается. — С первой нашей встречи. В тот день, когда стражники схватили тебя на рынке. Я чувствовал холод в твоей крови, лед в твоем дыхании.

— Я — Хладная, — повторяю я, и слова падают как камни. — Та, кого ваши предки уничтожали. Та, чья магия — противоположность вашей. Я должна была скрываться. Должна была бояться вас. Потому что история говорит, что драконы и Хладные — враги.

Эрик делает шаг вперед, его лицо искажено чем-то, похожим на боль.

— Камилла, мы никогда…

— Я знаю, — перебиваю я его. — Я боялась. Я хотела бежать. Я планировала побег прошлой ночью.

Аксель вздрагивает, его рука дергается, будто он хочет схватить меня, удержать, но он сдерживается.

— Но ты здесь, — говорит он тихо.

— Я здесь, — подтверждаю я. — Потому что услышала кое-что. У старого фонтана. Принцесса Виолетта планирует убить меня. А после — уничтожить мои лимонные сады. Посыпать землю солью, чтобы там ничего не росло.

Я смотрю на них по очереди, и вижу, как их лица меняются. Аксель хмурится, его кулаки сжимаются. Эрик замирает, и я чувствую, как воздух вокруг него начинает нагреваться. Рейнар… Рейнар не двигается. Но в его глазах вспыхивает тот самый огонь, который я видела в Лесу Предков. Древний. Безжалостный.

— Виолетта? — голос Эрика звучит низко, опасно.

— Да, — отвечаю я. — Она сказала, что короли должны быть её. Все трое. И что я — единственное, что стоит между ней и троном.

Аксель проводит рукой по лицу, и я вижу, как его пальцы дрожат.

Рейнар делает еще один шаг ко мне, и теперь он так близко, что я чувствую жар его тела. Его рука поднимается, и я замираю, но он не касается меня. Он просто проводит пальцами в дюйме от моей щеки, и я чувствую, как воздух между нами искрит.

— Ты боялась, что мы сожжем тебя, — говорит он, и его голос низкий, хриплый. — Что мы увидим лед в твоей крови и уничтожим, как уничтожали Хладных раньше.

— Разве не так было? — выдыхаю я. — Разве не ваши предки…

— Не наши, — обрывает меня Рейнар. — Не драконы.

Я смотрю на него, не понимая.

— Чума Пламени, — говорит Аксель, подходя ближе. — Черные ведьмы наслали на драконов проклятие, которое разжигало в нас ярость, лишало разума. Мы сходили с ума от жара, который горел в наших жилах. И в этом безумии мы видели врагов во всех, кто был холоднее нас. Но мы не выбирали это. Никто из нас.

— Хладные пытались нас спасти, — говорит Эрик, и в его голосе слышится боль веков. — Они пытались остудить нас. Успокоить. А мы… мы убивали их. Потому что не могли отличить помощь от угрозы.

Я смотрю на них, и в голове проносится воспоминание из Фолианта. Ледяные замки, рушащиеся под ударами огня. Хрустальные сады, обращающиеся в пар. Хладные, погибающие от рук тех, кого пытались спасти.

Я стою посреди зала, и ледяные нити вокруг меня пульсируют, переливаются, тянутся к трем мужчинам, которые смотрят на меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Они знают. Они всегда знали. И им все равно. Им не важно, что во мне течет лед. Они хотят меня. Несмотря на всё. Или… потому что?

— Камилла, — Рейнар берет меня за руку, и его пальцы горячие, почти обжигающие. Лед на моей коже не тает — он вскипает, превращаясь в пар, и это странное, невозможное соединение огня и льда заставляет мое сердце биться быстрее. — Ты — наша истинная. Твой холод успокаивает наш жар. Наше пламя дает твоему льду силу. Мы созданы друг для друга. И ничто — ни история, ни магия, ни злоба Виолетты — не изменит этого.

Я смотрю в его глаза, и вижу там отражение своего собственного страха, своей надежды, своей тоски. Я так долго бежала от этого. Так долго убеждала себя, что между нами ничего не может быть. А теперь…

— Я хотела бежать, — шепчу я. — Сегодня ночью. Я была в саду, ждала тетю. Но услышала Виолетту. И поняла… поняла, что не могу. Не могу оставить вас. Не могу позволить ей уничтожить то, что мы начали строить. Даже если вы узнаете правду и… и отвернетесь от меня.

— Отвернуться от тебя? — Аксель подходит с другой стороны, его рука ложится на мое плечо, и я чувствую, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань сорочки. — Камилла, мы скорее откажемся от трона, чем от тебя.

— Помолвка с Виолеттой была ошибкой. И мы исправим её. Завтра же. А сегодня… — усмехается Эрик, и его улыбка кривая, но глаза серьезны.

Он замолкает, и я чувствую, как воздух вокруг нас сгущается. Рейнар все еще держит мою руку, Аксель — мое плечо, и Эрик подходит ближе, его пальцы касаются моего подбородка, заставляя меня поднять голову.

— Сегодня, — говорит Рейнар, и его голос становится ниже, хриплее, — мы хотим показать тебе, что значит быть нашей. По-настоящему.

Мое сердце пропускает удар…