ГЛАВА 11
Бежать пришлось до самой ночи, изредка останавливаясь, чтобы напиться. Айра сперва пыталась держаться наравне с дер Солленом, но это оказалось нелегко — мастер двигался быстро, и она едва поспевала, хотя отнюдь не считала, что ползет, как улитка.
Первое время волчица не знала, как себя вести, потому что привыкла не задавать вопросов, отвечать только по делу, ничего не обсуждать, не жаловаться, не просить пощады, но при этом постоянно следить за наставником и терпеливо ждать, когда же он ошибется.
Теперь в этом не было смысла: дер Соллен бесстрашно поворачивался к ней спиной, беспечно открывал шею и порой, кажется, забывал, что бежит не один. Время от времени он, правда, оборачивался и задавал вопросы. И Айре скрепя сердце приходилось отвечать. Но при этом ее упорно преследовала мысль, что она сделала что-то не так. Неоправданно доверилась ему, разоткровенничалась и некстати расслабилась.
Айра, стараясь не слишком отставать от дер Соллена, всю голову себе сломала, как бы пристроиться так, чтобы и неподалеку, и за себя не обидно, и в заблуждение никого не ввести. В первую очередь самого мага, чтобы он не решил, что все прощено и забыто. Но потом наконец отодвинулась на два корпуса вправо, немного отстала и весь долгий день старалась выдерживать выбранную дистанцию.
Маг не заметил. А если и заметил, то виду не подал. И остановился только поздним вечером, когда Айра окончательно выдохлась.
«Отдыхай», — глухо обронил маг, выбрав поляну для ночлега. Потом на какое-то время исчез, оставив волчицу заниматься собой, а когда вернулся, то довольно долго не мог взять в толк, зачем она елозит носом по земле своим свертком. Через несколько мгновений, правда, сообразил, что Айра просто проголодалась. Затем хмыкнул и, оттеснив уставшую ученицу, одним щелчком челюстей разрешил все затруднения. После чего улегся под ближайшим кустом, широко зевнул и предупредил:
«Учти, утром ты это обратно не запихаешь: лапы — не руки, узлов вязать не умеют. Так что ешь все».
«В меня столько не влезет», — буркнула Айра, оценив количество собранных припасов.
«Ничего, зато позавтракать сможешь спокойно».
«И потом бежать с полным брюхом?»
Волк отвернулся, явно собираясь подремать, но тут перед его носом шлепнулся приличный кусок сыра, затем — шмат отлично прожаренного мяса, а глухое ворчание из темноты пояснило:
«Разделим».
Он удивленно кашлянул.
«Уверена?»
Волчица сверкнула из темноты желтыми глазами и с достоинством отвернулась. После чего прожевала свою порцию, забралась под другой куст и замерла, зарывшись носом в сухие листья.
Викран дер Соллен, поколебавшись, обнюхал сыр, а затем одним махом проглотил и его, и холодное мясо. После чего снова свернулся клубком и ровно задышал, не сделав ни попытки заговорить снова, ни приблизиться и никаким другим образом не потревожив покой настороженно замершей волчицы.
Айра какое-то время терпеливо ждала, чутко ощущая себя не слишком уверенно, но в конце концов задремала. Вполглаза и вполуха, разумеется, потому что опасалась подвоха. И по-настоящему смогла расслабиться лишь к утру, когда на горизонте забрезжил рассвет и стало понятно, что маг скрупулезно соблюдает условия их договора.
По этой же причине отдохнуть она, конечно же, не успела, поэтому встала раздраженная и взъерошенная. А обнаружив, что дер Соллена рядом нет, почувствовала нешуточную тревогу. В первую очередь потому, что пропустила момент его пробуждения и не видела, куда и когда он ушел.
Правда, откликнувшийся на зов хозяйки Кер с уверенностью сообщил, что прошло не больше получаса с того момента, как маг покинул поляну. Но Айру это не особенно обрадовало: за полчаса можно многое успеть. В том числе оглушить, ослепить, усыпить и спеленать сонную ученицу. И тот факт, что этого не произошло, вовсе не означал, что можно расслабиться.
К счастью, тревожилась она напрасно, потому что вскоре дер Соллен вернулся, неся в зубах молодого кабанчика. Айры к тому моменту на поляне уже не было, поэтому явившийся с добычей охранитель растерянно прянул ушами и, обнаружив под кустом две заячьи тушки, настороженно рыкнул:
«Айра?»
«Да здесь я, здесь. Не сбежала еще», — буркнула внезапно вернувшаяся волчица, бесшумно подкравшись к нему со спины.
Маг вздрогнул от неожиданности, едва не выронив добычу, и отошел в сторону, чтобы его не окатило целым водопадом брызг, принесенных из ближайшего ручья.
«Когда ты успела?»
«С утра, — буркнула волчица, проходя мимо. — Я подумала, вы были правы вчера, поэтому решила поохотиться».
Он странно кашлянул.
«Наелась сама-то?»
«Да. Это ваши».
«Гм… ты и поросенка, значит, не будешь?»
«Можете съесть. Я сытая».
«Очень кстати». — Волк непроизвольно облизнулся.
Айра вопросительно приподняла брови, когда маг без промедления заглотил все три тушки, а потом покачала головой, сообразив, что он и вчера-то не наелся толком, а на утренней охоте поймал только мелкую хрюшку. Но и ту не сожрал сразу, а, как приличный волк, принес сюда. Ей. Видимо, звериные инстинкты у него были довольно сильны, хоть маг этого и не показывал. Иначе сперва он насытился бы сам, а лишь потом занялся менее важными делами.
Спустя пару часов, за которые они не обменялись ни единым словом, Айра вынужденно признала, что все не так плохо, как ей казалось. Как ни крути, а возможностей для предательства у дер Соллена было немало — и возле болота, и вечером, и ночью, и даже с утра. Однако он не пожелал ими воспользоваться. И точно так же, как вчера, неутомимо бежал впереди, с какой-то поразительной точностью следуя выбранному направлению и ни в чем не ограничивая бегущую неподалеку волчицу.
Пристально следя за ним, Айра раз за разом убеждалась, что маг по-прежнему не проявляет агрессии. Но несмотря на это, все равно отчаянно сомневалась. В какой-то момент накрутила себя так, что, завидев реальную возможность сбежать, едва не поддалась порыву… но мастер Викран, словно почуяв, обернулся и, обнаружив замершую возле крутого обрыва ученицу, странно дернул уголком рта. То ли горько улыбнулся, то ли хотел что-то сказать, а потом отвел глаза и неторопливо потрусил дальше, предоставляя ей самой решать, как поступить.
Оценив высоту обрыва и ширину разверзшейся пропасти, Айра досадливо сморщилась. После чего медленно, неохотно, но все-таки последовала за удаляющимся волком и больше не делала попыток сбежать.
Ближе к вечеру она поняла, что наконец-то привыкла к его сильному запаху. Худо-бедно, но как-то притерпелась к его присутствию. Затем начала с интересом оглядываться по сторонам, впервые за два дня рискнув отвести взгляд от маячившего впереди волка. Устала от молчания. Поймала себя на мысли, что была бы не прочь, если бы наставник еще о чем-нибудь ее спросил. А убедившись, что дер Соллен не обращает на нее ни малейшего внимания, принялась приставать к Марсо.
«Хочешь, чтобы я тебя развлек? — удивленно отозвался призрак, когда Айра со вздохом сообщила, что ей скучно. — Мне показалось, что про Гремарские топи ты уже наслушалась досыта».
«Забудь о топях. Вообще про болота не напоминай!»
«А про пустыни?»
«Небось опять какая-нибудь гадость?» — с нескрываемым подозрением уточнила Айра.
«Вообще-то я про джиннов хотел тебе рассказать, — пренебрежительно фыркнул дух. — Но если не хочешь, то не буду».
«Ладно, давай про джиннов», — обреченно вздохнула волчица.
«М-м-м… что ты знаешь про пустыню Моро?»
«Ничего, кроме того, что она есть».
«Тогда тебе, наверное, будет любопытно узнать, что джинны — ее коренные обитатели и единственные, можно сказать, полноценные жители. Они, если помнишь, относятся к духам Воздуха. Желаний, правда, не исполняют, но если их выловить, то можно обрести отличное подспорье во всякого рода безобразиях. Например, надуть соседу под дверь побольше песка. Или дубинкой из воздуха кого-то огреть. Разговор какой подслушать…»
«Фр-р… Песка я и так кому хочешь в суп насыплю, глаза хоть чем залеплю, начиная с обычной слюны и заканчивая призрачной паутиной. А твой джинн мыслеречь подслушать может?»
«Нет. Но для этого не нужно быть джинном. Если маг не умеет защищаться, то его легко можно подслушать и так».
«М-да? — задумалась волчица. — А как обстоят дела с защитой у меня?»
«У учителя спроси», — съехидничал призрак, на что она недовольно сморщилась.
«Вредина. Тебе надо, ты и спроси».
«Не буду!»
«Вот и я не буду».
«Боишься?»
«Нет! — рявкнула Айра. — А вот кое-кому бояться стоит, потому что у меня при себе его источник, и я его сейчас ка-а-а-к…»
Она осеклась, неожиданно заметив, что бегущий впереди маг косится за спину с откровенным интересом. Да не просто косится, а словно бы… слышит?! Более того — хочет что-то добавить?!
«Хи-хи, — тут же подтвердил ее догадку Марсо. — Теперь-то точно спрашивать придется».
«Может, нет?» — в надежде проскулила волчица, но мастер Викран только вздохнул и остановился.
«Ты действительно очень плохо защищаешь мыслеречь».
Айра похолодела от мысли, что он слышал весь разговор, и досадливо клацнула зубами.
«Ну, Марсо…»
«А я что? При чем тут я?»
«Прибью! — мысленно пообещала Айра, стараясь не встречаться взглядом с магом. — Мог же сразу сказать!»
«Я и сказал».
«Когда?!»
«Когда надо!»
«Хватит, — властно остановил призрака бархатный рык вожака. — Вместо того чтобы голову ей морочить, лучше показал бы защиту».
«Сам и показывай, — обиженно фыркнул Марсо. — У меня, между прочим, рук нет!»
«Зато язык слишком длинный», — буркнула Айра и угрюмо замолчала.
Волк постоял какое-то время, словно ждал вопроса, но она не пожелала спрашивать — сделав вид, что изучает какого-то жучка, отошла в сторонку и, припав на передние лапы, от души напилась из попавшегося под ноги ручейка. Затем преувеличенно бодро отряхнулась и неторопливо потрусила дальше, игнорируя вопросительный взгляд в спину, недовольное сопение в голове и ехидное хихиканье внутреннего голоса:
— Зря упрямишься, деточка. Когда-нибудь спрашивать все равно придется.
«Ничего, перебьюсь».
— Дело, конечно, ваше — молодое, резвое. Ты подуешься, он подуется… а потом и сойдетесь снова, потому что, когда вдвоем-то, всегда веселее. Да и как еще прощение получишь? Только через смирение да разговор задушевный…
«Не надо мне никакого разговора! — недовольно подняла морду волчица. — Хватит, пообщались уже!»
— Так, может, не тебе и надобен разговор этот, а его ты спросила, упрямица?
«О чем? И зачем?»
— Вот то-то и оно: о себе все печешься. Обиду копишь. Скоро, может, и в злобу настоящую переведешь. А про чужую боль сама-то и не подумала. Про то, что прощение подарить первой надо, не догадалась. Может, ему сейчас так же трудно, как и тебе?
«Кому?! Дер Соллену?!» — Айра совершенно дико уставилась на недоумевающего волка, тщетно пытающегося понять, отчего она вдруг попятилась. После чего присела, а потом ни с того ни с сего фыркнула, развернулась и стрелой умчалась прочь.
«Прощение ему? — Волчица прямо на бегу передернула плечами. — Тоже мне, выдумала… да ему небось и так хорошо!»
— А ты не гадай, сама-то и спроси, — укорил внутренний голос, постепенно снизойдя до старушечьего скрипа.
«Не стану!» — упрямо рыкнула волчица, мчась по пустому лесу.
— Не упрямься, не твое это. Просто сделай.
«Отстань. Не хочу я его ни о чем спрашивать! Надо было бы — сам сказал. Или у него языка нет?»
— Эх, девочка, девочка…
«Я согласилась, чтобы он шел рядом. Но лишь потому, что избавиться от него не могу. И в Охранных лесах он мне нужен… наверное. А задушевные беседы — это не ко мне, а к леру Лоуру. Ты хоть представляешь, как с ним о чем-то говорить?!»
— А коли мужем твоим был — спросила бы? Смирила бы гордыню и узнала, что на душе у него творится?
«Какой муж?! — взвыла не своим голосом волчица. — Что ты ко мне прицепилась?! Он мне никто!»
— Пока — никто. Но время-то идет, все меняется…
Что?! О чем это она?! О дер Соллене?!
— Ну, одумалась? — ласково поинтересовались в голове.
«Нет!!!» — Айра, заметавшись по лесу и не зная, куда деться от назойливого голоса, даже не заметила, что вылетела на какую-то поляну. Разговоры, да еще и задушевные… все это не про него, не про нее и не про них вообще!
Ишь, выдумала: душу ему изливать. Да у него вместо своей души — одна паутина осталась. А они хотят, чтобы он ее кому-то открыл? Да не надо ему никого. И никогда не было надо. Викран дер Соллен сам по себе. Лучше всех все знает, все умеет. А эти… эти… хотят, чтобы она с разговорами к нему подошла и сделала вид, что интересуется его самочувствием!
Совсем спятили?!
Тяжело дыша, волчица завертелась на месте, рассеянно отмахнулась от ударившей по глазам еловой лапы. А заслышав позади шум приближающейся погони, которому вторило обеспокоенное бормотание Марсо, кинулась дальше.
— Перестань, так нельзя, — с досадой отозвались в голове, когда она удалилась от наставника на приличное расстояние. — Нельзя все время подозревать и пугаться. С чего-то же надо начинать? От себя ведь не убежишь…
«А я не от себя бегу», — рыкнула в пустоту волчица.
— Но если бы он был тебе ближе, ты бы отпустила обиду? — продолжал нудеть в голове надтреснутый голос.
Айра досадливо сморщилась.
— Спросила бы, что его тревожит?
Она сделала вид, что не услышала.
— Его, не тебя?
«А он меня спросил?! — наконец не выдержала волчица. — Ему до этого было дело? Еще тогда, в первые дни, когда я даже двигаться из-за боли не могла?!»
Голос молчал долго, словно призадумался над ответом. Айра даже понадеялась, что он больше не появится. Отмахнулась от настойчивых расспросов Марсо. А затем устало присела под каким-то деревом, прислонившись мохнатым боком к шершавому стволу, и прерывисто вздохнула.
«Вот так… значит, нет у тебя ответа? Было бы ему до меня дело, все бы по-другому случилось. А раз нет, то и я не стану с ним говорить».
— Зря, — тихонько вздохнула невидимая старушка. — То, что он не спросил, — его ноша и его беда. За них ему отвечать придется. А вот то, что ты зло затаила, — уже твое горе.
«Ну и пускай, — прерывисто вздохнула Айра, заметив выступившую из-за деревьев желтоглазую тень. — Мне бы только до дома добраться, а там меня никто не достанет. Даже ты».
Голос в последний раз вздохнул и разочарованно смолк, а волчица, дождавшись, пока маг приблизится на расстояние в два корпуса, снова отвернулась и потрусила прочь, не желая ни разговаривать, ни забывать, ни смиряться.
Пусть он изменился и соизволил что-то пояснить, пусть Сердце признало, что он не солгал… но невозможно притворяться, что прошлое ничего не значит. Невозможно забыть, когда он рядом. Сложно отстраниться, когда он так внимательно смотрит. И невероятно трудно оставаться спокойной, когда до ноздрей то и дело доносится его сильный запах, от которого порой все переворачивается в душе.
«Айра?» — беспокойно заерзал Марсо.
«Отстань. Все от меня отстаньте… дайте отдохнуть».
Она устало отмахнулась и до самой ночи не произнесла ни слова. Она просто бежала, пытаясь не думать, не помнить и не оглядываться. А остановилась, только когда окончательно выбилась из сил, а впереди замаячила широкая лента неизвестной реки, перебираться через которую вплавь в таком состоянии было просто неразумно.
Отыскав на берегу местечко для ночлега, Айра выплюнула из пасти надоевший до оскомины узелок и с решительным видом улеглась, всячески демонстрируя, что с места больше не сдвинется.
Викран дер Соллен не протестовал: пробежавшись по кромке воды и убедившись, что река вполне одолима, он спокойно вернулся и, положив вещи, улегся неподалеку. Так, чтобы и лес видеть краешком глаза, и речку, и упрямо насупившуюся волчицу, которая целый день была сама не своя.
Айра, приоткрыв один глаз, недоверчиво на него покосилась: что? И это все? Не скажет ничего, не спросит и не велит бежать до самой ночи? Времени-то до темноты еще достаточно, можно было рискнуть с переправой. Так отчего он молчит? И не настаивает на своем, как обычно?
Не дождавшись от наставника реакции, волчица почесала нос о собственную лапу и неуверенно позвала:
«Марсо?»
«Что? — тут же отозвался призрак. — Тебе стало легче?»
«Да, — смущенно отозвалась Айра. — Спасибо, что не тревожил».
«А что это было, не расскажешь? — осторожно уточнил архимаг. — Честно говоря, я забеспокоился, когда ты начала говорить сама с собой».
«Да я не с собой, — вздохнула она. — Помнишь, я про голоса тебе рассказывала?»
«Гм. И о чем же они говорили, если не секрет?»
«Да так… о разном. И по большей части неприятном. А еще мы говорили о прощении. И о том, что иногда можно и не понять, что кто-то в нем очень сильно нуждается».
«Так и есть, — подтвердил Марсо. — Особенно если этот кто-то очень скрытен, горд и при этом глуп… прямо как я в свое время. Знаешь, когда я осознал, во что превратился, то страшно испугался. Оказывается, я столько всего не успел сделать! Столько не видел, не понял, не узнал. Потом на место страха пришло раздражение. За раздражением — злость, сменившаяся решимостью все исправить. А когда из этого ничего не вышло и вместо помощи мне досталась просторная клетка, мной овладело отчаяние, и я сто раз пожалел, что не умер сразу. Потому что жить вечно, но не иметь возможности вырваться на свободу…»
«Я тебя понимаю», — сочувственно вздохнула Айра.
«Да я, как ни странно, не злюсь. Мне и мстить-то давно расхотелось. С годами, познав и горечь, и тоску, ко мне пришло понимание, что наказание за свои ошибки мы выбираем сами. И сами назначаем себе искупление. А когда это искупление приходит… знаешь, умереть с миром — это великое благо. И право на него надо еще заслужить. Обретенный покой значит порой гораздо больше, чем эта суетливая и чаще всего пустая жизнь, в которой ты упорно отказывал себе в радости, верности, дружбе и всем, что освещает этот мир, заставляя хотя бы на время поверить, что он действительно прекрасен».
Волчица удивленно прянула ушами.
«Марсо!»
«Я много думал об этом, девочка, — тепло улыбнулся призрак. — И пришел к выводу, что наши усилия ничего не значат, если рядом нет тех, кто нам дорог».
«Ты мне дорог, Марсо! Мы с Кером очень тебя любим!»
«Ох, Айра, чистая твоя душа… ее даже Занд не посмел отобрать, дав одному наивному дураку еще один шанс на возрождение… если бы ты знала, как я рад это слышать! И как безумно рад, что ты однажды отыскала дверь в мое хранилище!»
Волчица уткнула нос в лапы, но он только рассмеялся и едва слышно добавил:
«Спи, моя девочка, и ничего не бойся. Я прослежу, чтобы никто тебя не тревожил».