37. Правосудие

Я просыпаюсь не в покоях Рейнара. Я в своей комнате, в своей кровати, с Матильдой, свернувшейся клубочком на подушке. На мгновение мне кажется, что все было сном. Но потом я чувствую боль в мышцах, следы поцелуев на коже и тихое, ровное тепло метки, и понимаю — это было реально.

Я встаю и подхожу к зеркалу. На меня смотрит женщина, которую я не узнаю. Мои глаза горят холодным светом, но в их глубине танцует пламя. Моя кожа сияет, волосы переливаются серебром. Я — Хладная. Я — их истинная. Я — та, кто не боится больше.

Матильда просыпается и смотрит на меня своими черными глазками-бусинками.

— Ты другая, — говорит она, и в ее голосе — удивление и одобрение. — Ты стала сильнее.

— Я перестала бояться, — отвечаю я, и это правда.

В дверь стучат. Линда влетает в комнату, запыхавшаяся, с широко раскрытыми глазами.

— Камилла! Там… там во дворце… стражники арестовали принцессу Виолетту! И всю её семью! Говорят, они замышляли заговор против королей! И… и короли хотят видеть тебя. Все трое. Срочно.

Я медленно надеваю платье — простое, белое, без корсета, волосы, падают на плечи серебристой волной. Матильда взбирается на мое плечо, и мы выходим.

В тронном зале собрался весь двор. Шепот, взгляды, шелест платьев. На тронах сидят Аксель, Эрик и Рейнар. Перед ними стоит Виолетта. Ее роскошное платье измято, лицо искажено злобой, но она не плачет. Она смотрит на королей с ненавистью.

— Ты обвиняешься в заговоре против короны, — голос Рейнара холоден, как зимний ветер. — В покушении на жизнь истинной королей. В сговоре с темными силами, угрожающими королевству.

— Это ложь! — кричит Виолетта, и ее голос срывается на визг. — Она — Хладная! Она враг! Она околдовала вас своей магией!

Я делаю шаг вперед, и шепот в зале стихает. Все взгляды обращены ко мне. Я иду по длинному красному ковру, и под моими ногами расцветают узоры инея, искрящиеся в свете.

— Я — Хладная, — говорю я, и мой голос звучит на весь зал. — Я ношу в себе ледяную магию, которую мои предки использовали, чтобы лечить, защищать, сохранять равновесие. Я не враг. Я никогда не была врагом.

— Враги — те, кто наслал Чуму Пламени на драконов, — поднимается Аксель. — Те, кто уничтожил Хладных, прикрываясь нашей яростью. Те, кто столетиями плел интриги, чтобы захватить власть.

Эрик сходит с трона и подходит к Виолетте. Его глаза горят, и воздух вокруг него начинает дрожать от жара.

— Твоя семья, — говорит он, и в его голосе — ледяное спокойствие, — несет ответственность за гибель тысяч невинных. За кровь, которая пролилась в те годы. За ложь, которая отравляла королевство.

— Нет! — Виолетта пытается вскочить, но стражи удерживают её. — Вы не можете! Я — ваша невеста! Вы обещали!

— Обещания, данные под давлением,несколько веков назад — не имеют силы, — Рейнар встает и подходит ко мне. Его рука ложится на мою талию, и я чувствую, как его жар смешивается с моим холодом. — Есть только одна, кто по праву займет место рядом с нами.

Он смотрит на меня, и я смотрю на него. В его глазах — нежность, страсть, обещание. Аксель и Эрик подходят с двух сторон, и мы стоим вчетвером перед всем двором.

— Камилла Ла Будер, — голос Акселя звучит торжественно, — последняя из рода Хладных, истинная королей-драконов, принимаешь ли ты нашу кровь и нашу магию? Готова ли ты стоять с нами, править с нами, жить с нами?

Я смотрю на них.

Я вспоминаю все, что привело меня сюда. Падение в озеро. Страх. Побег. Лимонные сады. Их руки на моем теле. Их губы на моих губах. Их сердца, бьющиеся в унисон с моим.

— Да, — говорю я, и в этом слове — все. Мое прошлое. Мое настоящее. Мое будущее.

Виолетта кричит, но её уводят. Двор взрывается аплодисментами и криками «Да здравствует королева!». Но я слышу только их. Три сердца, которые стучат в такт моему. Три пары глаз, смотрящих на меня с любовью. Три пламени, которые не сожгут меня, а согреют.

Аксель целует меня первым — медленно, торжественно, перед всем двором. Потом Эрик — жарко, дерзко, вызывая улыбки придворных. Потом Рейнар — глубоко, так, что мир исчезает, остается только он, только мы, только этот миг, который длится вечность.