Глава 14

В первый миг я не поверила тому, что сказал Венцель. Наверняка, это просто очередная попытка вывести меня из равновесия, запутать и раздавить — чтобы согласилась делать все, что он скажет. Потому что мне должно стать все равно. Я опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки, чувствуя, что пальцы стали просто ледяными и как будто окаменели. Я задышала отрывисто и мелко, ощущая, как от сердца, что ударялось в груди слишком тяжело и гулко, разносятся душные волны.

— Это ведь не точно? — я все же посмотрела на принца, сама удивляясь тому, как странно тускло звучит мой голос.

Он вообще меня услышал? Еще миг назад я готова была рвать его высочество на куски, а сейчас мне просто хотелось сидеть и не шевелиться. Не видеть никого — желательно. Но кто же оставит меня одну...

— Его тела не нашли на том месте, где видели последний раз, — Венцелю как будто и правда было жаль. Его взгляд утратил колкость и легкое превосходство. Он внимательно рассматривал мое лицо. — Многие видели схватку двух огненных магов. Это сложно не заметить. А после, когда все стихло. Когда вантулуйцы отступили к форту, на том месте ничего не оказалось. Остатки храма горели еще долго.

Я вновь отвернулась, совсем позабыв, зачем вообще здесь оказалась. В голове становилось так пусто — до ужаса. Как будто собственный разум вдруг решил меня пощадить и очиститься от того, что сейчас могло свести с ума.

— Но, раз не видели тела... Хотя бы останки — значит, это не точно, — продолжила упрямо твердить я. Как будто эта мысль — единственное, что застряло в голове.

— Думаю, да, — милостиво не стал спорить со мной принц. — Но прошло уже несколько дней. Если он и выжил, то от него не было известий.

— Может, он ранен. Может, — я замолчала, вдруг осознав, что сейчас просто разрыдаюсь.

Веки уже жгло от подступающих слез. Я все пыталась убедить себя в том, что надежда есть, но отчаяние упорно развевало ее колючей пылью по всему нутру. Я зашарила взглядом вокруг, и его высочество, проворно встав с места, налил мне воды в солидную кружку, что вместе с кувшином, стояла на невысоком походном столике рядом.

— Магический огонь любого может сжечь в пепел, — принялся пояснять он, пока я жадными глотками пила, едва не захлебываясь, надеясь, что вода не застынет колом у меня в горле. — Потому его могли и не найти.

— Но он же огненный маг!

— Огненный маг, а не скала. Огонь и камни плавит, — пожал плечами Венцель. — Я не хочу, чтобы вы питали напрасные надежды, потому говорю, как есть. И то, что мне передали старшины из отряда, который должен был помочь отбить форт де Варф. Все. Вымысла в моих словах нет ни слова.

Кажется, и правда, он больше ничего не собирался мне пояснять. Я замерла с опущенной на колени кружкой в руках. Глядя на него неподвижно. Он хмурился, чего-то выжидая, но не продолжая разговор, а затем вдруг вздохнул.

— Для вас подготовили отдельный шатер. Туда принесли ваши вещи. Паул вас проводит. Как только вы отдохнете с дороги и чуть придете в себя, мы с вами поговорим, — его тон становился все строже, как будто терпение и толика сочувствия его иссякли. — Можете идти.

Он взмахнул рукой, подзывая кого-то. И через пару мгновений передо мной остановился стражник. Я подняла на него взгляд — лицо мужчины осталось неподвижным, словно он видел перед собой всего лишь груз, который надо перенести из одного места в другое.

— Похоже, выбора у меня нет, ваше высочество? — я поставила кружку на сидение рядом с собой. — Вы намерены получить все, что вам нужно?

Венцель покачал головой удивительно серьезно.

— Сейчас такое время, Йоланта, что у многих из нас нет выбора. Думаете, я делаю все, что хочу?

— Такое впечатление, что да. Кто вам запретит? Ломать жизни, забирать чужие силы и использовать их там, где вам нужно.

— Отдохните, офэми, — оборвал меня принц. — Вы сейчас не способны рассуждать трезво.

Я отвернулась и пошла за стражем, чувствуя, как ноги слабеют с каждым шагом. Внутри что-то качалось пьяными волнами. Палатки и шатры вокруг расплывались в мутные пятна. Не знаю, как я еще шла, вяло вертя головой и пытаясь ухватиться взглядом хоть за что-то, чтобы сохранить ясность мыслей. Но, похоже, его высочество решил обезвредить меня хоть на время и та вода была не совсем обычной. Усталость не может валить с ног так.

Из всепоглощающей темноты сна меня выдернуло уже знакомое чувство жжения в той руке, где все еще под кожей хранилась карта. Донесся до слуха едва разборчивый шепот — и жжение усилилось. Я как будто еще не до конца вынырнула из дурмана глубокого сна, не могла до конца понять, что происходит и как-то остановить это. Ухватилась за чью-то руку, почти силой выталкивая себя из мутной топи, пытаясь отодрать от своего запястья крепкие горячие пальцы. Шепот стал громче. И тут наконец я почувствовала чужие потоки силы и тонкие золотистые нити карты, которая понемногу просачивалась через кожу.

Еще одно усилие — и яркий, словно вспышка на столе алхимика, удар моей силы, собранной из тяжелых лент магии, что обтекали меня и того, кто пытался забрать у меня карту, отбросил его назад.

Глухой вскрик — это все, что я услышала, прежде чем снова кануть в глубину наведенного сна. Страшное опустошение поглотило меня, забирая боль, забирая страх и уничтожая все попытки понять, что же случилось.

Ничего из произошедшего ночью я не могла вспомнить толком, когда очнулась. До того, что можно было решить, будто это и вовсе всего лишь сон. Очень похожее чувство на то, когда пришла в себя в покоях Мариана Шербана, а надо мной стоял разъяренный Альдор. Может, это означает, что именно Венцель повинен в том случае? Нет, что-то не сходилось. А вот что именно, над тем толком не давала поразмыслить еще стоящая в голове муть.

Я даже не сразу заметила, что на руке вновь проступила сетка линий, означающих, что карту из меня и правда кто-то пытался вынуть. Они оказались не столь заметными как в прошлый раз — значит, Собиратель, который со мной соприкасался, был не столь сильным, как та женщина. И хотелось рассказать свои догадки Маркушу, но он сейчас далеко. Я даже толком не знаю, как долго отсюда ехать до имения Шандора дела Фиера.

Что ж, похоже, принц решил пойти простым путем. Откуда он все же узнал, что карта не спрятана где-то, не зарыта в землю и не лежит в сундуке где-нибудь на дне глубокого озера? Немногие могли ему рассказать, но теперь я уже ничему не удивлялась. О том мог догадаться Натан Миклош, когда столкнулся с моими необычными для аманты силами. Вокруг Альдора могли быть его шпионы. Да и принц — вовсе не дурак — с его-то способностями видел многое из того, что другие хотели бы скрыть.

И я вдруг поняла, что устала бояться и досадовать. Вздрагивать и озираться. Сейчас жизнь развернулась так, что все постепенно вскрывалось, как лед на реке по весне. И точно так же, как ледоход, это остановить невозможно. Оставалось надеяться, что, познав мои силы, Венцель станет чуть осторожнее и перестанет торопиться с решениями.

Вскоре после моего пробуждения прибежала служанка с подносом полным еды. Жареное мясо с травами, наваристый бульон, хлеб, запеченная земляная груша. И это только завтрак! Меня как будто на убой хотели откормить. Впрочем, наверное, принцу я нужна полная сил. Но только есть не хотелось. Даже тот голод, которым собственное тело пыталось достучаться до разума, требуя все же поесть, потух, стоило лишь вспомнить, что Альдор, по словам Венцеля, погиб.

Служанка вздрогнула и обернулась, когда я громко всхлипнула, прижимая ладонь к губам. Взглядом заметалась по моему лицу, а после, тихо извинившись, сбежала. Ну, и хорошо: хотелось побыть одной. Условно, конечно, потому что за стенами шатра достаточно громко переговаривались стражники.

Я прошлась по своему убежищу, отмечая, где стоит небольшой сундук с моими пожитками, где стол и короткие лавки — не знаю, зачем, но эти мелочи как будто по осколкам собирали для меня реальность воедино. Я твердила себе, что мне надо встряхнуться, что я должна побороться за Маркуша и хотя бы выяснить, чем могу ему помочь, как освободить. Но окружающий мир то и дело рассыпался вновь, оставляя оголенной одну лишь мысль: Альдора нет. Ни здесь, ни за сотни лангов от меня. Нет? Разве в это можно поверить?

Погрузившись в себя и попытки очнуться от навалившегося на меня потрясения, я не сразу заметила, когда пришел принц. Ему пришлось даже несколько раз меня окликнуть, прежде чем я поняла, откуда доносится настойчивый голос.

— Вы пугаете меня, офэми, — он окинул меня взглядом с головы до ног, а после посмотрел на нетронутую и уже остывшую еду на столе. — Вам нужно поесть, восстановить силы, и тогда станет легче.

— Мне не станет легче, — огрызнулась я, поворачиваясь к нему.

Пристальный взгляд светлых глаз Венцеля вонзился в мое лицо. Его высочество еще немного постоял у выхода из шатра, а после двинулся ко мне.

Груди как будто коснулась теплая волна, от которой вспышка злости немного улеглась. Я вздохнула — удивительно. Как такое может быть? Еще мгновение назад меня словно на куски резали, а теперь... Рука сама потянулась к серебряному фениксу, что лежал на моей груди, прохладные крылья кольнули горячую кожу. Я опустила взгляд — так и есть, камень поменял цвет. Но Маркуш еще ни разу с тех пор, как Альдор подарил мне его, не обновлял защитное заклинание. Наверное, оно уже ослабло, если Венцель сумел на меня воздействовать.

Он, кажется, заметил мое движение, усмехнулся одним уголком рта.

— Не бойтесь, я не наврежу вам.

— Вы, кажется, уже пытались это сделать. Когда я лежала в глубоком сне.

— Может быть, вам приснилось? — Венцель насмешливо приподнял брови.

— Вряд ли, — я подняла руку, на которой старые следы от попытки вытянуть из меня карту, проступили гораздо отчетливее.

— Это было моей ошибкой. Вы едва не угробили мне Собирателя, — на удивление спокойно согласился принц. — Больше я не стану так поступать, иначе это плохо закончится для нас обоих.

— И вы больше не попытаетесь магией навязать мне свои решения?

— Теперь я понимаю, что вы не настолько слабы, — он неспешно прошел через шатер и присел у стола. Оторвал с веточки виноградину и отправил в рот. — Мало того что вы совершенно непостижимым для меня образом оказались Собирателем. Но и ваша мать рассказала моим людям, что вы расспрашивали про Странствующую Зарю. Думается, у вас была единственная причина для этого. Вы — Осколок.

— Я не знаю, точно ли это.

— Зато я знаю. Вряд ли Альдор зацепился бы за вас так крепко, будь вы обычной амантой. Любопытство, выгода, опасность — вот то, что заставило его оставить вас рядом с собой. Ну, и забота о влюбленном в вас брате, конечно. Нет лучшего способа привязать к себе девушку, чем жениться на ней.

Его слова заворочались в голове клубком ядовитых змей, и горечь в горле стала ощутимее. Что если и правда так? Что во всех действиях Альдора была одна подоплека: не отпустить меня от себя далеко. И больше — ничего. И в его рвении скорее жениться... чтобы дождалась. Нет — я тряхнула головой, не думая о том, заметит ли принц мои сомнения, он и так все чувствует, видит меня почти насквозь. Не может быть, чтобы Альдор преследовал только выгоду и пытался оградить себя и Маркуша от опасности. Я же видела в его глазах. Там, в храме.

— Женитьба не может привязать никого.

— Смотря кто женится и на ком, — тихо рассмеялся Венцель. — В случае с амантами это приобретает иной смысл. Альдор ведь успел связать вас с собой? Протянуть между вами ту особую нить, которая может больно резать, стоит разлучить связанных надолго?

— Какое вам до этого дело? — как я ни пыталась удержаться от смущения, а все равно щеки тут же потеплели, стоило только вникнуть в смысл слов принца.

— Мне есть до этого дело, если хотите знать, — Венцель проглотил еще одну виноградину и встал.

Подошел буквально просверливая мое лицо взглядом. Остановился совсем близко и протянув руку, поддел мой подбородок пальцами.

— Да, он связал меня с собой, — солгала я так уверенно, как могла. — Так что оставьте меня. И переходите к главному. Не для того же вы пришли, чтобы выяснить, остыла ли уже моя постель после Альдора?

— Отчего же? — Венцель чуть наклонился. — Это интересует меня всего лишь немногим меньше остального.

Он шагнул еще ближе и вдруг накрыл мои губы своими. Я сомкнула их крепче, не позволяя проникнуть между ними языком, хоть отвернуться мне Венцель не позволил. А после выдохнула и оттолкнула его со всей яростью, что наполняла меня. Принц даже сделал шаг назад.

— Не смейте меня касаться!

— Коснусь, если захочу, — он усмехнулся, вытирая уголок рта большим пальцем. — Но я не насильник, чтобы вы знали. И понял еще кое-что. Вы мне лжете. Связи с Альдором у вас нет. Что же, он не подтвердил ваш с ним брак? Поразительно. Тем хуже для вас. Это ставит подлинность вашего брака под большое сомнение. Как и права брать опеку над Маркушем.

— Он подтвердил! — выпалила я быстрее, чем успела подумать. — Но вы можете провалиться в бездну Закатной Матери со своими предположениями насчет нас. Провалиться поглубже. Если хотите знать.

Очередная успокаивающая волна попыталась окутать меня, но шипы гнева и возросшей вдруг силы не позволили принцу воздействовать на меня так же, как в тот миг, когда я не ждала. Он нахмурился, ощутив отторжение. Я ухмыльнулась криво, не сводя с него взгляда.

— Удивительная откровенность, — Венцель вернулся на свое место.

Кивнул стражнику, который пришел вместе с ним и встал у выхода из шатра, а по приказу — скрылся за пологом: я слышала только шорох шагов по земле, не оборачиваясь. Опасаясь отвести взгляд от Венцеля, как будто могла пропустить очередной удар. А он молчал, изучая меня с выражением легкого превосходства на лице.

— Так чего вы хотите?

— Всего лишь помощи.

— Моей? Чем я могу быть вам полезна? — я подошла ближе, но садиться рядом с Венцелем не стала, только слегка оперлась кончиками пальцев о стол. — Разве вокруг вас мало Собирателей? Или снова начнете требовать с меня то, что вернуть вам я никак не могу?

— Ну, вот, вы все прекрасно знаете сами, — Венцель натянуто улыбнулся. — Вам придется вернуть карту. И придется помогать мне там, где я скажу, потому как таких Собирателей, как вы, которые могут искажать силы магов-Хранителей, вокруг меня точно нет. И судьба Маркуша. Кажется, она вас тоже беспокоит.

— Это низко… — прошипела я. — Как будто вы не знаете, что со здоровьем Маркуша. И что нагрузки.

— Я знаю. Но таковы теперь условия, — его высочество с сожалением поджал губы. — Нам не приходится выбирать. Альдор долго прятал брата и не давал никому распознать его силы. Это было эгоистично. Надеюсь, вы окажетесь осмотрительнее. И мудрее.

Зашуршал полог шатра, и я повернула голову к ввалившимся внутрь мужчинам. Двое стражников привели Эмила, хорошо побитого, встрепанного, но злого, как тысяча псов. Похоже, он сопротивлялся до последнего, прежде чем попасть в руки тех, кто пришел за нами на постоялый двор. И продолжал сопротивляться дальше. Я невольно вздрогнула, когда он поднял на меня взгляд. Дернул головой, отбрасывая со лба слипшиеся и потускневшие рыжие пряди.

— Вам придется крепко подумать надо всеми моими предложениями, Йоланта, — весьма довольный произведенным впечатлением, вновь заговорил Вецель. — Вы уже втянули в свои дела невинных людей. Жаль, если они пострадают еще больше.

— Вы мерзавец.

— Вовсе нет, — Венцель возмущенно вскинул брови. — На войне все средства хороши. Вы знали об этом? Хотя вряд ли тому вас учили в пансионе. Верните карту. И перестаньте уже строить из себя великую невинность. Иначе мне придется сделать так, что все узнают вас с другой стороны. Заручилась поддержкой фамилии де ла Фиер, а после сбежала с любовником, продала карту вражеской стороне... Неосторожно попалась и пропала в недрах темниц — такое развитие событий устроит всех более чем.

Я снова посмотрела на Эмила, который, будь он магом, уже давно раздавил бы всех здесь. Но он молчал, неловко изгибаясь, когда хватка стражников становилась и вовсе немилосердной.

— Я не могу вернуть вам карту, — пришлось ответить чистую правду. — Но… дайте мне подумать. Просто. дайте немного времени.

Венцель неспешно поднялся, и тяжкий вздох разнесся по шатру, преисполненный величайшего терпения и снисходительности.

— Хорошо, у вас есть время до завтрашнего утра. И я надеюсь, вы потратите его на то, чтобы все уложить в голове так, как нужно. Сделать правильные выводы и принять разумные решения.

Стражники увели Эмила, а принц вышел вслед за ними. Полог закрылся, погружая шатер в полумрак. Пара факелов не слишком хорошо разгоняли его. Утренняя заря едва-едва подсвечивала стены укрытия. Я стояла еще долго на том же месте, пытаясь осознать глубину всей той пропасти, в которой оказалась.

Оказывается, Венцель все обо мне знает. Оказывается, собственная мать навела на меня людей принца и рассказала им все, что узнала сама, так, может, до конца и не поняв. Если я пойду на службу принцу? Если позволю ему пользоваться моими силами для того, чтобы ослаблять вантулуйских магов?.. Если даже лягу к нему в постель... Поможет ли это уберечь Маркуша? Довольствуется ли его высочество тем, что я смогу ему дать, и оставить младшего де ла Фиера в покое?

Чем больше я размышляла над этим, тем яснее понимала, что пойду на все. Но и не могла не понимать, что ничего не помешает Венцелю нарушить свое же слово, найти лазейку, которая объяснит все для него и остальных так, как ему будет удобно.

Зря я надеялась, что фамилия де ла Фиер хоть немного облегчит мне жизнь. Нет. Таким, как я, видно, ничто не поможет. Но, может быть, помогу я сама. Мне только нужно добраться до того места, где я смогу отыскать Странствующую Зарю. И спросить ее — может быть.

Не знаю, сколько я ходила по шатру, поворачивая мысли так и эдак, перебирая разные варианты собственного поведения и решений и силясь просчитать их итог. Как ни поверни, без потерь и уступок обойтись не получалось.

Служанка приходила еще не раз. Принесла обед, а затем ужин — и только тогда я решила, что поесть мне и правда нужно. Как только немного подкрепилась после голодного дня — меня тут же потащило в сон. Я даже понять ничего не успела, как доволокла ноги до постели и уснула, не обращая внимания на шум военного лагеря, выкрики и какой-то несмолкаемый грохот.

А утром проснулась с мыслью, что окончательного решения так и не приняла, кроме того, что нужно уговорить принца позволить мне доехать до указанного матерью места и попытаться дотянуться до Зари. А там... кто знает, что будет дальше?

Но его высочество не поторопился вызвать меня к себе. Никто не пришел от его имени, и он сам не заявился с требованием дать ответ немедленно. Я спросила у стражников — и выяснилось, что его высочество уехал. Куда — они и сами толком не знали. Простым служакам не докладывают о высочайших планах.

Но Венцеля не было почти два дня. И, казалось бы, хорошо, что хоть ненадолго, я осталась без его надзора и влияния. Но ко всем прочим скверным мыслям и ощущениям словно повисла в зыбкой неопределенности, одолеваемая сомнениями и смутным предчувствием: что-то случилось.

Принц все же вернулся, однако все так же не поторопился со мной встретиться, как будто все мои решения вдруг перестали его волновать. В конце концов, до меня начали долетать обрывки разговоров стражников, которые недавно сменились на посту у моего шатра. Смутные, похожие больше на сплетни. Поначалу я не прислушивалась, но в какой-то миг меня как будто пронзило молнией: оказывается, вместе с его высочеством в лагерь приехал Альдор де ла Фиер.

Поначалу я онемела и остолбенела, едва подобравшись ближе к стенке укрытия, чтобы слышать лучше. В следующий миг подумала, что просто схожу с ума: только несколько дней назад узнала, что мой муж погиб, а вот теперь уже слышу, что он жив и даже угрожает его высочеству. Несмотря на то, что его привезли сюда вместе с обвинением в дезертирстве.

Я не знала, за что схватиться и куда бежать. Попыталась было выйти из укрытия, но стражники меня не пустили. Хотела прорваться боем — и меня скрутили бережно, но уверенно и легко — так, что я и пальцем пошевелить не могла. Затащили обратно и велели не двигаться с места — ждать.

А лагерь шумел все больше. Недоумением наполнялись голоса всех, кто проходил мимо. Сплетни и догадки о том, что сейчас решают его высочество и Альдор де ла Фиер, который при появлении вовсе не выглядел пленником, становились все смелее.

Я верила и не верила — боялась. Чтобы снова не разочароваться, не обмануться. Не успевшая хоть сколько-нибудь принять весть о смерти Альдора душа с радостью и рвением теперь впитывала осознание того, что он все же жив. Наполнялась, оживала, но и саднила как будто, точно заново ободранная кожа. Так остро и болезненно.

В конце концов, я принялась перебирать свои вещи, решив, что надо бы привести себя в порядок. Ведь Альдор наверняка пожелает со мной встретиться — и Венцель не сумеет ему отказать. Уж что-что, а это я усвоила о своем муже четко. Он не может и теперь остаться пленником принца, потому что пришел сюда явно не с пустыми руками. Он что-то мог рассказать — и его высочество слушал.

Время тянулось, мои попытки хоть как-то себя успокоить незамысловатым занятием рисковали провалиться.

И тут за пологом раздался тихий шорох шагов. Я застыла на половине движения, все же доставая из сундука платье, в котором, как казалось, буду выглядеть более достойно встречи с Альдором. Яркий свет широким полотном бросился по укрытой коврами земле, когда занавесь отогнулась. Опустив взгляд, я только и увидела краешек чужой тени, что смешалась с моей, а после поглотила ее, словно укутала собой.

— Не утруждайся, Йоли, — как будто чуть осипший голос разлился по спине щекочущим потоком. — Думаешь, после всего, что случилось, меня хоть как-то тревожат твои наряды?

Я невольно пожала плечами, все еще страшась повернуться, словно все это наваждение тут же осыпется. Теплые ладони легонько сжали мои плечи — совсем так, как мечталось тогда, на постоялом дворе в ту ночь, когда пришлось бежать. В ту ночь, когда, как я считала очень долго, многое безвозвратно изменилось — и не знаешь, как восстановить эту тонкую сломанную травинку.

— Мне показалось, тебе будет приятнее видеть меня не в платье, хуже которого носят только служанки. Я хотела хоть немного...

— Торжественности? — Альдор рассмеялся мне в затылок.

Я чуть откинула голову, желая ощутить его губы через преграду волос.

— Наверное, — и сама поняла глупость собственных мыслей. — Я очень рада, что ты жив. Что ты пришел. Мне так не хватало. ощущения тебя. Я уже готова была согласиться на предложение Венцеля, чтобы вернуть Маркуша. Так давно. Так давно его не видела.

Слова полились из меня нескончаемым потоком, словно расплавленная прикосновениями Альдора сталь. Я рассказывала, как тут оказалась, и что узнала о своей связи со странствующей Зарей. Сумбурно, отрывками, спонтанно приходящими на ум фразами. От ощущения его тепла едва не дурно становилось — от силы потрясения — пусть теперь и приятного. И теперь я не знала, как вернуть мыслям хоть какую-то ясность, чтобы они перестали быть похожими на кисель. Альдор мягко гладил мои плечи, позволяя выговориться, а когда я замолчала, спустил ладони мне на талию.

— С Маркушем все будет хорошо. Я жив, и даже Венцель не может не признать того, что у Шандора нет больше оснований удерживать его в своем поместье. Без моего разрешения Венцель не сможет потребовать от него службы короне. Но пока забрать его я не могу. На мне новые обвинения. Хоть и не такие убедительные, как в прошлый раз. Я просто не послушал приказ командира оставаться в отбитом у вантулуйцев форте де Варф. Подпалил им немного хвосты. Но это ерунда.

И от его слов, от того, как каждое из них находило отклик в собственных несмелых мыслях, мне становилось гораздо легче. Хоть, верно, я еще до конца и не верила, что все это происходит сейчас в этом шатре. Я только слышала Альдора, чувствовала его ладони, легкие поглаживания — и от этого на несколько дней посеревший мир вокруг меня грозил теперь разлететься на ослепительные радужные блики.

— Спасибо, Альдор, — я положила ладони поверх его.

А он едва ощутимо коснулся изгиба моей шеи раскрытым ртом — и даже то немногое, что я еще способна была осознавать, вдруг растворилось в этом неожиданно жарком порыве. Я невольно поежилась, смутившись. Альдор сомкнул кольцо рук у меня под грудью. Стиснул так крепко, что на миг перехватило дыхание.

— Не убегай, — шепнул он рядом с моим виском. — Теперь мы восстановим все шаг за шагом. Все вернем. Избавимся от лишнего... нужно только немного терпения. И много стойкости.

Я повернулась к нему и невольно выдохнула, а затем прикусила губу. Все лицо Альдора было покрыто сеткой уже заживших, но все еще хорошо заметных следов ожогов. Тонкие белесые полосы, будто игра света через ветки деревьев, слегка светились и казались горячими. Я замотала головой, не желая в это верить, словно каждая отметила кричала, что совсем недавно он мог просто перестать быть. Обратиться той самой кучкой пепла, о которой говорил Венцель. Я взяла его ладонь в свою и рассмотрела, водя пальцами по тыльной стороне, нащупывая тонкие жилки и обрисовывая круглые костяшки — то же самое. Неудивительно, что его считали погибшим. Кто бы смог пережить такое?

Альдор нахмурился, заметив мою легкую растерянность.

— Они сойдут, — уверил спокойно и мрачно. — Не так скоро, как хотелось бы, но сойдут. Если тебя это тревожит. И ты не хочешь смотреть...

— Нет! — почти крикнула я и настороженно глянула на выход из шатра. Матерь, лишь бы никто не вошел! Пусть они все исчезнут, уснут, впадут в беспамятство хоть ненадолго. Лишь бы не мешали! — Нет, что ты! Альдор. Просто я смотрю и вновь понимаю, что ты едва не умер. Что я могла тебя потерять. Это так страшно.

— С моей стороны было бы некрасиво оставлять тебя вдовой так рано, — нарочито беспечно усмехнулся де ла Фиер. — На наш брак у меня еще есть большие планы.

— Это было больно? — я осторожно коснулась кончиками пальцев белой бороздки на щеке Альдора. — Просто я не могу даже представить...

— И не нужно, — чуть резковато ответил он и поднял взгляд, что еще недавно словно бы теплым камешком лежал на моих губах. — Тебе никогда не придется испытать ничего подобного. Я того не допущу.

Альдор мягко прижал мои губы большим пальцем, словно не хотел больше выслушивать возражения, надавил, слегка раскрывая их. И я повиновалась, глядя прямо в его наполненные искрами разгорающегося огня глаза.

— Я так скучал, Йоли.

Он почти сгреб меня в охапку — без капли терпения на хоть одно лишнее слово в ответ. Его руки скользнули вверх по спине, прогоняя вдоль нее раскаленную волну. Ладони зарылись в волосы. Он стиснул их в горстях — и я выдохнула от острого ощущения его власти надо мной. От легкой и удивительно приятной боли. Качнула головой, позволяя прядям перетечь между его пальцами, а подушечкам коснуться кожи. Альдор выдохнул медленно, не сводя взгляда с моего лица. А я прижалась к нему всем телом, взяла за ворот рубашки и потянула к себе.

Альдор тут же впился в мои приоткрытые губы, смял их таким напором, что пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы хоть немного его смягчить. Иначе задохнусь, иначе просто рухну в неведомую пропасть безумства, которое нарастало в совсем ошалевшей от происходящего голове. Я обхватила его руками, шаря по безрукавке из грубой замши, перетянутой широким, тяжелым поясом с оружием. Холодная рукоять меча коснулась запястья, льдом обожгла рагоряченную кожу. Я вскрикнула глухо, вцепилась в твердый ремень, почти повисла на нем, будто трофейный нож.

Дыхание Альдора тугими сгустками наполняло мое горло. Мягкие губы блуждали по моим то неспешно, то жадно, скользя от уголка уголку, по каждому изгибу. Захватывая мой язык, когда я смелела настолько, чтобы попытаться ворваться в жаркую глубину его рта. Альдор нашарил шнуровку платья спереди, чуть ослабил ее парой ловких — даже вслепую — движений. Сухая жесткая ладонь скользнула под лиф и сорочку, накрывая уже отяжелевшую грудь, поднялась к шее и вновь спустилась на плечо, увлекая за собой рукав.

— Как же я... — словно обрывок какой-то мысли пробормотал Альдор, целуя мой подбородок и возвращаясь к губам. — Йоланта.

И я словно вынырнула из горячего, исходящего паром озера, чтобы всего лишь глотнуть воздуха, а после погрузиться в него еще глубже. Поняла только, что сама стаскиваю ворот с груди, чтобы позволить мужу коснуться меня без преград. Отпускаю его ненадолго, отстраняюсь, чтобы посмотреть, как темная, в тонких белесых бороздках, ладонь накрывает мягкую ее округлость, прячет под собой, будоража легкой шершавостью кожи. И Альдор смотрит тоже, водит по груди рукой медленно и вдумчиво, будто из глины лепит, завершая тягучее движение кончиками пальцев на самой вершинке. Слегка сжимает — и я содрогаюсь мелко, пропуская тихий стон между губ. А муж ловит мой взгляд, обжигает внутренним огнем, что перетекает по крапинкам темной радужки. Целует меня снова, поддерживая под затылок, толкаясь языком и властвуя во мне до шалого головокружения.

И вдруг слегка отстраняется, натягивая платье обратно мне на плечо. Ткань скользит вслед за короткими влажными касаниями его губ, что поднимаются к шее и останавливаются под ухом. Альдор с удивительной педантичностью поправляет ворот моей сорочки и лиф, как бы невзначай через лен задевая тугой сосок. Принимается завязывать тесьму чуть подрагивающими пальцами.

За это его хочется ударить. За мои горящие от поцелуев губы, за колотящееся сумасшедшим барабаном сердце. За жаркую влагу между ног. Одно мгновение, два, три я дышу яростно, часто моргаю, не понимая — почему?! Проклятье, за что такая пытка? Цепляюсь за локти Альдора до боли в пальцах. А после прохладная волна осознания прокатывается от висков до самых ступней. Как ни хотелось нам сейчас близости: отчаянной, назревшей, очищающей — но не здесь. Не под надзором стражи, что топчется снаружи шатра. Не посреди шума почти враждебного нам лагеря.

Чувствую, как тяжело далось мужу это решение — по выпуклой твердости его паха, что прижимается к моему бедру. По частому дыханию, которое тихо шумит в его широкой груди и обдает мое лицо теплыми волнами через приоткрытые губы. Но мы улыбаемся друг другу пьяно, как заговорщики, сотворившие только что безумный план, которому суждено воплотиться чуть позже.

— Ты сумасшедший, Альдор, — прошептала я, когда возня с одеждой закончилась и мы с мужем приняли почти что невинный вид. — И меня заразил своим безумием. Я ведь почти.

Вздохнула, тычась лицом в его плечо, а он погладил меня по затылку, как неразумную девчонку. Вот так легко он соблазнил меня, а я даже подумать ни о чем не успела. После всего, что было, после того странного вечера в Топул де Аур — и мысли ни одной не возникло воспротивиться. Наоборот — я так сильно хотела мужа, что даже самой не верилось, что способна на подобные чувства. Жар с тела уже сошел, а вот томительная тяжесть внизу живота — осталась.

— В этом нет ничего страшного, — улыбка Альдора коснулась моей макушки вместе с теплом дыхания. — Ты ведь моя жена. Но я обещал тебе и себе, что в следующий раз все будет по-другому. И уж военный лагерь для того подходит меньше всего. Но я не мог удержаться хотя бы от такой малости.

Матерь, как же хорошо! Все острые осколки моей жизни вдруг снова сплавились во что-то монолитное и несокрушимое только от ощущения того, что он рядом. От тепла его большого тела, которое охватывало меня почти целиком.

— Мы уедем? — я подняла на Альдора взгляд.

А он нахмурился, как будто я напомнила ему о чем-то неприятном, но неизбежном. Да, горько сбрасывать с себя негу момента нашей встречи. Но ни я, ни мой муж не сможем остаться хоть сколько-нибудь спокойными, пока не заберем Маркуша.

— Не сейчас, — Альдор легонько сжал пальцами мой подбородок. — Нам с Венцелем еще многое нужно обсудить. А больше всего то, что среди его родни и советников затесались предатели.

— Юдит?

— Да. И, похоже, Натан Миклош. Вся эта возня с картой — только для отвлечения внимания и подозрений от него. Ну, не смогла бы твоя бестолковая подружка извлечь ее из него так просто. Даже не разбудив, если бы на то не было его воли. Нам давно стоило это понять. Но я слишком мало знаком с Собирателями, чтобы догадаться о таких нюансах.

— Получается, принц...

— Нам легче сделать Венцеля другом, чем бороться со всеми сразу. Его интересы насчет тебя и Маркуша пересекаются с интересами короля Вантулуи. Но, если мы окажемся там, — Альдор неопределенно качнул головой в сторону, — Его высочеству придется совсем плохо.

— Значит, он нас отпустит?

— Не все так просто, Йоли. Я по-прежнему в не очень выгодном положении. Потому не обошлось без условий со стороны Венцеля. Обвинения знатных людей и магов в предательстве — это очень серьезно. У меня есть свидетель. Девушка — ее дом разорили вантулуйцы, а ее оставили в живых только для того, чтобы одна ухаживала за мной, пока я лежу с ожогами. Она может подтвердить вину Юдит. Хоть этого и мало, чтобы прижать ее. Но против Натана Миклоша у нас и вовсе нет ничего. И тот огненный маг, который напал на Мариана — он нужен нам тоже.

Сейчас эта задача казалась почти невыполнимой. Как отыскать мага, который едва не убил Альдора? Как доказать, что те, к которым, кажется, не липнет грязь, в ней по самые уши?

— Доната, — выдохнула я, едва коснувшись воспоминаний о подруге. — Нам надо забрать ее. Уверить, что она в безопасности. И тогда она сможет рассказать многое.

— Ты уверена, Йоли, что она не на его стороне? Она опоила тебя!

— Ее заставили!

Альдор покачал головой, медленно поглаживая большим пальцем мой подбородок, то поднимаясь к самому уголку губ, то спуская его обратно.

— Ты еще веришь людям. Моя маленькая аманта пережила столько, в том числе и по моей вине — и продолжает верить в людей.

Он улыбнулся с легким укором. Так, что невыносимо, немедленно захотелось его поцеловать. Но пришлось отбросить лишние мысли, которые легко затопили голову.

— Я пытаюсь. Я видела синяки на ее руках. И она не была такой, как раньше. Что-то с ней происходит там. В имении Миклоша. Альдор!

— Хорошо. Я проверю.

— Ты? — я легонько оттолкнула его. — Почему не мы?

— Потому что ты пока останешься под присмотром Венцеля, — Альдор проворно отгородился рукой от моего следующего удара. — Иначе он не отпустил бы меня. Тебе не причинят вреда.

Так вот почему он тянул со всеми пояснениями. И почему пытался меня задобрить!

— Ты веришь ему? — я замерла, когда муж сковал меня крепкими жаркими объятиями, не давая больше двинуться.

— Сейчас у меня нет выбора. Хорошо, что нам хотя бы позволили увидеться.

— Я не останусь здесь! — дернулась, пытаясь высвободиться из рук мужа, хоть и не хотелось. — Не отпущу тебя одного снова. И не стану сидеть в ожидании вестей, жив ты или нет! Хватит с меня!

— И чего же ты хочешь, Йоли? — слегка вскипел Альдор.

— Дождись меня недалеко от лагеря, у заброшенной фермы. Забери своих людей у Венцеля. Забери Эмила. А я. я найду способ сбежать.