ГЛАВА 17

Этой ночью ей снова привиделся северный берег Внутреннего моря. Изможденные люди, выносящие из подземного тоннеля землю. Мрачная фигура в балахоне и мерзкий туман, выгрызающий в лаве нору за норой.

Айре тревожно, как и в тот раз, когда маг почти добрался до Занда. И страшно от мысли, что на этот раз он не остановится на достигнутом и любой ценой постарается прорваться внутрь.

Когда он спускается в тоннель, Айра перестает его видеть, но это не мешает по-прежнему ощущать ауру — мощную, наполненную алыми сполохами раздражения, смешанного с нетерпеливым ожиданием и смутной надеждой.

Она не слышит его голоса — приютившая ее дух орлица летит слишком высоко, — зато может ощутить его злость, когда кто-то из невольников попадается ему на пути, за что получает удар плеткой по лицу.

Отпихнув от себя скорчившееся тело, маг стремительно продвигается дальше. Он хитер. Он мудр — на этот раз он не повторяет ошибок, и орлица, следящая за ним сверху, внезапно осознает, что он уже не пробивается сквозь мертвый камень, а создает новый тоннель под ним. И на этот раз он гораздо более осторожен — не пускает вперед змеиные щупальца, не тревожит границу раньше времени. А просто идет до последней преграды, чтобы закончить последнее действо собственноручно. И как можно быстрее.

Айра замирает в неожиданном прозрении, пытается слететь вниз, чтобы предупредить Перводерево и прокричать на весь мир, что он породил очередного безумца… но именно в этот момент чувствует нечто странное и вздрагивает всем телом.

А потом, ошеломленная, устремляется прочь. Ощущая, что где-то неподалеку происходит что-то непонятное. Непривычное, новое и… приятное. Что-то, от чего сами собой немеют крылья, по телу разливается непривычная истома, сердце колотится громко и взволнованно, а птичье сознание раздваивается и истаивает в необозримой дали. А взамен приходит чувство удивительной неги, невероятной нежности и всеохватывающего блаженства, от которого так и хочется тихо застонать.

И вот она уже не птица. Где-то на самом краешке ее сознания стремительно пропадают голоса — сердитые, настойчивые и откровенно злые. Так, словно кто-то яростно спорит, от чего-то отказывается, просит. Но вскоре спор угасает сам собой. А следом за ним исчезает и ощущение неправильности. Возвращается блаженная тишина. Опускается на землю красавица ночь. А ей становится уютно и тепло. Просто потому, что рядом находится кто-то надежный и сильный. Чьи-то руки мягко обнимают ее за плечи, а приоткрытых губ бережно касается чье-то горячее дыхание…

Ей нравится этот сон. Нравится, но и смущает тоже. Она не одна, это правда. Не одна и, кажется, рада этому. Однако именно это ее ужасно смущает: покон в Аргаире очень строг. А Айра отчаянно не хочет, чтобы сон прекращался.

Поддавшись ему, она трепещет, словно мотылек, попавший в раскинутые сети. Изгибается в чьих-то руках, беззвучно стонет и дрожит, но совсем не боится — напротив, тянется навстречу, ищет и доверчиво прижимается, ощущая, как уютное тепло превращается в настоящий огонь, из огня постепенно разгорается пожар, а пожар этот, жаркой волной устремляясь на волю, неожиданно гасится спокойным и ласковым морем. Прохладным, бескрайним, смутно знакомым синим морем, в котором в какой-то момент проступают ярко горящие глаза и над которым беззвучно разносится чей-то тихий голос:

— Прости меня, любимая… пожалуйста, прости…

Открыв глаза, Айра долго не могла понять, отчего ей так хорошо и почему по всему телу разливается блаженная истома. Почему так тепло вокруг. Никуда не хочется идти, а ей стало удивительно спокойно, словно рядом находился тот, кто никогда не предаст.

Девушка осторожно приоткрыла глаза и долгое мгновение смотрела на Викрана дер Соллена.

Маг был красив. Действительно красив: строгий овал лица, благородные черты, слегка заостренные на кончиках уши, придающие ему непередаваемое изящество, высокий чистый лоб, немного выдвинутый вперед подбородок, выдающий стальной характер, ровный, прямой нос, тонкие черные брови почти идеальной формы… Как она не видела этого раньше? Почему не заметила, насколько же много в нем эльфийских черт? Однако не таких ошеломляющих, как у лера Леграна, а разбавленных человеческой кровью, но не менее привлекательных.

Викран дер Соллен спал. Но спал очень чутко, готовый в любой момент открыть глаза и вскочить, выхватывая рапиру. У него то и дело подрагивали губы, глазные яблоки едва заметно шевелились, кожа казалась еще бледнее, чем обычно, и он выглядел неимоверно уставшим. Каким-то высохшим изнутри. Изможденным долгой и напряженной борьбой. Но даже усталость не смогла испортить его нечеловеческой красоты. И не сумела заставить его разжать руки, отпуская от себя доверчиво прильнувшую ученицу.

«Он пришел за мной, — со странным чувством подумала Айра. — Ради меня бросил все свои дела. Прошел половину Лигерии, каким-то чудом нашел, спас и не побоялся войти в Занд, чтобы помочь с инициацией. Как же я раньше этого не замечала? Как не увидела, что ему на самом деле не все равно? Как могла сравнивать его с Леграном? Ведь они такие разные! Для него такое сравнение сродни оскорблению… хотя он почти так же красив, как настоящий эльф».

Вспомнив свой сон, Айра против воли вспыхнула, как маков цвет.

Вот, значит, чьи глаза ей сегодня приснились?!

Викран дер Соллен…

Она почувствовала, как взволнованно заколотилось сердце, ощутила приятный жар в животе и тут же прикусила губу. А потом подумала, что, наверное, инициация не так ужасна, как ей всегда казалось. Что она может быть и такой, как в ее сне. Без боли. Без отчаяния. Без ненависти. Отличной даже от того, что предлагал ей когда-то лер Легран. И хотя бы иногда — пускай очень редко — может быть проведена не силой. Не с помощью коварной саранеллы. Хотя бы иногда она может быть такой, как в сказках. И хотя бы один раз в жизни проведена по обоюдному согласию.

Поймав себя на мысли о мастере Викране, Айра вспыхнула снова и поспешила затолкать ненужные воспоминания поглубже. А затем торопливо отвернулась, чтобы он никогда не догадался, о чем она, бессовестная, подумала.

Нет, нельзя. Не с ним.

Как сказал Марсо: мастер Викран слишком честен. Поэтому даже думать не смей, что если бы не Эиталле и не вызванное им потрясение, он мог бы… когда-нибудь… посмотреть на свою ученицу совсем иначе. Так, как сделал это вчера перед тем, как наконец отпустил ее ослабевшую руку и не заметил, как неистово заколотилось ее сердце.

Она с силой потерла виски, прогоняя прочь глупые мысли. Оправила помявшееся платье, заплела успевшие разметаться волосы в косу. А потом прислушалась к себе, вспомнила свой первый сон, после чего похолодела и порывисто схватила мага за рукав:

— Проснитесь! Мастер Викран!

Маг мгновенно открыл глаза, словно и не спал вовсе. Но сразу наткнулся на ее встревоженный взгляд и тут же чуть опустил веки, пряча глаза, но Айра не обратила внимания.

— Лер, вставайте! Нам надо спешить!

— Куда? — бесцветным голосом спросил он.

— На Занд напали! Я видела это во сне и только сейчас вспомнила! Кто-то во второй раз пытается сюда пробраться! И этой ночью у него почти получилось!

Маг неохотно сел.

— Кто?

— Не знаю! — нетерпеливо протянула она. — Но я должна прийти к Перводереву раньше, чем этот человек! Я нужна ему!

— Зачем?

Айра только притопнула с досады: некогда было объяснять. А маг словно муха вареная: сидит и не двигается, будто за ночь его дочиста высосал голодный вамп. Глаза пустые, безразличные, руки он безвольно уронил, на рапиру взглянул едва ли не с ненавистью. Сам бледен как покойник, скулы выпирают, как у тяжелобольного… не спал, что ли? Все сон ее караулил?

Под требовательным взглядом ученицы Викран дер Соллен так же неохотно поднялся, по-прежнему отводя глаза. Искоса проследил за тем, как удовлетворенно кивнувшая Айра торопливо натягивает ботинки, замедленно подобрал вещи и несильно вздрогнул, когда она бесцеремонно ухватила его под руку и буквально потащила прочь. Прямо-таки бурлящая, кипящая, исходящая энергией, которая едва не выливалась из нее аж через край.

Она словно переродилась за эту ночь. Похорошела. Расцвела. А может, просто заново родилась?

Маг, напротив, потемнел лицом и стал окончательно похож на оголодавшего вампа. Однако за ней все-таки пошел. Вернее, поплелся, словно привязанный. Да и как не пойти, когда она волочет его за собой, будто измученного и ослабшего щенка?

Вспомнив про «поводок», он горько усмехнулся: вот и все. Вот и не отойти от нее дальше чем на двадцать шагов. Странно, что она все еще помнит — настойчиво тянет вперед, держит, не давая отстать, не желает причинить ему боль. Глаза уже горят, как звезды, на щеках цветет яркий румянец, сильное сердце так и колотится в груди, а сама грудь вздымается настолько высоко, что он непременно задержал бы на ней взгляд… если бы не думал сейчас о другом.

— Лер Викран? — Айра обернулась и с тревогой заглянула в его потухшие глаза. — Что с вами? Опять заклятие сработало?

Маг неохотно качнул головой:

— Заклятие я снял. Тебе оно больше не нужно.

— Сами сняли? — недоверчиво посмотрела она. — Когда?

— Пока ты спала.

Айра нахмурилась, а потом сообразила: вот почему он такой вялый! Марсо ведь говорил, что для одного это непосильная задача. Но мастер Викран все-таки справился. И, пока она безмятежно спала, несколько часов бился с упрямым заклятием! Причем бился всерьез, иначе не устал бы так сильно. Но даже сейчас не желает признаваться, насколько трудно ему пришлось этой ночью.

— Простите, лер, — зачем-то прошептала Айра, чувствуя в этом свою вину.

Маг поднял на нее пустой взгляд:

— Простить тебя? За что?

— Это все из-за меня… и Занд, и заклятие… вам должно быть очень трудно здесь находиться!

— Да, — беззвучно уронил маг, как-то разом обмякнув. — Ты права: слишком трудно. Но тебе не за что извиняться. Я сам уничтожил все, что мне было дорого.

Айра вздрогнула от бесконечной усталости в его помертвевшем голосе, а затем взяла его за руку и крепко стиснула.

— Пойдемте, я покажу вам Перводерево. Вы же хотели его о чем-то спросить? Отдать старый долг? Может быть, оно поможет?

Он только покачал головой.

— Пожалуйста, — взмолилась Айра. — Пожалуйста, пойдемте! Прошлое прошлым, но вы же еще живы. Нельзя хоронить себя только потому, что когда-то случилось что-то плохое. А Перводерево знает все, что творится в этом мире! Оно все видит, все чувствует, все помнит! Не на все реагирует, но, когда нужно, оно умеет быть милосердным. Оно спасло мне жизнь. Оно непременно поможет и вам. Пойдемте, лер… я очень вас прошу… поспешим!

Она настойчиво потянула мага за руку и слабо улыбнулась, когда он все-таки тронулся с места. Затем перехватила увереннее, даже властно, и так повела, словно слепого. Не зная, что за чувства сейчас разрывают его душу, но видя, как плещется в его глазах затаенная, старательно сдерживаемая, поистине чудовищная боль, от которой его не смогли избавить ни ментальный блок, ни время, ни расстояние.

Не нужно было брать его с собой, с неожиданной болью поняла Айра. Следовало оставить его там, у игольника. Уговорить, разозлить, вытолкнуть, наконец, чтобы не бередить старые раны.

С Эиталле слишком трудно жить. Без него совершенно невозможно чувствовать. О ней невыносимо помнить, но никак не получается забыть. Ведь именно Эиталле сейчас терзает измученного полукровку. Если бы Айра не привела его сюда, ничего бы не случилось. Щит бы стоял, как прежде, храня его от ужасов прошлого. Он бы не вспомнил все в подробностях. Жил бы как раньше. Выглядел бы как кусок замерзшего льда, но не выжигал бы себе душу бессильным отчаянием и поистине жуткой тоской.

Эиталле…

Айра едва не выругалась вслух, поняв, на что обрекла упрямого полуэльфа. Не сообразила, что рядом с игольниками его щит может ослабнуть, и полагала, что сумеет с этим справиться, если все же будет какой-то подвох… дура! Наивная, трусливая дура! Права была та старуха — ни о чем не подумала, кроме себя и своих страхов. Не догадалась, что за мука терзает его душу и что за боль просыпается, стоит ему только подумать об Эиталле! Кажется, он даже сейчас разговаривает с ней. Пытается что-то доказать. Просит прощения. Молча кричит от застарелой боли.

«Да как же я не подумала?! — едва не взвыла в голос Айра. — Прощение… он шел сюда за прощением! Оно ему нужно как воздух, и мне, идиотке, об этом впрямую сказали. Но я и тогда не поняла. Не догадалась! Всевышний, помоги мне! Я не хочу, чтобы он страдал снова!»

Она в ужасе взглянула на полумертвое лицо учителя — жизнь уходила из него прямо на глазах. Глаза окончательно потухли, щеки ввалились, бескровные губы замерли в полной неподвижности. Он даже не заметил, что вокруг снуют странные звери и летают совершенно невообразимой окраски птицы. Что многие из них с любопытством останавливаются, бесстрашно присаживаются на ветки, но нападать не спешат — он под защитой, хоть и маг. Да и сидящий на его плече метаморф выразительно скалит немаленькие зубы… взрослый метаморф. Удачливый. Смелый. Много повидавший и выросший в недрах Перводерева вместе со своей хозяйкой. И на нем, как и на девушке, стояло несмываемое клеймо — угрожающе яркая лиловая полоса, говорящая любому, что он неприкосновенен. Так же, как неприкосновенна она и любой, кого она решит с собой привести.

Последние шаги ей пришлось волочь проклятого мага на себе. По траве, по камням, мимо причудливо изогнутых коряг. Мимо сонмищ прожорливой мошкары. Мимо целых стай разноцветных бабочек, за каждую из которых лер ля Роже отдал бы собственную душу… она ничего не замечала. А когда поняла, что ее сил надолго не хватит, плюнула на запрет на магию и, презрев все законы, зло прошептала формулу призыва.

Портал появился так быстро, словно ждал, пока она позовет. По-прежнему сильный, искрящийся лиловыми огнями, мощный и очень надежный.

Айра подхватила шатающегося учителя под локоть и властно потянула за собой.

— Вот так, — упрямо прошептала она, шагнув вместе с ним сквозь сиреневую завесу. — Это мой дом! И мое право — творить тут порталы или нет. Пусть никто другой не сможет, а я сделала. И сделаю столько, сколько будет нужно. Никаких дорог! Никаких запретов! Мне нужно Перводерево! Немедленно!

Викран дер Соллен, кажется, даже не понял, куда и зачем его снова поволокли. Он не слышал ничего, кроме того, что она зло шептала себе под нос. Видел только пушистое облако ее светлых волос. Шел, понукаемый ее требовательным голосом, и держался за одну-единственную опору — ее испуганный взгляд, в котором билась тревога за него. И страх — настоящий, искренний. Страх потерять его здесь, сейчас, навсегда. Тот странный страх, которого никак не должно было быть. Вообще ничего не должно быть в ее глазах. Ничего, кроме ненависти, отвращения и презрения.

— Почему? — беззвучно шевельнулись его губы. — Зачем все это?

Но Айра не услышала: буквально выпав из портала, она на мгновение замерла, а потом поняла, что попала правильно, и радостно улыбнулась:

— Наконец-то… здравствуй, мой спаситель. Ты был прав: я все-таки к тебе вернулась…

* * *

На гигантской поляне было светло и просторно. Мягкая трава, никогда не знавшая чужаков, застилала ее роскошным зеленым ковром. Вокруг ни коряг, ни камней, ни оврагов.

Здесь было тихо. Не было слышно голосов птиц, не звучали песни сверчков, не ревели невидимые звери, не играл с травой проказник-ветер и не шныряли под ней вездесущие мыши. Тут даже комаров было не найти — ничто живое не решалось потревожить покой этого места и нарушить тысячелетнее одиночество его единственного жителя.

Айра с теплой улыбкой посмотрела на огромное Перводерево, заполонившее своей кроной половину неба. Высокое, могучее и божественно прекрасное, оно гордо высилось посреди гигантской поляны и вольготно раскинуло ветви на всем доступном пространстве.

Кора на его стволе выглядела нетронутой ни временем, ни жуками, ни присутствием человека. Покрытая мхами и лишайниками, обвитая зелеными лианами, она смотрелась суровым нарядом не привыкшего к роскоши божества. Могучие корни, частично выбравшись из земли, легко держали на себе могучий ствол. А насыщенно лиловый цвет кроны был так величественен и прекрасен, так только может быть прекрасно настоящее божество.

Говорят, каждый из многих миллионов этих листьев — вместилище чьей-то души. Когда кто-то умирает, его душа возвращается именно сюда и лишь потом, рассказав Перводереву о своих деяниях, или возносится ввысь, ожидая возрождения, или с протяжным стоном уходит под землю, где будет много лет томиться, сознавая свои ошибки.

Впрочем, когда-нибудь и оттуда она уйдет. Очистится и вновь вознесется, словно на крыльях. Потому что Всевышний милостив и всегда прощает нерадивых детей, милосердно даря возможность искупления.

Айра облегченно вздохнула и, захлопнув портал, уверенно потянула вперед застывшего в неподвижности мага.

«Оно, — благоговейно прошептал в ее голове Марсо. — Всевышний… действительно оно! Айра, это же чудо! У меня просто нет слов!»

— У меня тоже, — проворчала она, чувствуя себя здесь на удивление уверенно. — Но не оттого, что мы тут, а потому, что я никак не могу с ним справиться! Марсо, как мне его растормошить? Он же угасает на глазах!

«Не знаю, — погрустнел призрак. — Наверное, стоит дать ему коснуться Перводерева. Говорят, эльфам помогает».

Девушка встрепенулась и дернула безразлично оглядевшегося мага за рукав:

— Пойдемте, лер. Раз уж Марсо так считает, то вам тем более надо попробовать.

— Зачем? — все тем же бесцветным голосом спросил Викран дер Соллен.

— Я не хочу, чтобы вы умирали!

— А зря.

Айра в отчаянии прикусила губу.

Проклятие, он же совсем плох! Даже неясно, что им еще движет и заставляет переставлять онемевшие ноги, следуя за настойчиво теребящей его ученицей. Впрочем, и это будет длиться недолго. Как только она отпустит его руку, маг тут же упадет. А потом закроет глаза и провалится в пучину внезапно разверзшейся памяти, как в разинутую пасть неведомого зверя, где и утонет с головой, потому что больше не имеет ни сил, ни желания жить.

Выходит, вот оно какое, Эиталле, — равнодушное и жестокое. Оно убивало бывшего охранителя изнутри. По каплям забирало его жизнь и раз за разом выхватывало ужасающие подробности лишь для того, чтобы он помнил. Чтобы по-прежнему страдал. И чтобы до самого последнего мига понимал, что это по его вине так случилось. Что он упустил свое единственное счастье. Своими руками его уничтожил. А за это Эиталле теперь уничтожало его. Мучительно медленно. Наслаждаясь каждой минутой этой бесконечной агонии. Раздирая на части живое сердце и заставляя его исходить горячей кровью. Ровно до тех пор, пока оно окончательно не сдастся и не остановится.

У Айры на глаза навернулись слезы.

— Учитель! Пожалуйста, придите в себя! Мастер Викран! Лер! Господин дер Соллен!

Маг поднял на нее помертвевший взгляд, и у нее болезненно сжалось сердце: сколько боли… Всевышний, сколько же там было боли! И сколько невыносимой муки, которую принесло ему Эиталле!

— Это я виновата, — в ужасе прошептала девушка, не смея отпустить его руку. — Это я вас сюда привела. Пожалуйста, лер, услышьте меня! Не умирайте! Вы мне очень нужны!

— Зачем? — глухо спросил он, словно из могилы.

— Затем, что вы — мой учитель! Затем, что я давно не сержусь. Затем, что вы спасли мне жизнь! И вообще…

Маг прикрыл веки и сделал наконец неуверенный шаг вперед. Но Айра настойчиво потянула дальше, сражаясь за каждую пройденную пядь, что-то говорила, шептала, почти умоляла, а сама тянула, тянула, тянула… до тех пор, пока не подвела его к могучему стволу и не заглянула пытливо в неподвижное лицо.

— Учитель, вы слышите?! Коснитесь его, и Перводерево ответит на ваш вопрос.

— Не надо. Я уже знаю ответ, — тихо уронил маг, и она совсем пала духом.

— Марсо, помоги! Что мне делать?!

«Не знаю, девочка моя, — вздохнул невидимый призрак. — Боюсь, здесь я тебе не помощник. Смерть Эиталле трудно пережить, это правда. Но еще труднее понять, что ошибся дважды… или даже трижды, когда сначала не понял, что она жива, а потом едва ее не убил».

— О чем ты, Марсо? Что за странные вещи говоришь?

— Ни о чем, милая. Просто мысли вслух.

— Проклятие! — взвыла девушка, когда Викран дер Соллен бессильно опустился на землю и устало прислонился лбом к шершавой коре. — Он умирает, а ты несешь какой-то бред! Помоги мне! Помоги его удержать!!!

«Это под силу только тебе, Айра».

— Но как, если он даже не слышит?! Если он живет сейчас там, в прошлом?! А помнит и видит только одно?!

Кольцо на ее пальце неожиданно сверкнуло и с коротким вздохом выпустило из себя полупрозрачное белесое облачко.

Марсо встал во весь рост, приобрел вполне различимое лицо — удивительно молодое и на редкость красивое. Набросил на плечи длинную мантию, сотворил откуда-то приличествующую его статусу одежду. И всего через несколько секунд перед удивленно отступившей девушкой стоял не полупрозрачный силуэт, а почти настоящий, лишь слегка просвечивающий по краям мужчина — средних лет, с густой русой шевелюрой, короткой темной бородкой и глубокими карими глазами, в которых поселилась непроходящая грусть.

— Марсо?

— Здравствуй, моя милая, — знакомым голосом сказал бывший архимаг. — Теперь я могу тебе показаться по-настоящему. Правда, ненадолго, но даже это приносит мне радость. Ты молодец, девочка. Ты справилась. Прости, что я не всегда был с тобой откровенен. Прости, что иногда сердился и ругал. Прости, что был так долго слеп. И поверь, что я безмерно благодарен тебе за великодушие.

У Айры дрогнуло сердце.

— Марсо, зачем ты все это говоришь?

— Потому что потом у меня может не хватить времени, — тепло улыбнулся он. — Потому что ты очень мне дорога. И потому что я не хочу, чтобы ты хотя бы капельку пострадала.

— Пострадала? — Она внезапно почувствовала холодок в груди и невольно отступила на шаг. — От кого?

— От того, кто так упорно сюда стремился. Неистово жаждал заполучить твое Сердце. От мага, девочка моя. Старого, двуличного и очень глупого мага, который решил тебя использовать.

— М-марсо…

Обретший материальный облик маг слабо улыбнулся. И Айра вздрогнула снова, неверяще изучая его виноватое лицо. А потом почувствовала, как по земле пробежала болезненная судорога, услышала пронзительный крик падающей на лету молодой орлицы и чуть не упала, натолкнувшись на поднявшегося с колен Викрана дер Соллена. После чего стремительно обернулась, наткнулась на его страшно изменившееся лицо и испугалась окончательно.

— Господи… учитель… Марсо, что происходит?!

— Он сумел, — прошептал бывший архимаг, медленно разворачиваясь спиной и закрывая собой ученицу. — Значит, все-таки нашел сюда дорогу.

— Кто?!

— А ты еще не поняла?

Айра отчаянно замотала головой, перестав понимать что бы то ни было, и инстинктивно ухватилась за руку мастера Викрана. Но тут потревоженная земля дрогнула во второй раз, вспухла, буквально разорвавшись пополам, и неожиданно разошлась безобразным кратером, из которого выстрелил вверх длинный фонтан жаркого Огня и повалил белесый дым. А затем из него выступила закутанная в плащ фигура. Широкоплечая, пышущая силой, с холеными пальцами и странно знакомым перстнем на правой руке, от которого все еще исходило зеленоватое свечение.

Айра мгновенно его узнала. Еще не веря до конца, не понимая, как, откуда и почему он смог попасть в самое сокровенное место Занда. Но уже зная — это действительно он. Тот самый человек, который призывал туман из башни в Снежных горах. Тот, кто сбрасывал этот туман на скалистые склоны. Кто безжалостно гнал его на безмятежно спящие деревни и отправлял туда своих верных псов, что искали для него юных магов… мальчиков, чтобы принести обратно в башню и что-то с ними сотворить.

По его вине во всех четырех королевствах время от времени открывались порталы. По его приказу по всем землям, словно шакалы, рыскали натасканные убийцы. Для него похищали людей и, одурманивая каким-то заклятием, заставляли рыть огромный тоннель под Охранными лесами. От Внутреннего моря вплоть до границ Занда. Годами. Десятилетиями. Медленно и незаметно. Он набирал себе «удобных» помощников из изможденных, оборванных, обезумевших смертных и раз за разом бросал в подземелье, не полагаясь только на туман.

Откуда он брал столько людей, было неясно. То ли справлялись те, другие, помельче. То ли был кто-то еще, кто охотился для него и поставлял как обычный скот. А потом насылали какие-то чары, отбирали память, волю, стремление к свободе. Затем привозили на берег Внутреннего моря и заставляли работать. Использовали как рабов до тех пор, пока люди не падали от изнеможения. Но вскоре их заменяли другие невольники, и так было до тех пор, пока наконец этот поистине чудовищный труд не подошел к концу.

Айра задрожала, отчетливо понимая, что это действительно его заслуга. А потом разглядела проступившие в тумане — да, это был не дым, а тот самый туман, что умел причинять так много боли, — еще три силуэта и совсем пала духом.

Значит, он не один. Наверное, с ним такие же маги, безумцы, осквернители. Жестокие изверги, для которых не было ничего святого.

Неизвестный маг вдруг выступил вперед и изумленно оглядел замершую возле Перводерева троицу. Сперва окинул взглядом готового к бою Викрана дер Соллена. Затем — застывшую девушку, у которой от этого взгляда по коже пробежали громадные мурашки. Наконец увидел преобразившегося Марсо и до боли знакомым голосом хмыкнул:

— Потрясающе! Вот уж не думал, что вы доберетесь сюда раньше меня.

— Что поделать? — сухо отозвался Марсо. — Ты и на этот раз оказался вторым.

— Заткнись, придурок. Зато я пришел сюда живым и невредимым.

— Ничего. Это легко исправить.

Незнакомец вдруг хищно прищурился.

— Не ты ли это сделаешь?

— Нет, — хриплым голосом вдруг сказал Викран дер Соллен. — Марсо, если ты не против, это сделаю я.

— Викран, Викран… — Незваный гость сокрушенно покачал головой. — Мне казалось, ты умнее.

— Как видишь, нет.

— Фу, и эта фамильярность…

Айра пошатнулась от диковатой догадки и расширенными глазами уставилась на человека, причинившего ей столько боли.

Этого не могло быть… никак… но она не могла не узнать его голос — тихий, исполненный внутренней силы, бархатистый и уверенный в собственном превосходстве.

— Здравствуй, милая, — приветственно кивнул в ее сторону чужак и отбросил с лица капюшон. — Признаться, мне пришлось поломать с вами голову. Но, как видишь, в конце концов я справился и без твоей помощи. А это значит, что больше ты мне не нужна.

Девушка судорожно сглотнула.

— Л-лер Альварис?!

Директор Академии высокого искусства расправил плечи и, скинув с них ненужный больше плащ, с несказанным удовольствием рассмеялся:

— Да, милая. Единственный наследник небезызвестного тебе Иберратуса, который на самом деле не пропал, а прожил еще много-много лет после того, как ушел из большого мира. Дожил каким-то чудом до наших дней и закончил свой век в одной далекой, никому не известной башне. Я, к твоему сведению, его единственный родич… а также тюремщик, палач и по совместительству убийца. Рада со мной познакомиться заново?

Айра охнула и прижала руку ко рту.