ГЛАВА 18

На долгое время она словно окаменела, не в силах осознать жуткую правду.

Лер Альварис… магистериус… один из сильнейших членов Ковена… директор академии и весьма уважаемый в четырех королевствах маг… Всевышний, да как это возможно?! Просто немыслимо, что за нападениями на Занд стоит именно он!

Такого просто не может быть!

Однако он по-прежнему стоял напротив и улыбался — насмешливо, торжествующе. И от этой улыбки у Айры мороз продрал по коже, а перед внутренним взором стремительной чередой промелькнули тысячи изможденных лиц, исхудавшие тела, мучительные гримасы и проклятый туман, от которого надежно спрятанному Сердцу было так плохо.

Альварис аль дер Морра…

Наследник великого Иберратуса…

Его единственный родич и, как выяснилось, его убийца…

— Ну, извини, — издевательски хмыкнул маг, когда Айра в ужасе отшатнулась. — Мне пришлось много работать, чтобы сегодня иметь возможность прикоснуться к Перводереву.

— Конечно, — сухо кивнул Марсо. — Ты грезил им еще в то время, когда мы были простыми адептами.

Лер Альварис презрительно фыркнул.

— Это ты грезил. А я строил планы на будущее и искал способ проникнуть сюда, чтобы об этом не прознал Ковен. Сердце — оно ведь хорошо защищено. Да ты и сам убедился, что стоит только к нему приблизиться, как сразу отдаешь Всевышнему душу. А мне, в отличие от тебя, такой исход всегда был не по нраву. Победа любой ценой — это, знаешь ли, не мой стиль. Однако раз в тысячу лет подходит время сменить очередное Сердце, Занд ненадолго приоткрывается. Как раз настолько, чтобы впустить в себя одну-единственную чистую душу… или не слишком чистую, но очень настойчивую, которая могла бы… испросить для себя любое желание. Так, как когда-то сумел сделать мой дед.

— Он рассказал тебе о Сердце, — неестественно ровно заключил Марсо.

— Конечно. Кто же еще станет просвещать на такую опасную тему первокурсника? Только родич, находящийся на грани безумия. А Иберратус со временем так устал от своей тайны, что в какой-то момент ушел из эльфийского леса, предварительно рассказав эльфам все, что знал. С их помощью он создал Охранные леса, организовал там постоянную стражу, убедился, что Сердце в безопасности, и ушел. Но на этот раз спрятался в Снежных горах, где его не почуяли бы ни маги, ни эльфы, ни гномы и никто другой. Думаю, он просто устал от дрязг. И, скорее всего, устал даже от жизни. А потому ушел всем назло и выстроил в Снежных горах надежное убежище. И туда почти пять веков назад привел свою последнюю жену — единственную, которая смогла подарить ему наследника. Моего отца.

Марсо сжал челюсти.

— Зачем ты его убил?

— А зачем он был нужен? — удивился Альварис. — Дед рассказал все, что знал, и стал бесполезным. К тому же на старости лет он выжил из ума, так что я всего лишь подарил ему покой, которого он жаждал.

— Почему именно тебе?

— Потому, что у отца был слишком слабый дар. И потому, что он не сумел бы сохранить эту тайну.

— А ты, значит, сумел? — ядовито поинтересовался призрак, но директор ничуть не смутился. Только прищурился да раздвинул губы в змеиной усмешке.

— Я рассказал об этом только одному человеку — близкому другу, которому когда-то верил как себе. Давнему другу. Почти брату. Который, между прочим, меня предал, решив добраться до Сердца в одиночку!

Марсо моргнул, но в лице не поменялся.

— Что поделаешь? Тщеславие — наша с тобой общая проблема.

— Нет, друг мой, — похолодел голос лера Альвариса, а в его руках снова зазмеился клубок тумана. — Ты не прав: дело не в тщеславии.

— Тогда в чем? В жажде власти? В страхе перед смертью? В желании подгрести под себя Ковен, а с ним и весь мир заодно?

— Тот, кто владеет Сердцем, получает все. Всю его силу. Бессмертие. Могущество. Что значит перед этим власть какого-то Ковена?

Айре стало резко нехорошо.

Марсо… когда-то он говорил, что у него был друг. Старый, верный, выручивший его в трудную минуту, но с некоторых пор ставший для него тюремщиком. Что это — заслуженная кара за жадность. А теперь оказалось, что все совсем не так и что его заточение — плата за предательство.

Боже… выходит, вот откуда Марсо узнал о Сердце? Тогда он был молод. Оба они были очень молоды. И буквально одержимы идеей бессмертия. Марсо не раз об этом говорил. И при этом всегда утверждал, что совершил самую большую глупость в своей жизни. Ведь если бы он в то время смог узнать больше, если бы сумел понять и поверить, то он бы одумался. Но именно тогда загадка Занда не давала Марсо покоя. Она сделала его почти безумным. Затянула и в конечном итоге привела к поражению: он рискнул потревожить Сердце Зандокара и проиграл. Тогда как Альварис…

— Ты всегда был осторожен, — глухо уронил Марсо. — И всегда все просчитывал наперед.

Лер Альварис неожиданно рассмеялся.

— В некотором роде я даже благодарен за твою глупость, потому что она избавила меня от ошибки. Благодаря тебе я понял, что идти напролом нельзя — сколько бы ни было у меня силы, какие бы источники я ни приобрел, этого все равно не хватит, чтобы одолеть могущество целого мира. Кстати, твое колечко мне пригодилось.

— Не сомневаюсь. Ты ведь с его помощью грыз землю?

— А как же, — довольно кивнул маг. — Правда, это было хлопотно: я потратил почти полвека, чтобы досконально изучить Охранные леса и узнать о Занде все. А затем еще десять лет, чтобы отыскать источник такой мощи, чтобы из него можно было безнаказанно черпать столько, сколько потребуется.

— Так ты для этого пришел в академию? — неожиданно подал голос Викран дер Соллен. — Дело было в Ключе?

— Молодец, растешь, — похвалил бывшего ученика лер Альварис. — Но ты прав: источников, подобных этому, в мире уже не осталось. А те, что есть, находятся под строжайшим надзором. Поэтому мне пришлось набраться терпения и ждать. Заодно постепенно подготавливать наших уважаемых магов к мысли, что лучшего кандидата на должность директора академии — после внезапной смерти старого, разумеется, — им просто не найти.

— Ты убил лера Ориера?! — вздрогнул мастер Викран.

Лер Альварис ласково улыбнулся:

— Разумеется, мой мальчик. Мне нужно было это место, и я его получил. Знаешь, владея навыками целительства, совсем нетрудно сделать так, чтобы старое сердце дало неожиданный сбой. Особенно когда наивный дурень сам допустил меня к себе… увы. Но это было совершенно необходимо. Как необходимо было приводить в порядок академию, следить за вампами и виарами, утирать вам носы, терпеливо выслушивать, примирять, уговаривать, разрешать, наказывать… кто бы стал держать целых сорок лет директора, который не радеет за свое детище? Кто бы позволил мне остаться? Поэтому я радел. Я честно работал на ее благо. И ради этого даже отложил дело всей своей жизни! Пока наконец не получил доступ к источнику, не вытребовал себе право в любое время дня и ночи покидать Лир, не занял место председателя Ковена магов и не забрал всю полноту власти. Старые дураки сами выбрали меня на это место! Своими руками посадили меня на вершину! — Маг тихо рассмеялся. — И это было так забавно, что я даже позволил им думать, будто понятия не имею, для чего им понадобился мой старый приятель, которому не повезло поспешить с Зандом!

Марсо поморщился.

— Это была твоя идея — привязать меня к источнику?

— Я сохранил тебе жизнь, — неожиданно посерьезнел директор. — Я мог бы не делать этого, но ты подобрался в то время к Сердцу гораздо ближе. Я даже выторговал для тебя возможность пользоваться магией… так, чуть-чуть, чтобы ты совсем уж не скис, но и бежать при этом не сумел. А когда вопрос с Ориером разрешился, стал единоличным твоим хозяином, что, признаться, не могло не радовать — после того, как ты меня предал, было забавно наблюдать, как ты мечешься в своей тюрьме без всякой надежды выбраться.

Айра с болью посмотрела на Марсо, по телу которого пробежала странная рябь.

Кажется, он все еще переживает. Иметь некогда огромную власть, силу архимага, молодость, стремления, а потом превратиться в бестелесного духа, которому, как будто в насмешку, оставили жалкие крохи магии. Как птица, которую лишили крыльев. Как зверь, заключенный в тесную клетку. Будто небо, с которого украли солнце. Или песня, которую задушили на корню.

— Марсо…

Призрак на мгновение повернул голову.

— Прости, девочка. Я многого тебе не сказал. Но и Альварис, как видишь, не тот, каким хотел казаться. Я мог подозревать насчет Ориера. Мог лишь догадываться о причине его быстрой кончины. И бессильно смотреть на то, как мой бывший друг год за годом забирает силу источника, а потом уносит в моем алмазе… ты ведь сюда ее тратил, верно, Альварис?

— Естественно, — кивнул директор. — Сперва я работал один. Потом понял, что это слишком долго, и принялся искать помощников. Как видишь, в наше время молодежь все такая же тщеславная, как раньше, поэтому мне не составило труда отыскать единомышленников.

— Это ведь так заманчиво…

— Ты прав, — снова рассмеялся лер Альварис и оглянулся на молчаливую троицу магов за своими плечами. — Может, они и не лучшие в своем деле, зато умеют нестандартно мыслить и вовремя подсказали, как можно ускорить процесс.

— Люди, — мертвым голосом уронил Марсо. — Рабы.

— Их, как оказалось, невероятно просто раздобыть! Стоило набрать подходящую команду, дать им прикрытие, деньги, возможность безнаказанно ускользать от шпионов, и пожалуйста — каждый месяц по полсотни крепких мужчин можно получить, не тревожа при этом Ковен. Достаточно иметь заинтересованного в этом деле помощника с накрепко повязанной командой.

— Например, выловить кого-то из пиратов и, вместо того чтобы сдать королевским ищейкам, предложить работу? — мрачно поинтересовался Викран дер Соллен.

— Хорошо оплачиваемую работу, — согласно кивнул его бывший учитель. — Как выяснилось, это гораздо дешевле, чем год за годом тратить собственные резервы на рытье этого проклятого тоннеля. Он отнял у меня уйму сил! Море времени! А смертные всего за пять лет сделали то, над чем я бился на протяжении трех десятилетий! Правда, они и мерли как мухи, но это не беда — их привозили мне столько, сколько нужно. И знаешь что? На самом деле их почти никто не хватился! А Ковену нет никакого дела до их проблем! И редкие жалобы, которые иногда все-таки были, удавалось гасить еще на корню. Кто не успокаивался, того запугивали. Кто не желал слушать голоса разума, тех успокаивали насильно. А остальные… да мало ли что и с кем случилось на дорогах? Кто пропал. Кого съели. Кому дыру сделали в брюхе, предварительно озаботившись спихнуть на разбойников… на самом деле способов спрятать следы — море. Бери какой хочешь и пользуйся сколько угодно.

— И ты воспользовался, — мертво сказал Марсо.

— Как почетный член Совета магов я могу оправдать даже преступника, если это нужно. И я не раз это делал. В последний момент буквально снимая этих мерзавцев с плахи. И за это они, поверь, были настолько благодарны, что охотно соглашались отплатить парой пустяковых услуг. Правда, белобрысый сопляк со своей Водой слегка подпортил мои планы, но его вмешательство не помешало нам закончить. Хотя я все равно этого так просто не оставлю. Когда разберусь здесь, вплотную займусь им. Если, конечно, он доживет до нашей встречи.

— Что ты с ним сделал? — нахмурился Викран дер Соллен.

— Пока ничего. Но указания на этот счет оставил. Так что без возмездия за свою наглость, поверь, он не останется. К тому же он заслуживает достойного наказания за смерть весьма многообещающего адепта, я такие вещи никому не прощаю. Ты знаешь, Викран. Поэтому будь уверен: ты привел его вовремя.

У боевого мага потемнело лицо: для Вэйра это был приговор. Мальчишка понятия не имел, кому перешел дорогу своим неожиданным пробуждением. И не догадывался, что, рассказывая директору о своих злоключениях, находился буквально на волосок от смерти.

Только желание покончить с Зандом вынудило Альвариса сдержаться. Но как только он вернется, мальчишке не жить. Несчастный ли случай, нарушение ли приказа, но Вэйра непременно исключат из академии и отправят на материк. А по дороге с ним «случайно» что-нибудь произойдет, и больше никто и никогда не увидит славного аргаирского паренька, отправившегося когда-то в Парму, чтобы помочь родителям.

Викран дер Соллен непроизвольно сжал кулаки, а Айра зажмурилась, отчаянно желая, чтобы это был просто сон.

Но лер Альварис, вот он — стоит напротив и спокойно рассказывает, как убивал и калечил ради того, чтобы прийти сегодня в Занд. С жадностью посматривает на притихшее Перводерево и старательно сдерживает нетерпение, чтобы ощутить всю полноту победы.

Столько лет… почти полвека поисков. Море потраченного времени. Уйма усилий. Кучи прочитанных книг. Столько разговоров. Столько мук. Столько нерастраченной ярости в его душе. И почти столько же торжества, ради которого он, так долго идущий к цели, был готов подождать еще чуть-чуть.

— Зачем тебе Сердце? — спросил Марсо, настойчиво загораживая собой пошатнувшуюся от ужаса Айру.

Лер Альварис пожал плечами:

— Затем же, зачем и тебе в свое время.

— Думаешь, что сможешь его покорить? Полагаешь, оно дастся тебе в руки?

— Нет, — неожиданно хмыкнул директор. — Но тысячелетие на исходе. Иберратус мертв. Его сердце одряхлело, так что Зандокар будет вынужден принять другое.

— Что ты задумал? — тревожно шевельнулся перед Айрой призрак.

— Просто нашел того, с кем оно не откажется поделиться.

Лер Альварис сделал короткий знак, и из-за его спины выступил один из магов, держа на руках спящего ребенка. Мальчика. Пяти или семи лет от роду — темноволосого, румяного и совершенно беззащитного, над которым витала аура едва проснувшегося дара. Маленький маг… крохотный человечек, которого принесли, чтобы чья-то рука бестрепетно вспорола ему грудь и отдала еще живое сердце загадочно молчащему божеству, терпеливо дожидающемуся своей новой жертвы.

У Айры что-то болезненно сжалось в груди. А затем гулко забилось, медленно отдаваясь таким же мерным стуком где-то совсем рядом. Буквально за спиной, внутри древнего Перводерева, где тихо билось сердце… ее собственное сердце, которое она оставила взамен нового, нечеловеческого, чужого. Того самого, что заменило ей жизнь. Подарило новую силу. Волю. Свободу.

— Ты не сделаешь этого! — прошептал Марсо, в ужасе уставившись на мальчика.

— Почему? — удивился лер Альварис, забирая ребенка и укладывая его на траву. — Когда я убивал Иберратуса, мне казалось, что его сила перейдет ко мне. Но этого, к сожалению, не случилось. Его силы едва хватало, чтобы поддерживать Занд. А когда все-таки я вырвал из него правду, было уже поздно что-то менять: Сердце способно покориться только чистой душе. Тому, кто придет к нему не с жаждой власти, не со стремлением уничтожить, а всего лишь с просьбой. С одним-единственным сильным желанием, которое оно непременно исполнит. Если душа твоя чиста, Сердце подарит тебе часть своей силы. А что может быть чище, чем душа ребенка?

Айра попятилась.

Господи… да как же это?! Неужто он собирается убить малыша, чтобы отдать его сердце Перводереву?! Неужели не дрогнет у него рука?!

— Нет, — улыбнулся лер Альварис, с легкостью прочитав ее мысли. — Я слишком долго к этому шел, чтобы в последний момент отказаться. У этого мальчика отличная Земля… Помня об Иберратусе, логично было предположить, что следующим избранником Сердца станет такой же счастливец. И я нашел способ получить его силу — через это дитя, которое будет полностью мне послушно. Да и как он может мне отказать, если я забрал его разум?

Айра содрогнулась: Сердце внезапно заколотилось так, что ей снова стало больно. Так больно, как в тот далекий день, когда ее пронзила стрела. Когда она задыхалась в объятиях игольника. И когда она тонула в зеленой листве, из последних сил шепча свое собственное имя.

Лер Альварис самодовольно улыбнулся:

— Знаешь, милая, а ведь у меня были на тебя большие планы. Когда я увидел метаморфа, то осознал, что именно ты можешь стать пропуском, что позволит мне оказаться в Занде. Да-да, не думай, что тебе удалось скрыть свою ауру полностью — я слишком давно изучаю Занд, чтобы не заметить его след. А он у тебя есть. Пожалуй, самый сильный, что я только видел.

Айра прижалась спиной к коре и прерывисто вздохнула, машинально прижимая руки к груди.

— Я долго думал, что же с тобой произошло, — продолжал лер Альварис, задумчиво изучая ее бледное лицо. — Перед смертью Иберратус признался, что именно в Занде нашел хранителя — молодого, сильного и потрясающе выносливого. Там они встретились, там же потом и расстались, когда он вернул своему маленькому другу свободу. Метаморф позволял ему творить поистине невероятные вещи. Но мой дед был не единственным, кому повезло с боевым метаморфом. До него была прорицательница Марриора, немало эльфов и даже гномы пару раз удостаивались такого внимания. А поскольку нигде в мире ты больше не смогла заполучить дикого, мне стало понятно — в Занде ты все-таки была. И, скорее всего, могла туда вернуться. Проблема заключалась в том, как уговорить тебя взять меня с собой. Это было сложно, — неожиданно признался маг после недолго молчания. — Ты не ребенок, голову тебе заморочить мне бы не удалось.

— Тогда вы решили сделать так, чтобы я вам доверилась, — прошептала девушка. — Вы специально меня позвали. Настроили, поговорили. Даже попытались наложить какие-то чары, но не смогли — у меня оказался слишком сильный щит.

— Увы, — притворно вздохнул чародей. — Если бы я сделал это в самый первый день, у меня были бы все шансы на успех. Но кто-то испортил сигнальную сеть в арке, и я слишком поздно узнал, что ты вообще существуешь. Так что мне пришлось искать другие пути.

У нее внезапно расширились глаза.

— Мастер Викран…

— Верно, милая, — поощрительно улыбнулся лер Альварис.

— Вы специально отдали меня самому строгому учителю! — прерывисто выдохнула Айра, неожиданно прозревая. — Вы знали, что он никогда не пойдет на инициацию, но при этом велели натаскать меня как можно скорее, не считаясь с болью, страхами, потерями и всем остальным! Вы убедили его, что это единственный способ добиться покорности метаморфа! Велели не лечить мои раны! Потребовали от мастера Викрана быть максимально жестоким! А потом потребовали и ранней трансгрессии, каким-то образом убедив его, что иначе нельзя!

Директор коварно улыбнулся.

— Что поделаешь? Мне пришлось показать ему признаки, по которым можно было заподозрить, что твой метаморф пытается одержать верх. Такие, чтобы Викран сам поторопился с обучением, ведь трансгрессия способна оглушить зверя и вынудить его подчиниться. Через боль. Через страх. Через ненависть… и мой бывший ученик не мог с этим не согласиться, потому что слишком часто встречался с такими, как он. Он, конечно же, понимал, что хорошего отношения от тебя не дождется, но согласился, что это невеликая цена за твою жизнь.

Айра покосилась на неподвижное лицо учителя и прикусила губу.

— Так это вы хотели, чтобы я его ненавидела!

— Безусловно, — поощрительно кивнул маг.

— И вы хотели… — она вдруг сглотнула, — господи… чтобы я попросила себе другого наставника! Вы, а не он, ждали, что я откажусь! Вы знали, что так будет! Знали, что он сумеет сделать так, как велели ему именно вы!

— Викран дал мне клятву на крови и, будучи неспособным ее обойти, сделал то, что я от него потребовал, — хмыкнул лер Альварис. — Клятва — штука сложная, а клятва на крови — еще и крайне надежная. Такая же надежная, как и чары полного подчинения. Викрану ничего не оставалось, как подчиниться. Ему было велено тебя унизить — он унизил. Велено ударить — и он ударил так, как только смог. Велено было бы убить, и он бы убил… но, на твое счастье, мне требовалось другое. Нужно было, чтобы ты сдалась, отчаялась и пришла просить меня о помощи. Но ты права и в другом, девочка: интенсивность и частота ваших занятий, а также их продолжительность и насыщенность зависели только от меня. Викран был категорически против. И Легран тоже. Правда, хоть наш смазливый эльф имел на тебя свои виды, на его мнение можно было спокойно наплевать. Но и запрещать ему использовать на тебе особенности своего щита я тоже не стал.

— Почему? — горько прошептала она.

— Чтобы ты это заметила и уж точно не рискнула проситься в ученицы. И тогда у тебя бы остался лишь один вариант с учителем…

Айра внезапно вздрогнула всем телом.

— Вы!

— Конечно, — широко улыбнулся лер Альварис. Той страшной улыбкой, что больше напоминала оскал. — Я бы довел тебя до инициации и совершенно спокойно забрал все, чем наделил тебя Занд. Но, к сожалению, директору не положено иметь личного ученика. И только изредка, в исключительных случаях, как вышло с Викраном… словом, «исключительный случай» мне пришлось создавать самому.

Викран дер Соллен поднял на учителя застывший взгляд, и директор понимающе хмыкнул: там было столько ненависти, что в ней можно было искупать весь мир.

— Викран, мой мальчик, я ни в чем тебя не виню. Ты настолько честен, что для человека это просто неприлично! Разумеется, я ни на один миг не поверил, что ты примешь инициацию и смиришься! Разумеется, я не боялся, что ты станешь мягче или вдруг влюбишься: Эиталле бывает только раз в жизни. Но ты… — архимаг сокрушенно покачал головой, — так и не сумел ее сломать. Испортил мне все планы с инициацией. Не смог провести ее сам. Упустил девчонку после бала. И ни слова не сказал, что все-таки нашел ее… я так тебе верил, мой мальчик. А когда понял, что верил зря, на какой-то миг даже испугался, что пригрел на груди змею! Ну, подумай сам: что я мог решить, когда ты не привел ее обратно?! Только то, что ты тоже понял ее силу и решил ею воспользоваться! Знаешь, как меня расстроила эта мысль?!

Викран дер Соллен сжал челюсти.

— Я целую ночь не спал, пока наконец не вспомнил про Эиталле! — всплеснул руками директор. — И не сообразил, что ты мог идти в Занд только за одним!

— За смертью, — неслышно прошептала бледная как полотно Айра, и у полуэльфа странно дрогнула щека. Так, словно он все-таки услышал и молча согласился, потому что действительно не имел больше ни сил, ни желания жить.

— А Марсо? — с деланым возмущением продолжил архимаг. — Этот мерзавец опять сумел обвести меня вокруг пальца! Посте сотни лет заточения! После стольких неудач я надеялся, что сломал его! А он — вот! Стоит напротив и кривит губы, как в тот день, когда умчался за своим бессмертием! Марсо, ну что тебе опять тут понадобилось? Решил вернуть тело? Девчонку использовать? Понадеялся, что сумеешь закончить то, что не успел сто лет назад?

Марсо пару секунд всматривался в возбужденно блестящие глаза бывшего друга, а затем медленно покачал головой:

— Ты так ничего и не понял. А значит, ты еще глупее, чем был я, когда пришел сюда в первый раз. Ты так и не сознаешь, что же такое истинное Сердце. Не понимаешь, что наш мир живет лишь до тех пор, пока живо оно.

— Хочешь сказать, на этот раз ты явился сюда бескорыстно? — фыркнул лер Альварис. — Марсо, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в эту чушь. Скорее я поверю в то, что ты обманул эту дурочку так же, как меня когда-то, чем помыслю хоть на миг, что ты стал сентиментальным идиотом, радеющим за чужое благополучие. Признаться, не ожидал от тебя подобной глупости…

Айра закрыла глаза, ощущая, как ее разум стремительно заволакивает сиреневым туманом. И вжалась в кору еще плотнее, почти не слыша резкого голоса директора. Не видя ничего. И почти ничего не ощущая, кроме все быстрее ускоряющегося сердца.

Она задрожала, перенимая идущую от Перводерева вибрацию. Чувствуя Его неслышный зов, охотно поддалась. Приняла в себя и мгновенно растворилась в лиловом мареве, окутавшем ее с головой. Так, как ей не позволял когда-то упрямый Зорг. Так, как отговаривал потом Марсо. Как всегда хотелось, но было очень страшно. Однако теперь страха не было. Ничего больше не было, кроме горечи, тоски и невыносимой, какой-то вселенской печали.

Она глубоко вздохнула, будто засыпая… или, наоборот, просыпаясь в новом теле? А потом взглянула на крохотные фигурки магов сразу миллионами глаз, увидела готовую ударить руку с зажатым в ней клинком, гневно зашелестела тысячами рук и беззвучно прошептала сразу на многие сотни голосов:

— Не смей трогать мальчика: он уже ничего не изменит!