36. Пламя и лед

Они ведут меня в покои Рейнара. Его комната самая темная, самая глубокая, самая тайная. Как и он сам.

Дверь закрывается за нами с тихим, окончательным щелчком. Я стою в центре, и прохладный каменный пол обжигает ступни, потому что рядом с ними я не чувствую холода. Только жар. Всепроникающий, сводящий с ума жар.

Аксель подходит первым. Он берет мое лицо в ладони, и его пальцы пахнут деревом и дымом. Он смотрит на меня долго, так долго, что я начинаю дрожать.

— Ты боишься? — спрашивает он, и в его голосе — нежность, смешанная с чем-то более глубоким, более древним.

— Нет, — шепчу я.

Аксель наклоняется, и его губы касаются моих. Медленно. Нежно. Так нежно, что у меня подкашиваются колени

Я отвечаю, приоткрывая губы, впуская его, и чувствую, как его язык встречается с моим в медленном, глубоком танце.

— Ты прекрасна, — шепчет Аксель, отрываясь от моих губ, и его взгляд скользит по мне, как прикосновение. — Ледяная королева.

— Наша королева, — поправляет Эрик, и я чувствую, как его руки ложатся на мою талию сзади, его дыхание касается моей шеи.

Аксель отступает, и на его место приходит Эрик. Его поцелуй другой. Он не спрашивает — он берет. Его губы жадные, требовательные, и я отвечаю с той же страстью, впиваясь пальцами в его волосы, притягивая ближе. Его язык вторгается в мой рот, и я стону, чувствуя, как низ живота сжимается от этого вторжения.

— Ты так вкусно пахнешь, — рычит он мне в губы. — Лимон и лед. С ума сводит.

Его руки скользят по моей спине.

Эрик отступает, тяжело дыша, и я чувствую, как его руки дрожат от усилия сдержать себя.

— Рейнар, — зовет он. — Иди к ней.

Аксель и Эрик уходят, оставляя нас наедине.

Я поворачиваюсь.

Рейнар стоит в тени, у окна. Его глаза горят тем самым багровым огнем, который я видела в Лесу Предков, и в них — все. Вся его сдержанность, вся его холодность, все его ожидание.

Он делает шаг. Еще один. Еще. И вот он уже рядом, и его руки ложатся на мои плечи, и я чувствую его жар, такой сильный, что мой лед вскипает, превращаясь в пар. Он смотрит на меня, и я вижу, как его зрачки расширяются, как воздух вокруг нас начинает дрожать от напряжения.

— Я ждал этого, — говорит он, и его голос — рык, низкий, вибрирующий, исходящий из самой груди.

Он целует меня, и это не похоже на поцелуй Акселя или Эрика. Это — буря. Ураган. Огонь, который пытается сжечь меня дотла. Я отвечаю ему своим льдом, своей силой, и в этом столкновении мы оба кричим, но не от боли — от наслаждения.

Его руки сжимают мои бедра, приподнимают, прижимают к себе. Я чувствую его возбуждение сквозь ткань, огромное, пульсирующее, и мое тело отвечает, раскрываясь, принимая, желая. Он вжимает меня в стену, и холод камня за моей спиной смешивается с его жаром, и я теряюсь в этом контрасте.

— Рейнар, — шепчу я, и он срывает с себя одежду одним движением, и я вижу его. Весь. Его тело — это воплощение силы. Широкие плечи, узкие бедра, мышцы, перекатывающиеся под смуглой кожей. И он… он огромен. Я никогда не думала, что мужчина может быть таким большим. Мой страх вспыхивает на мгновение, но он тут же гасится его поцелуем, его руками, его словами.

— Не бойся, — шепчет он мне в губы. — Я не сделаю тебе больно.

Я верю ему.

Его пальцы находят застежку моего платья, и ткань с тихим шелестом скользит вниз, обнажая плечи, грудь, каждый сантиметр кожи, которую он тут же накрывает жаром своих губ.

Рейнар целует мою шею, ключицы, спускается ниже, и я запрокидываю голову, впиваясь пальцами в его плечи, чтобы не упасть. Его ладони скользят по моей спине, по бедрам, сжимают, притягивают ближе, и я чувствую, как пламя внутри меня разгорается с каждым его прикосновением. Когда его рот находит мою грудь, я издаю сдавленный стон, теряя способность думать, существую только в ощущениях — его язык, его руки, которые знают мое тело лучше, чем я сама. Низ живота сжимается тугой пружиной, и я уже горю…

Он подхватывает меня на руки, и я обвиваю его шею, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами. Он несет меня через комнату, не отрывая глаз от моего лица, и в его взгляде столько голода, что у меня перехватывает дыхание.

Он опускает меня на кровать, и мое тело тонет в мягкости шелка, а он нависает сверху, загораживая свет, и я вижу только его — горящего, неистового, моего. Его губы снова находят мои, и я теряюсь в поцелуе, пока его руки исследуют каждый изгиб, каждую впадинку, заставляя меня выгибаться навстречу.

Он входит в меня медленно. Так медленно, что я чувствую каждое движение, каждый миллиметр, каждую пульсацию. Мое тело растягивается, принимает его, и боль, острая, короткая, сменяется невероятным чувством полноты. Я чувствую его всего. Я чувствую, как он заполняет меня, как его жар проникает в каждую клеточку моего тела.

Он замирает, когда полностью внутри, его дыхание сбивчиво, его руки дрожат.

— Ты моя, — рычит он.

— Твоя, — выдыхаю я, и он начинает двигаться.

Сначала медленно. Плавно. Я сжимаюсь вокруг него, чувствуя, как его пульс бьется внутри меня, как мой лед обволакивает его пламя, не гася, а успокаивая. Мы вместе. Огонь и лед. Единство.

Рейнар ускоряется, его толчки становятся глубже, резче, и я кричу, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как напряжение внутри меня нарастает, достигая предела.

— Вместе, — рычит он, и я чувствую, как его семя заливает меня, горячее, живое, и это становится последней каплей.

Я взрываюсь. Мир исчезает. Остается только он, только мы, только это пламя, которое сжигает меня дотла и тут же возрождает заново.

Я прихожу в себя, Рейнар лежит рядом, его рука обнимает меня за талию, его дыхание ровное, спокойное.

Он молчит, просто сжимает меня крепче, и я чувствую его сердцебиение.