Глава 13

Я давно уже не задумывалась о том, вернусь ли когда-то — хоть ненадолго в город, где остались мои родители. Остались одни, без других детей, которыми их больше не наделила Рассветная Матерь, когда они отдали меня ей в услужение. Но вот сейчас я ехала по кривым улочкам этого затрапезного городка в крытой повозке — и все равно что открытая взглядам всех горожан, которых вокруг даже в разгар дня было мало. И шарила взглядом через оконце вдоль беленых, в серых пятнах проступивших из-под отвалившейся штукатурки камней домам и боялась не найти нужного.

Казалось, все это было так давно. Ужасно давно, что почти стерлось из памяти. Маркуш по своему обыкновению сидел напротив, а голос Эмила, который ехал вместе с нагнавшими нас из Анделналта стражниками, звучал сбоку, словно тяжелыми камешками падая в оконце. И от звучания его что-то немного успокаивалось внутри. Как будто он был тем осколком спешно оставленного дома, который чуть царапает душу, не давая забыть о главном. К счастью, благодаря Эмилу, нам, кажется, удалось скрыться от возможной погони людей принца. Пришлось, конечно, поплутать по городкам и деревням, путая следы, задержаться на несколько дней больше, чтобы после вывернуть на нужную дорогу.

Поначалу разум как будто отказывался узнавать этот город, который за то время, что я здесь не была, все же чуть разросся и, кажется, изменился. Но в какой-то миг я выглянула наружу и разом окунулась в яркие вспышки воспоминаний из детства. Потому что та улица, где так и стоял небольшой дом родителей, осталась ровно такой же. Полумрак и вечная легкая сырость. Влажные борозды канав почти у самых дверей. И запахи те же: мшистые, сумрачные, застоялые. Один только новый: свежего хлеба — видно, где-то неподалеку открылась пекарня.

— Здесь! — я указала на одну из дверей в длинном ряду, которые только и обозначали слипшиеся друг с другом узкие домишки.

Кучер остановил повозку, мужчины начали спешиваться, а Маркуш поспешил выйти, чтобы помочь мне. Он с любопытством озирался кругом, одновременно подавая мне руку. Верно, они никогда и не был в таких захолустных местах, не добирался до окраинных улиц даже Сингурула. Не выезжал так далеко от Анделналта. Но он не выглядел тем, кто вовсе не знает окраинной жизни Чайдеаргинда. Наверное, тоже что-то прочитал в своих книгах.

— Так вот, откуда ты появилась. Признаться, никогда бы не подумал...

— Что почти из трущоб? — я усмехнулась, следуя взглядом за его. — Нет, я появилась не отсюда.

Юноша вскинул брови.

— Откуда же?

— Из пансиона Рассветной Матери, — я пожала плечами, крепче сжимая его руку.

— Там я стала той, кем являюсь сейчас. И не будь в моей жизни пансиона и той науки, которую мне вложили в голову там. Альдор вряд ли даже коротко посмотрел бы в мою сторону.

— Я думаю, ты не права, — Маркуш повел меня к двери. — Ты появилась не из пансиона. А в тот миг, когда на пути твоей матери попалась Странствующая Заря.

— Мы не знаем об этом точно.

— Я почти уверен. Нам просто нужно выяснить, где это случилось. И тогда, возможно, мы сумеем найти способ извлечь из тебя карту.

Я остановилась у двери дома, обшарпанной, в потеках, оставленных многочисленными дождями. Уперлась взглядом в замочную скважину, зеленоватую от патины. Страшно. Не думала, что будет так страшно по локти запустить руки в прошлое.

Постучала, и едва только успела дух перевести, как дверь открылась, будто гостей тут ждали давно. Из глубин памяти тут же проступило материнское лицо, что было у этой чужой женщины, которая смотрела на меня непонимающе и хмуро. Но только в первый миг. В следующий она то ли вздохнула, то ли всхлипнула и отшатнулась вглубь тесной прихожей, из которой пахнуло чуть слежавшимися тканями и пылью.

— Йоланта? — все же переспросила мать, как будто до сих пор не могла поверить.

— Да, это я, — слова с трудом вырвались из горла.

Хотелось повернуться и уйти. Просто не видеть больше ничего, никогда сюда не возвращаться. Мать наконец перевела взгляд на Маркуша, который тут же почтительно ей поклонился.

— Доброго дня, — в его голосе все же промелькнула тень ехидства. — Офэми Делериш.

Как будто он осуждал моих родителей за то, что они меня продали в служение Матери, еще больше, чем я сама. Хотя нет, я и не осуждала, кажется. Просто горько было — вспоминать.

— Доброго дня, — мать зашарила взглядом и по стражникам, что стояли за нашими спинами. Остановилась на Эмиле и вздохнула, верно, не понимая, отчего дочь явилась сюда в сопровождении стольких мужчин. — Проходите, что же стоять в дверях?

Я вошла первой и тут же огляделась внутри: здесь, кажется, тоже не слишком-то все изменилось. Мать так же шила на заказ для горожан: не слишком большого достатка. Отец снова пропадал, верно, в своей лавке. Кажется, деньги, которые заплатили им за меня, не пошли впрок.

— Зачем ты приехала? — мать взмахом руки указала всем на высокий твердый диван, где могли рассесться все. Сама же остановилась возле кресла напротив. В нем обычно любил отдыхать отец: у огня, который сейчас не горел.

— А ты, кажется, не слишком рада меня видеть, — все же не удержалась, упрекнула я.

— Такие, как ты, которые вдруг выскакивают замуж за высшего мага и вокруг которых ходит много странных слухов, вряд ли появляются к добру, — почти скороговоркой ответила мать и скривила губы.

Вот уж не думала, что, если наша встреча когда-то состоится, то она выйдет такой. Как будто я успела в чем-то перед ней провиниться. Но пришлось задавить вспыхнувшее негодование. Иначе так точно не выйдет ничего толкового. Мужчины, молча на нас поглядывая, расселись на предложенных местах. Мать ушла в сторону кухни, чем-то погремела и вернулась. А я даже Маркушу за это время не смогла сказать ни слова.

— Простите, особо угощать гостей мне нечем. Я никого не ждала.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся младший де ла Фиер. — Нам ничего не нужно. Воды или чая будет достаточно.

Мать с явным облегчением вздохнула, благосклонно на него поглядывая. Маркуш, как и всегда, успел всего парой слов и улыбкой завоевать чужое расположение.

— Так зачем вы приехали? — заговорила она снова, когда разлила по разномастным чашкам бледноватый чай.

Мужчины заглядывали в них озадаченно, не торопясь пить, то и дело прислушивались и озирались. Похоже, большого доверия этот дом у них не вызывал. Да и у меня тоже.

— Задать всего один вопрос, — я отставила свой напиток на столик, что стоял между диваном-скамьей и креслом, куда села мать. — Когда ты была беременна... мной. Ты не встречала в дороге. По пути куда-нибудь… странную женщину, которая, может, чем-то привлекла тебя. Или заставила почувствовать нечто необычное?

Толком я и не знала, как объяснить так, чтобы вызвать у нее нужные воспоминания, но не открыть лишних подробностей раньше времени. Пока говорила, взгляд матери становился все острее и темнее. Неужели она всегда была такой, или жизненный трудности, которые вовсе не исчезли с моим отъездом, так ее изменили? Теперь и не вспомнить толком.

— О чем это ты говоришь? Как я могу помнить то, что было почти двадцать лет назад? — она обвела взглядом сидящих перед ней мужчин, как будто ждала их одобрения.

А я вдруг начала замечать, что похожа на нее. Все же на нее. Только все ее черты, наверняка, раньше четкие и выразительные, как будто выцвели от времени. Смылись слезами, выгорели в пламени свечей, в свете которых она шила. И я вдруг резко и остро — в очередной раз — поняла, что мне, несмотря на все передряги и опасности, все же удивительно повезло. Не остаться здесь. Не уйти в служительницы Рассветной Матери. И если вернется Альдор. Нет, не так — когда он вернется — последние тревоги меня оставят, и останется только с ума сойти. От счастья и облегчения. Получается, родителей я должна все же поблагодарить. За то, что они, пусть сами того и не ведая, устроили мою жизнь именно так.

— Вы не могли такое забыть, — выслушав нас, вступил в разговор Маркуш. Его темный взгляд неподвижно уперся в мать — Такую встречу. Потому вы либо и правда ее не встречали, либо. лукавите?

Он подался вперед, из-за охватывающего его под одеждой пояса сохраняя спину удивительно прямой. Я осторожно коснулась его лопатки, предупреждая, чтобы слишком не напирал. В очередной раз он показывал, насколько порой может быть похож на Альдора.

— Да кого же я должна была встретить? — вдруг зло заволновалась мать. — Объясните толком! — и тут вдруг смолкла, задумавшись. — Постойте. Однажды я и правда ездила к родственникам в другой город. Когда уже знала, что ношу ребенка. Торопилась навестить до того, как совсем не смогу никуда выбраться. Как это бывает поначалу. После рождения. Со мной еще была моя тетка. Так вот она сказала. Да, сейчас вспоминаю. Мы правда повстречали путницу. Она попросила нас подвезти ее до одной деревни. Меня еще удивил тогда, что она одета в светло-серую хламиду, а на ней ни пылинки, ни пятнышка. Хоть в то время часто случались дожди, — она помолчала еще немного. — Вот тогда тетка мне и сказала, что это может быть. Как же?.. Странствующая Заря. Вы спрашивали о ней?

Маркуш переглянулся со мной. На его лице явственно читалось сомнение.

— Разве вы не слышали легенд о Странствующей Заре? Чтобы вот так забыть встречу с ней? — не стал он отвечать на вопрос.

И удивительно: мать смотрела на того, кто ей явно в сыновья годился, точно на взрослого человека. Слушала внимательно, не кривилась и не пыталась выразить хоть толику неодобрения его любопытства, которое любому показалось бы подозрительным.

— Знаете, унбар, — она слегка взмахнула рукой и вдруг схватилась за стоящую перед ней чашку, отпила резким глотком, — я никогда не была той, кто верит в сказки. Или легенды. Жизнь как-то не располагала к тому. И матушка не пыталась напичкать меня мечтами по самую макушку. Мол, встречу принца, и он обязательно заберет меня в свой замок, где я буду как сыр в масле кататься. Ей нужно было выдать меня замуж. Потому что у нее, кроме меня, было еще пять детей. Она старалась выдать меня не слишком скверно — в этом ее нельзя упрекнуть. А если слушать байки о магах, которые рождаются у обычных людей. О страннице, которая может наделить еще не рожденного ребенка особым даром… — она вдруг осеклась, как будто только что поняла. Эмил негромко кашлянул, заставив ее вздрогнуть. — Так вот, унбар. Я не верила в то, что со мной может случиться что-то, о чем слагают легенды. И не верила в Зарю. Потому и не поверила тетке. Потому и не запомнила. Но вот вы спросили.

— А ты можешь вспомнить еще, где именно повстречала Зарю? Или хотя бы до какой деревни вы ее подвезли? — подогнала я разговор, который мог каждый миг свернуть в глубокие дали ненужных воспоминаний и сетований.

— Постарайтесь вспомнить, — поддержал меня Маркуш.

Как будто его и вовсе не интересовали мысли матери по этому поводу. Признаться, и я сама хотела скорее отсюда уйти. Скорее пуститься дальше в путь, туда, где могу снова встретиться с Зарей. Если смогу ее призвать...

— Вы хотите сказать, что Йоланта — маг? — вдруг начала тянуть время матушка.

— Я ничего не хочу сказать, — холодно ответил де ла Фиер. — Нам просто нужны ответы.

— А с чего я должна держать перед вами ответ? — в голосе матери вновь послышались нотки раздражения. — Что мне за это будет? О вас сейчас говорят многое. Не все доброе. Если я расскажу, то не навлеку ли на себя беду?

— Что вы получите? — хмыкнул Маркуш. — Ну, хотя бы это.

Он снял с пояса тяжелый кошель с монетами, и слегка подбросил его в ладони. Мать сразу потухла, даже сникла слегка и вдруг вперилась в мое лицо. Так неподвижно и внимательно, будто первый раз увидела его по-настоящему.

— Мы ехали из Драмланга в Бальтоаку. До туда и подвезли ту женщину. Нигде не сворачивали и не останавливались надолго.

— По главной дороге? — уточнила я, зная, что могут быть и другие, которыми путь порой получается быстрее. Если не жалко колеса повозки.

— Да, — похоже, желание говорить у матери отпало окончательно.

Маркуш резко поднялся. Бросил глухо звякнувший кошель на стол, едва не сшибив им одну из чашек.

— Спасибо. За ваши воспоминания... офэми Делериш.

Мать проследила за упавшим перед ней мешочком с монетами. В какой-то миг я понадеялась, что она откажется. Просто потому что рассказала нам это все не из выгоды, не из желания чем-то разжиться, а из желания мне помочь. Но нет, она натянуто улыбнулась, прикасаться к кошелю не стала, но и не вернула его. Просто поднялась и пошла нас провожать. Я на миг задержалась в дверях, встретившись с ней взглядом. Кажется, она ничего не поняла при нашей встрече, ни о чем лишнем не задумалась, не попыталась осознать то, что случилось — за все эти годы мы все же стали чужими друг другу людьми. Может, отец встретил бы меня по-другому. Но я не уверена была, что хотела бы этого. Видно, ту часть жизни, когда у меня была кровная семья, придется обрубить окончательно, как отсохшую конечность.

Уже темнело, пришлось спешно искать ночлег. Не хотелось останавливаться на самом лучшем постоялом дворе, но при попытке выбрать то, что проще, мы поняли, что это будет сущее мучение: скрипучие кровати, сомнительная чистота.

Потому Маркуш, не собираясь слушать никаких возражений, вынудил нас отправиться за ним туда, где обстановка в комнатах ожидалась более сносная. Возможно, именно там нас и будут искать те, кто мог отправиться следом из Анделналта, но после долгой дороги и мне тоже, да и всем сопровождавшим нас мужчинам хотелось, верно, отдохнуть как можно лучше — на другой день мы собирались отправляться к месту, где мать встретила Странствующую Зарю.

— Думаешь, это и правда поможет мне как-то? — начала я остро назревший разговор после того, как мы, отужинав в слегка пованивающей чем-то прокисшим таверне, поднялись в комнату Маркуша, чтобы спокойно обсудить, что нам нужно делать дальше.

— Считаешь, я зря все это время читал ту книгу? Зря потратил на нее столько денег? — Маркуш откинулся в тяжеловесном кресле, прислушался к голосам стражников снаружи. Эмил как-то незаметно взял их под свое управление. Впрочем, я тому даже не удивилась.

— Ты мне так ничего не объяснил из того, что мог бы там прочесть.

— Из этой книги я понял главное: что те, кто родился после встречи матери со странствующей Зарей, сохраняют некоторую связь с ней, — терпеливо пояснил Маркуш, слегка отталкиваясь ступнями и покачиваясь вместе с креслом.

При этом ножки угрожающе поскрипывали, заставляя меня то и дело замирать с опасением, что они сейчас подломятся.

— То есть я могу узнать, где она находится?

— Нет, для этого связь слишком неустойчивая, — юноша остановился. — Но ты можешь. Позвать ее. Свидетельств тому, что она придет на зов, мало. Но они есть. Видно, просто никому почти не приходило в голову встретиться с ней нарочно. Особенно это бесполезно для мужчин. Но некоторых брало любопытство, когда они понимали, что чувствуют что-то необычное. Ты. чувствуешь что-то необычное?

— Мне кажется, это происходит постоянно, — я усмехнулась и протянула руку за кружкой, в которой остывал липовый чай. — Порой такое ощущение, что карта во мне ведет себя странно. Вокруг меня слишком много потоков. И они… меняются, текут. То наполняют меня, то уходят. И я не знаю, что с этим делать.

Маркуш нахмурился, слушая меня, как будто мои слова подтвердили некоторые его мысли обо мне.

— А когда ты видела, как гаснет Колодец, что ты чувствовала? Опустошение или…

— Порой да, — невольно перебила я его. — Но иногда мне казалось, что меня сейчас разорвет. Наверное, поначалу наполненность... А после дыру внутри. Но так и должно быть?

— Я не знаю, — юноша развел руками. — Я не Собиратель. Но, понаблюдав за тобой некоторое время. Довольно продолжительное. И побывав на месте того Колодца недалеко от Альба Кулуари, я предполагаю, что ты могла осушить его. Через карту.

Я едва чаем не поперхнулась. Посмотрела на Маркуша, явственно ощущая, как расширяются глаза.

— То есть как? Он что, во мне?

— Нет, — Маркуш совершенно беспечно рассмеялся, но, смолкнув, вновь уставился на меня серьезно и даже въедливо. — Ты просто перенаправила эти силы куда-то. И однажды Видящие, возможно, откроют там новый Колодец, считая, что просто не замечали его раньше.

— Думаешь. — я покусала губу, глядя на дно почти опустошенной кружки. — Думаешь, та женщина-маг, которая хотела забрать у меня карту. Она может так же перенаправлять энергию Колодцев? Куда-то в другое место?

— Думаю, да, — юноша кивнул и постучал пальцами по неровно оструганным подлокотникам кресла... — только она будет делать это сознательно. И переносить ее туда, куда нужно. Нужно королю Вантулуи.

— Я так полагаю. Это не нормально для Собирателей?

— Конечно, нет. Но ты. И та женщина — вы обе Осколки Зари. И вам подвластно многое, что недоступно обычным Собирателям. Даже очень сильным.

Я чуть сползла по спинке своего кресла, пытаясь усвоить и принять все, что рассказал мне Маркуш. Пожалуй, никто так хорошо, как он, не умел делать выводы и додумывать прочитанное в книге. Вряд ли все эти тонкости были там описаны. Потому-то он и не торопился читать ее, проглатывая страницу за страницей. Потому и останавливался, о чем-то размышляя.

— И что же? Заря поможет мне справиться с моим силами? — вновь заговорила я, слегка уложив в голове услышанное.

Маркуш пожал плечами и вновь посмотрел в сторону двери, видно, опасаясь, что сейчас войдет Эмил. Даже при большом доверии к нему, не хотелось, чтобы он знал слишком много.

— Единственное, в чем она может тебе помочь — узнать заклинание, с помощью которого мы вынем из тебя карту. В остальном нам придется справляться самим.

Что-то это меня совсем не обнадеживало. Все мои ощущения в те моменты, когда я видела гаснущие Колодцы, казались совершенно хаотичными и не зависящими от меня. Как этим вообще можно управлять? Как поймать за поводок эти потоки и заставить их перетекать туда, куда мне нужно? Невозможно!

От таких мыслей меня просто переполнял смутный страх и отчаяние. Маркуш наблюдал за тем, как, верно, меняются отражения самых различных чувств на моем лице. Молчал, давая разобраться самой, разложить все на отдельные, понятные части.

А потом, видно, устав от молчания, встал и подошел. Присел передо мной на корточки, слегка поморщившись.

— Йоли, — он тронул мои сложенные на коленях руки кончиками пальцев. А после накрыл их ладонью, которая внезапно оказалась значительно больше моей. Надо же, никогда особо не замечала. — Я понимаю, что без Альдора тебе тяжело.

— При чем тут Альдор? — я невольно дернулась в попытке разорвать соприкосновение. — Он точно не может мне помочь.

Маркуш покачал головой, слегка улыбаясь.

— Может, ты сама и не замечала, но рядом с ним мы все были сильнее. Казались себе сильнее. И решительнее. Я так точно.

— Я никогда не чувствовала себя рядом с ним в чем-то уверенной, — пришлось возразить. Ведь если вспомнить все оттенки чувств, которые просто охватывали меня до самых глубин души и дрожащего в его присутствии сердца, вряд ли можно было сказать, что я ощущала хоть какую-то опору.

— Ты говоришь о другом, — Маркуш коротко закатил глаза. — О том, что я судить не возьмусь. Ведь у меня в том нет совсем никакого опыта.

— О чем ты? — упрямо уточнила я.

— О тонкостях отношений между мужчиной и женщиной, которых страшно влечет друг к другу, — юноша выразительно дернул бровями, отчего захотелось легонько треснуть его по макушке. — Но если подумать о том, что кроме?

Я уж и рот приоткрыла, чтобы вновь возмутиться, но передумала. Во всем остальном, наверное, я никогда не чувствовала себя настолько же уверенной, как после встречи с Альдором.

— Может, ты прав… — я вздохнула, слегка раздражаясь от торжества, которое тут же отразилось на лице Маркуша.

Вот же сводник! Теперь я почти была уверена в том, что в нашем с Альдором сближении — через колючие шипы непонимания и вечного бунта — есть большая доля заслуги Маркуша.

— Вот видишь, — он встал, всем видом выражая удовлетворенность от того, что я все же сдалась на волю его разумных рассуждений.

Можно не иметь достойного опыта, не знать многих нюансов в чем-то, но это не мешает, хорошенько поразмыслив, понять все именно так, как должно. Маркуш был в этом мастер не хуже, чем Эмил — во владении мечом. И сейчас я понимала, что знаю его еще очень плохо, не знаю даже сотой доли глубин его умений и ума. И страшно было даже представить, кем он может стать, когда совсем вырастет, если дать ему достаточную для его способностей власть.

Мы лишь договорились напоследок, что встанем завтра как можно раньше, чтобы не задерживаться в этом городке слишком долго: так нас сложнее будет обнаружить и нагнать. Я пошла к себе, но не сразу собралась спать: еще посидела у открытого окна, глядя на светлеющую среди домов полосу улицы, кусочек которой было видно отсюда. Небо хмурилось. Тихо накрапывал дождь — он начинался порой так внезапно и так же внезапно заканчивался, что это можно было заметить только спустя некоторое время. Вот и теперь он шелестел по черепице, по соломе, которой был покрыт навес под моим окном, и наполнял воздух зыбкой пьянящей влагой. Отчего-то хотелось, чтобы так же, как перед свадьбой, Альдор вдруг вошел в комнату и просто обхватил ладонями мои плечи. Я даже поворачиваться не стала бы — так и сидела бы дальше, наслаждаясь простотой и уверенностью этого ощущения. Ощущения того, что он рядом.

Но Альдор, конечно, не пришел. И, как тот миг ни оттягивай, а ложиться спать придется. Усталость быстро опрокинула меня в сон — едва на подушку голову опустила. И даже все тревожные, будоражащие мысли о том, что ждет меня впереди, не смогли помешать. Только проспала я, кажется, недолго. Страшный грохот снаружи, во дворе, рывком вернул меня в реальность, поначалу мутную, когда я не могла толком сообразить, что происходит, а затем в оглушающе резкую. Шумел дождь, раздавались внизу отрывистые, грубые голоса и какой-то лязг. Топот по лестнице вверх — его было слышно даже издалека. Шаги замерли на миг у моей двери, и после короткого стука внутрь ввалился Эмил. Вооруженный и взмыленный, как будто только с яростной тренировки. Или схватки.

— Уходите. Скорей. Через задний двор. Там ждет лошадь, — короткими выдохами подогнал он меня. — Скорей!

Нашарил взглядом платье развешенное возле постели и, схватив, швырнул мне его на колени. Отвернулся, следя за коридором, пока я натягивала одежду и обувалась.

— Что происходит? — окликнула я Маноле. — Кто-то напал?

— Напал... — буркнул он в ответ. — Похоже, люди принца все же нас нагнали.

Он встревоженно высунулся дальше в проход, когда голоса в отдалении стали чуть громче, но снова качнулся обратно.

— Где Маркуш? — я наконец справилась со шнуровкой и накинула на плечи плащ.

Сейчас нет времени собирать остальные вещи. Главное — уйти.

— Я отправил за ним стражника. Нам сейчас нужны все силы, чтобы задержать их, пока вы уходите. Отбиться не сможем.

— Как же вы? — я тронула его за плечо, когда подошла.

Эмил пропустил меня мимо себя и пошел следом.

— Я посажу вас на лошадь и останусь здесь. Поезжайте на север, к Пангару. Там в таверне «Толстый заяц» ждите меня, но не высовывайтесь. Если не появлюсь к вечеру, уезжайте.

Он легонько подталкивал меня в спину. Я старалась не задерживаться, не вертеть головой по сторонам и не оглядываться. Все равно вряд ли в чем-то смогу помочь стражникам. На постоялом дворе царила заметная суматоха. Все, кто ночевал здесь, кажется, попрятались по комнатам — подальше от опасности. А вот работникам таверны пришлось хуже. Впрочем, хозяин с людьми принца, похоже, связываться не торопился. И не успели мы с Эмилом добраться до выхода на задний двор, как вслед за нами в узкий проход рядом с лестницей вывалились двое воинов. Не своих — я даже в полумраке это разглядела.

— На лошадь! — рявкнул мне Эмил, останавливаясь и вновь подталкивая в плечо.

— Где Маркуш? — едва не заорала я, но ответа не получила.

Маноле отвернулся и, в готовности встречать противников, поднял меч. Я опрометью бросилась к двери. Выскочила во двор и огляделась — в стороне, привязанная к опоре навеса и правда стояла лошадь, обеспокоенно прядая ушами и косясь в ту сторону, откуда доносился шум. Младшего де ла Фиера нигде не было. Я обежала двор вокруг, но нет, он нигде не прятался, ожидая меня. Как уехать без него?

Разъяренные голоса мужчин, лязг оружия и грохот стали ближе. В слабо освещенном проеме открытой двери уже замелькали темные силуэты, что метались от стены к стене, схлестываясь и расходясь.

Я уцепилась за луку седла и втащила себя наверх, подобрала повод и, развернув лошадь, оглянулась последний раз. Может, Маркуша нарочно отправили отдельно от меня, чтобы запутать преследователей? Я ударила бока кобылы пятками и помчалась прочь.

Не знаю, сколько ехала, нещадно понукая лошадь, вытирая с лица капли, к счастью, не слишком сильного дождя. Только через некоторое время вспомнила, что гнать ее так нельзя слишком долго — иначе дальше это обернется против меня. Пришлось приостановить ее, а вместе с тем окунуться в как будто догнавшую меня волну паники и растерянности. Куда я еду? Посреди ночи, одна, без вещей, лишь с чудом захваченным кошелем денег — идеальная добыча для разбойников и любого человека с не слишком чистыми помыслами. Но деваться некуда. Я только проверила снова, что повернула на нужную дорогу, и чуть подогнала кобылу, веля ехать хотя бы рысью.

Как скоро меня попытаются поймать? И что будет со всеми мужчинами, что охраняли нас с Маркушем, а теперь кинулись защищать?

И я уже поверила было, что доберусь до нужного места без погони, как сквозь грохот собственного сердца в ушах и глухой стук копыт по земле, услышала, что за мной все же едут. Нагоняют быстро — и самой глубины перелеска, откуда я только выбралась. Я попыталась съехать с дороги, чтобы затаиться и посмотреть, кто же это — а дальше решить, что делать, но замешкалась: вдоль пыльной обочины росли густые кусты — и потому не успела. На тропу из непроглядной тьмы выехали всадники с факелами.

Один взгляд на них — и я, сама от себя такого не ожидая, резко повернула кобылу и погнала прочь. Наверное, уже зная, что не смогу уйти, уже понимая, что Маркуш, скорей всего, в руках людей Венцеля. Но еще цепляясь за призрачную возможность скрыться. Погонять их хоть немного. На тело резко навалилась усталость, бедра от слишком рьяных попыток удержаться в седле начало ломить: все же наездница из меня неумелая, хоть младший де ла Фиер и успел подтянуть мои навыки. Иначе было бы еще хуже.

— Офэми де ла Фиер! — окликнули меня со спины. — Остановитесь! Мы не сделаем вам ничего плохого! Постойте! У нас ваши спутники. Уедете — и того, что они окажутся целы, мы обещать не сможем.

Я потянула поводья, останавливая лошадь. Та загарцевала, недовольно фыркая и вертясь, как будто хотела броситься дальше. Признаться, мне хотелось того же, но даже слабой опасности того, что из-за меня кто-то может пострадать, я допустить не могла. Пусть мой преследователь сейчас лжет... Но вдруг нет?

— Вот и хорошо, — с явным облегчением выдохнул всадник, подъезжая ближе. — Позвольте сопроводить вас. И все будет хорошо.

Я чуть сощурилась, когда свет от факела упал на лицо. Надо же, ехала по темноте, только едва видя дорогу, и теперь огонь казался чем-то ослепительноподавляющим. Я вообще стала относиться к огню совсем по-другому за последние пару месяцев.

— Хорошо, думаю, быть не может. Так что поберегите слова. Куда же вы меня сопроводите? Или знать мне не положено?

Я не торопилась, стараясь выяснить хоть что-то. И, возможно, дальше этим воспользоваться. Но, похоже, мои новые сопровождающие не собирались открывать мне подробности. Один вообще молчал, а второй говорил с явной неохотой. Что поделать — приказ.

— Мы проводим вас к его высочеству принцу Венцелю.

— Но он сейчас далеко... — я уже представила себе длинную дорогу до Малой резиденции.

— Не так далеко, как вам кажется, — скупо успокоил мои сомнения мужчина. — Мы забрали ваши вещи с постоялого двора.

Удивительная забота и предусмотрительность.

— Я могу увидеть моих спутников? Чтобы убедиться, что они живы?

— Пока нет, — еще жестче отрезал преследователь.

Я оглянулась в ту сторону, куда должна была ехать и дальше. Но, похоже, там меня никто не будет ждать. И доберись я туда все же — никого не дождалась бы. Задавив в себе очередной порыв просто уехать, всеми силами скрыться, а после придумать, что делать и как вызволять Маркуша и остальных мужчин, я все же поехала обратно, так ничего и не разузнав. Ничем помочь им я не смогу.

Незнакомыми дорогами я с новыми спутниками, а вернее — наблюдателями — поехала на юго-восток Чайдеаргинда, постепенно понимая, что движемся мы именно туда, где сейчас, возможно, идут страшные сражения. Отчего-то при мысли, что я могу столкнуться с Альдором именно в той стороне, становилось немного легче. Как будто в душе зажглась новая надежда. Я пыталась выведать, что сталось с теми мужчинами, с которыми я провела в дороге так много времени. Что сталось с Маркушем. Но мне отвечали только, что он жив и с ним все в порядке.

Еще бы! Вряд ли принц допустил бы его гибель. Он был слишком ему нужен.

Скоро редкие городки и деревеньки сменились и вовсе безлюдными равнинами. Иногда я как будто видела очертания замков вдалеке. Порой замечала пасущийся скот. Попадались на пути телеги и всадники — и хотелось попросить о помощи — порой невыносимо. Но знак Королевского дома на плащах и нагрудниках стражи заставлял всех опускать взгляды и торопиться проехать мимо поскорее. Тут помощи было ждать неоткуда.

Прошло три дня пути, прежде чем на очередном просторном лугу я увидела не дома, не темную полосу городской стены, даже не десяток коров, которые паслись бы здесь — еще издалека залитые вновь очнувшимся солнцем, стояли шатры и палатки огромного военного лагеря.

Это тоже был своего рода город. Улицы, наезженные колеи, даже запахи похожие, среди которых не было только запаха пыльных камней. Где-то явно варили мясо — и его дух струился между ровно выставленными укрытиями, заставляя нутро сжиматься от голода: последний раз я ела далеким утром, а дальше мужчины заторопились, не давая времени на роздых.

Нас встретили дозорные, оглядели хмуро — и молча пропустили дальше. Скоро мы добрались до самого богатого и большого шатра среди остальных. Подбежали оруженосцы, чтобы принять лошадей. Я спешилась и едва не вперед моего сопровождающего поспешила в укрытие принца, точно зная, что он меня ждет.

Но меня все же остановили перед тем, как я успела откинуть полог; стражник вошел внутрь и громко, хоть и устало, доложил о моем приезде. Когда меня пригласили, я вошла внутрь уже гораздо спокойнее, чем собиралась. Его высочество сидел на вполне удобном не похожим на походный диване, и жестом предложил мне сесть рядом.

— Добрый вечер, офэми, — не допустил он ошибки в обращении. — Кажется, я жду вас уже слишком долго. Надеялся, что вас доставят ко мне быстрее.

— Доставят. Я что же, лошадь или ковер? — не стала я рассыпаться в фальшивых любезностях.

Сейчас мне было все равно, как отнесется к тому сам принц. Хоть подобный тон мог и навредить. Но что может быть хуже всего, что уже случилось несколько дней назад, я даже боялась себе представить.

— Нет, что вы, — рассмеялся Венцель, — вы гораздо лучше ковра. Хоть и понадобилось много времени, чтобы это узнать.

— Где Маркуш? — я продолжала наступать, хоть и не торопилась усаживаться рядом с принцем. — Я хочу его увидеть.

— Вряд ли вам это удастся в ближайшее время. Хотя все будет зависеть от того до чего мы с вами договоримся, — тон Венцеля постепенно терял легкую шутливость.

Похоже, он уже предвкушал всю твердость моего упрямства.

— Где он? — я остановилась напротив, обвела взглядом стражников, что стояли внутри шатра у стен, словно к его высочеству привели опасную преступницу.

— Он сейчас еще на пути к имению своего дяди. Шандора де ла Фиера, — принц улыбнулся снова. — Поверьте, там ему будет лучше.

— Я уже это слышала, — пришлось стоять, борясь с усталостью, что застывшим свинцом скопилась в ногах. — Как же ваш уговор с Альдором? Что Шандор не станет посягать на опеку над Маркушем, если он женится? Он женился. Но вы все равно забрали его брата. Я думала, цена словам принца должна быть более высокой.

— К сожалению, обстоятельства изменились, — с нарочитым сожалением развел руками Венцель. — Все эти условия учитывали то, что Альдор останется при брате. А его, как вы понимаете, рядом с братом нет. А вы, уж простите, невеликая защита для него.

— Да, я это уже поняла. Но Альдор вернется...

— Сомневаюсь, — прервал меня его высочество, и в груди все подпрыгнуло и рухнуло куда-то в неведомую бездну.

Так, что стало ужасающе пусто внутри.

— Что вы хотите сказать?

— Не так давно мне пришло известие, что Альдор вместе с подкреплением для форта де Варф попал в засаду. Выжили немногие, а он пропал. Пропал после схватки с огненным Хранителем с вантулуйской стороны.