Глава 15

Альдор еще пытался меня переубедить. Но я твердо сказала, что он может, конечно, меня и не дожидаться, значит, я доберусь до ближайшего селения или городка сама. Пешком, если понадобится. Де ла Фиер разозлился страшно, но не стал повышать голоса и тем привлекать внимание стражи к нашему разговору. Просто вдавил меня бедрами в походный стол, отчего тот опасно пошатнулся и одарил таким поцелуем, который можно было бы скорее принять за наказание. Потому что губы от него саднили еще долго. Даже когда Альдор ушел, это ощущение не давало мне забыть о том, что он был здесь. Что его возвращение реально. И если я вляпаюсь в неприятности, то в первую очередь пощады мне не будет от него.

Пришлось дожидаться, пока он уедет. Пришлось тихо сидеть в своем шатре, чтобы выразить принцу свою величайшую обиду. Да тот и сам не слишком-то теперь рвался со мной встречаться. Скорей всего, сейчас его больше заботило то, что они обсуждали с моим мужем до его отъезда.

Я осталась одна, но под таким рьяным присмотром, что не могла даже вздохнуть, чтобы при этом подозрительный взгляд стражи не обращался в мою сторону. Оружие у меня забрали, в шатре почти постоянно находились служанки, и выбраться из него незаметно было, кажется, невозможно. Значит, мне нужно было от вечного наблюдения избавиться.

И, как ни странно, именно принц мог мне в том помочь.

Потому, пока Венцель хранил молчание, я решила подготовиться. В первую же ночь, так поздно, как можно было, позвала служанку и пожаловалась ей, что меня уже который день мучает бессонница. И та с готовностью — видно, чтобы скорее от меня отвязаться — пообещала, что принесет мне сонных капель. Признаться, я опасалась, что их в лагере не найдется, но, видно, здешний лекарь оказался предусмотрительным. На все случаи жизни.

И скоро девушка принесла мне небольшой флакон с каплями. Принимать их я, конечно, не стала — припрятала. И взялась думать над тем, как бы мне попасть к принцу так, чтобы он ничего не заподозрил. Или как заманить его к себе? Отыскать повод для разговора? Но он, кажется, совсем потерял ко мне интерес.

Значит, нужно было его восстановить, а времени на это у меня, к сожалению, было мало. Поэтому пришлось действовать грубо и, чего уж говорить, глупо. Во время недолгой прогулки по лагерю, в котором сегодня царило странное напряженное оживление, будто войско куда-то собиралось отбывать, я попыталась запрыгнуть на лошадь и уехать.

С моими умениями в верховой езде это вышло вполне естественно неуклюже. Когда меня поймали — очень скоро — я вырывалась и требовала меня отпустить немедленно. Даже попыталась кого-то поцарапать.

О моей истерике, конечно же, доложили принцу. И, на мое счастье, он оказался настолько раздражен, что вечером все же решил вызвать меня в свой шатер. Такого солидного сопровождения со дня приезда в лагерь у меня еще не было. Как будто я стала особо опасной и буйной. Хотя, после моего утреннего выступления, у большинства воинов и стражников наверняка сложилось как раз такое впечатление.

Какая бы решительность меня сегодня ни обуревала, я вошла в укрытие принца с опаской, стараясь не трогать лишний раз флакон с сонными каплями, который лежал в поясной сумочке. А рука сама так и тянулась к нему. Внутри было сумрачно: горело всего два факела. Со стола уже убрали ужин, но остался еще кувшин вина, к которому Венцель, судя по всему, хорошенько приложился. А рядом с кувшином лежал другой флакон. Очень похожий на мой, но только вряд ли в нем было то же зелье. Я так и зацепилась за него взглядом, но быстро отвела в сторону, чтобы принц, который как раз повернулся ко мне, не заметил.

Его высочество стоял у длинного, вырытого в земле и обложенного камнями очага. Огня в нем не было: да и зачем? Летнее тепло снова вернулось. Но угли все же шаяли, и по высоким сапогам Венцеля от них перетекали красноватые отсветы.

— Что же, Йоланта, — заговорил он, окинув меня взглядом, — ваш чудом живой муж не объяснил, почему вы здесь и что вам все же стоит сохранять спокойствие? Тогда с вами не будет ничего плохого. И мы в мире и радости дождемся его возвращения.

— В мире и радости? — я подошла ближе. — Кругом война и смерти, а вы говорите мне о радости?

— Во всяком случае, мы хотя бы можем не портить друг другу жизнь еще больше, — его высочество, покачав в пальцах пустой кубок, направился к столу с явным намерением налить себе еще вина. — Насчет войны вы, конечно, правы. Вантулуйцы после нападения на форт де Варф все же прорвались дальше. Отдельные части их войска выскакивают тут и там, распыляют внимание. Это утомляет.

— Может, у них есть какой-то план? — я остановилась напротив него. — И они хотят отвлечь внимание?

Венцель, уже подняв кувшин, покосился на меня с легким недоумением во взгляде.

— План, конечно, есть. Но пока до конца он мне не понятен. Может, вы меня просветите?

— Вряд ли, — я пожала плечами. — Такому в пансионе меня не учили.

Принц слегка склонил голову набок и снова опустил кувшин на стол, будто что-то его во мне заинтересовало. Что-то, что он хотел выяснить немедленно.

— Знаете, что меня всегда поражало в Альдоре? — он криво улыбнулся. — Что к нему тянет самых удивительных женщин. Даже Юдит... Даже если учесть, что у нее на него были свои планы. Все равно.

— Вас это тревожит? — я продвинулась чуть ближе, загородив собой откатившийся ко мне флакон.

— Мне просто любопытно. Но, не могу не признать, что, не учитывая собственную кузину, мне жаль, что у нас с ним оказался похожий вкус на женщин. Это... раздражает.

Венцель тихо рассмеялся, качая головой, словно признался вдруг в чем-то постыдном. Я на миг даже отвлеклась от своих намерений, разглядывая его лицо. Несмотря на его яркую красоту, теперь было заметно, что он устал. И, думается, большая вина в том была как раз той жидкости, которой он даже в трудные дни пытался наделить себя ненастоящей, чрезмерной бодростью. Пока венцель отвлекся, я схватила флакон со стола и, в сумке подменив его, положила на место уже другой.

— Мне кажется, вам просто нужно признать, что ваше соперничество с Альдором вы уже переросли. У вас с ним теперь другие заботы. Гораздо более крупные.

— Если бы я этого не понимал, то не отпустил бы его, — вновь слегка разозлился его высочество. — И все, чего я хочу от вас, чтобы вы сидели смирно. Ладно, может быть, не все. Но остальное вам знать не нужно.

Теперь я явственно услышала хмель в его голосе. Стало немного не по себе — от того, что мы одни в полумраке теплого, устланного огромными коврами шатра. Здесь даже мебель стоит почти такая, какая могла бы быть в покоях Венцеля в Пьятра Гри. И это усиливало ощущение толстых, а не тканевых стен вокруг. И чувство безвыходности из всей этой запутанной ситуации. Как будто на самом деле принц не собирается меня отпускать.

Но и воздействовать на меня он не пытался. Камень на моей груди оставался голубым и прохладным.

— Вам просто нужно отдохнуть. Пока затишье. Пока не пришли очередные скверные вести. Вы не думали об этом? — я подхватила со стола уже подмененный флакон и сунула ему почти под нос. — Это. Разве это вас не изматывает?

— Это еще держит меня на ногах, — принц яростно выдернул его из моих пальцев.

— Как? Мне всегда было любопытно, каково это?

Венцель уставился на меня тяжелым взглядом человека, которому и правда просто нужно хорошо отдохнуть. Поспать пусть даже сутки. Чтобы никто не тревожил.

— Хотите попробовать? — он едко улыбнулся.

Я покусала губу в сомнении. Но пока раздумывала, Венцель щедро плеснул мне во второй кубок вина и, откупорив флакон, вылил в него едва не половину всего, что там было. Жидкость растворилась без следа. Кажется, она даже не пахла ничем. Может, и хорошо — так принц не обратит внимание на то, что это вовсе не то снадобье, о котором он думает.

— Не знаю... — протянула я неуверенно, когда Венцель подал мне кубок. — Я ведь не засну.

— Заснете. Может, просто чуть позже, — он придвинулся ко мне ближе. — Просто попробуйте. Удовлетворите свое любопытство. По сути, в этом нет ничего страшного.

— Если только вы составите мне компанию, — я забрала у него вино и поставила на стол. А затем, стараясь скрыть нарастающую в руках дрожь волнения, наполнила и его кубок. Слегка оттеснила Венцеля в сторону, но он не отстранился, весьма ощутимо прижался к моему бедру, разглядывая меня так внимательно, что даже мурашки по спине забегали. Его ладонь мимолетно легла мне на поясницу, скользнула чуть ниже. Я дернулась, едва не разлив вино, а его высочество коротко рассмеялся.

— Присядем, — бросил он чуть резко и направился к длинной скамье. — Раз уж вы так радеете за мой отдых.

Ненадолго отвернулся — и в этот миг я успела поменять кубки местами. Опустившись рядом с принцем, подала ему один, надеясь, что от страха ничего не перепутала. Венцель, не сводя с меня задумчивого взгляда, осушил почти все до дна. Похоже, сегодня он решил знатно надраться. И отчего-то я даже задумалась, а каково ему сейчас? Какие мысли день ото дня наполняют его голову? Да, многое в сражениях решают военачальники, шатры которых тоже стояли в центре лагеря — вокруг главного. Но ведь многие шаги, которые совершают подданные, отражаются и на его жизни. На том, как он будет выглядеть в глазах людей, воинов и неприятеля.

Пожалуй, я не хотела бы для себя такого груза. Или для Альдора. А уж тем более для Маркуша, хоть тот был даже могущественнее Венцеля.

— Вы так смотрите на меня, — чуть хрипло проговорил тот, — что я начинаю волноваться.

— Чего вам волноваться? — я опустила взгляд в свой кубок и тоже отпила вина.

Призадумалась, как будто вникая во вкус, и пожала плечами.

— Что зря вызвал вас сюда сегодня, — еще чуть тише ответил его высочество. — И что я могу дать повод Альдору ненавидеть меня еще больше.

Он наклонился ко мне, почти коснулся губами плеча. Но я отшатнулась.

— Может, и правда зря. Но, знаете, я подумала. Возможно, я могу немного вам помочь. Расслабиться.

— Правда? — Венцель улыбнулся. — Очень интересно, каким образом. Кроме того, что я напьюсь вина в приятной компании?

— Я могу коснуться ваших потоков магии и успокоить их.

— А вы многое узнали о своих способностях...

— Было кому мне рассказать. И объяснить, — я сглотнула горечь от воспоминания о Маркуше.

Почти залпом допила свое вино, уже чувствуя легкое кружение в голове, и встала.

— Ложитесь! — скомандовала смело.

Так бодро, как могла. Наверное, после снадобья, которым меня якобы угостил Венцель, я как раз должна чувствовать подобную взбудораженность. Принц вновь окинул меня горячим взглядом с головы до ног. Показалось, что откажется, рассмеется и прогонит меня. Но он поднялся на ноги, чуть покачнулся и пошел к своей постели.

— Вообще я думала, вы ляжете на диван, — окликнула я его. — Ваше высочество.

Он оглянулся через плечо.

— Он слишком твердый. Там удобнее.

И вовсе не удобнее, — подумала я в ответ. Хотя так может выйти даже лучше. И естественней.

Принц, с трудом скинув сапоги, вытянулся на постели и замер в ожидании. Я попыталась сначала устроиться у изголовья большой, похожей на полноценную кровать лежанки, а после решила, что все же лучше сесть рядом. Осторожно расстегнула ворот его рубашки и положила ладони на грудь. Венцель вздохнул, чуть щурясь. За стеной шатра тихо засмеялись стражники — и я вздрогнула. Вдруг кто-то войдет? Что они подумают? Скоре всего, что я просто решила лечь в постель Венцеля. Ничего удивительного. Наверное, даже закономерно. Учитывая, что он встретил меня в одиночестве: ни слуг, ни оруженосца, ни стражи внутри, как было в прошлый раз.

— Это приятно, — хрипловато пробормотал принц.

— Я еще ничего не делаю.

— Да? А мне показалось...

Он сложил было руки на животе, скользя и скользя взглядом по моему лицу. Но, не успела еще я сосредоточиться, как вдруг пошевелился и с протяжным вздохом обхватил ладонью мое бедро. Чуть сжал и приподнялся на локте. Ворот его рубашки разъехался в стороны, открывая передо мной очертания сильной груди и широкой шеи.

— Все аманты одинаковы. Не так ли? — прошептал он почти мне в губы.

Я попыталась вывернуться, но он поймал меня за талию и рывком опрокинул в постель.

— Не нужно! — я забрыкалась, пытаясь столкнуть его с себя.

Но горячие губы запечатали мне рот. Короткими резкими рывками Венцель задрал мой подол и с нажимом провел по колену вверх. Другой рукой он обхватил меня под затылком, и направил ладонь вниз, под ворот. Если сейчас коснется руны, мне конец. Я толкнула его, заваливая на спину, и уселась верхом. Обескураженный моим внезапным порывом, принц замер, взял меня за бедра, чуть надавливая на них пальцами.

— Проклятье, как у него это получается? — усмехнулся, прежде чем я наклонилась и поцеловала его сама.

И тут же, схватив широченные запястья принца, дотянулась все же до его потоков. Он и правда был взбудоражен, возбужден моей близостью. Об этом говорила не только твердая напряженная плоть, что сейчас вжималась мне между ног, по счастью, еще через слои ткани. Те силы, что Венцель зачерпывал извне, через каналы, тоже метались в нем буйными вихрями, отражая настроение Хранителя. Скорей всего, в том вина еще и снадобья, которое он явно выпил перед моим приходом — теперь я начала понимать, как именно оно действует. И словно незримым гребнем попыталась привести нити силы в порядок. Иначе так даже сонное зелье не сумеет свалить его еще очень долго. А значит, вся эта битва в постели дойдет до самого главного — и я, похоже, не сумею помешать.

Венцель поначалу еще пытался перехватить власть. И лучше было не думать, как сильно он мнет мои бедра и с каким напором оглаживает обнаженную кожу. Его пыл понемногу остывал, словно угли в очаге. Движения становились медленнее, а порой руки и вовсе замирали. Наконец губы Венцеля перестали откликаться на прикосновения моих — и он уснул таким спокойным и глубоким сном, что даже толчок в плечо не заставил его проснуться.

Я, подобрав юбку, соскочила с постели и метнулась к сундуку, где, скорей всего, лежали его вещи. Не угадала с первого раза, но скоро наткнулась на нужный. Отыскала подходящие, хоть и значительно великоватые для меня, штаны и рубаху. Наблюдая за принцем и опасаясь каждый миг, что он неведомо как проснется, начала стягивать с себя платье. Вот будет неловкость, если Венцель вдруг откроет глаза! Но случилось другое: не успела я еще натянуть на себя мужскую рубаху, как в шатер после короткого стука заглянул стражник: видно, после разговоров и возни, возникшая тишина его насторожила.

Я взвизгнула громко, прикрываясь руками, как могла. Благо, умиротворенное лицо принца, который так и лежал, раскинувшись на постели, не было из-за меня видно. Потому, не обратив на него внимания, стражник оторопел, пробормотал что-то виновато и тут же скрылся снаружи. Я, едва владея трясущимися руками, все же переоделась, собрала волосы под попавшийся в том же сундуке берет и, взрезав кинжалом дальнюю стену шатра, выбралась наружу.

Надеюсь, для случайного взгляда издалека сойду за какого-то припозднившегося оруженосца.

Благо за разговором с Венцелем вечер уже сменился ночью, в лагере стало гораздо тише и безлюднее. Дозорные, конечно, еще ходили по тропинкам между шатрами, собирались у костров и блюли пространство вокруг. Но за их спинами при определенной осторожности вполне можно было проскочить. В мужской одежде было гораздо удобнее, чем в платье. И, перебегая от одного укрытия до другого, прячась в тенях под удобным покровом уже сгустившихся сумерек, я, вся мокрая от страха, все же добралась до границы стоянки. Теперь добежать бы до дороги и не попасться. Иначе страшно представить, как будет гневиться принц и на какую толстую цепь он посадит меня после.

Потому я, пригибаясь и едва не ползком все же отдалилась от него достаточно, чтобы наконец выпрямиться и в обход, через заросли колючих кустов все же дойти до дороги, которая приведет меня к ферме, остатки которой в нескольких лангах от лагеря я заметила еще по приезду сюда.

Обхватив себя руками за плечи и постоянно оглядываясь, я пошла вдоль дороги, но, не выходя на нее, чтобы не попасться на глаза случайным дозорным, которые наверняка проверяют и подъезды к лагерю. Ведь по ним идут обозы с провизией, по ним уходить войску, если нужно.

Продираясь через кусты, и тихо шипя от боли, когда на ладони появлялась очередная царапина, я пыталась выглядеть впереди темные очертания заброшенных длинных амбаров и дома с покосившимся и местами обрушенным забором вокруг. Пришлось слегка отклониться в сторону — и скоро на фоне подсвеченного еще какими-то неведомыми отсветами заката неба появились останки фермы. Я, раздвигая в стороны высокий бурьян, пошла быстрее, хоть и устала просто неимоверно. Затем побежала, пока не наткнулась на дозорного, который, видно, услышав вдалеке шорох и заметив шевеление, вышел из круга света от костра, что горел прямо рядом с домом, отгороженный от случайного взгляда стеной ближайшего сарая.

— Эй! — от звука знакомого голоса, когда я еще толком не разглядела, кто это, сразу же потеплело в висках. — Ты кто?

Я сдернула с головы берет, рассыпая по плечам волосы, и темная фигура дозорного ринулась ко мне.

— Ты дождался. Так боялась, что ты уедешь, — я вцепилась пальцами в рубашку Альдора. Ткнулась лицом в его грудь, жадно вдыхая запах кожи и дыма.

— Где ты раздобыла мужскую одежду? — пробормотал он, обхватывая меня за талию и поднимая над землей. — Надеюсь, ты никого не убила?

— Нет, только усыпить пришлось.

— Венцель будет в бешенстве.

Это верно. Но до утра у нас еще есть время, чтобы уйти дальше и хотя бы слегка запутать следы. Но пока единственное, что мне было нужно — это губы Альдора, к которым я прижалась со всем пылом, едва нашарив в полумраке. Он что-то проурчал то ли возмущенно, то ли с удивлением и тут же смял мой напор ответным.

Очередная волна нетерпения и безумства захватила нас вместе, бросила к дощатой и весьма хлипкой стене ближайшего сарая. Альдор вдавил меня в нее спиной, приподнял под бедра, и я повисла на нем, крепко обхватив ногами. Да, определенно мужские штаны годились для этого лучше всего.

Альдор, стаскивая то с одного моего плеча, то с другого широкий ворот большой для меня рубашки, целовал их, прикусывал и скользил дыханием по шее, чтобы в следующий миг снова впиться в губы. Грубые доски слегка царапали кожу через ткань, но руки мужа были такими умопомрачительно горячими и надежными, что в ощущении их на теле терялось все остальное. Забывалось любое неудобство.

Кажется, мои вздохи и скрип стены позади стали слишком громкими, потому что из дома, в котором, видно, укрылись все остальные, кто-то выглянул.

— Что происходит? — голос Эмила гневным раскатом пронесся по двору. — Унбар Альдор? Вы там?

Я мигом спрыгнула с мужа и поправила рубашку, которая почти бесстыдно сползла с плеч. Альдор, разгребая пряди пальцами, откинул мои волосы от лица, и, крепко сцепив руки, мы вышли на свет, к мастеру, чтобы не подумал чего дурного. А то ведь еще бросится на подмогу.

— Доброй ночи, — я улыбнулась.

Эмил покачал головой, усмехаясь чему-то: все же дурное, едва нас увидев, он подумать, похоже, успел. Кивнул мне, и мы вместе вошли внутрь.

— Вы все-таки добрались, — мастер окинул меня взглядом, приподняв брови.

Похоже, мой странный вид удивил его не меньше, чем Альдора.

— Поднимайте всех, — коротко распорядился де ла Фиер. — Нам нельзя теперь здесь задерживаться. Отдохнем еще, когда уедем подальше.

И скоро мы выехали из лагеря, собираясь после отправиться в имение Натана Миклоша, которого сейчас, как рассказал Альдор, там, похоже, не было. Опасность вторжения вантулуйцев так явственно нависла над южными землями Чайдеаргинда, что ни один из магов, будь то Хранитель или Собиратель, не могли оставаться в стороне. Могли понадобиться любые силы. Другое дело, что Натан мог и навредить.

Альдор даже предположил в какой-то миг, что именно он пытался вмешаться в его потоки во время схватки с огненным Хранителем. Но, поразмыслив, все же решил, что такого быть не могло: на таком расстоянии даже сильный Собиратель не может коснуться магии Хранителя. Для этого нужно хотя бы малое соприкосновение. А значит силы в том помощнике были не обычными.

И я тут же подумала о женщине-Собирателе которая едва не раздавила меня там, в Одиине. И только собственная сила смогла меня уберечь.

Но так или иначе, весть о том, что Миклош способен ударить изнутри, весьма встревожила Венцеля. Хоть он с явной неохотой выслушал все доводы Альдора. К отбитому обратно форту де Варф отправили еще один отряд — для разведки, чтобы не допустить нового нападения. А еще несколько надежных людей его высочество собирался незаметно приставить к Натану — до того мига, как нам с Альдором все же удастся раздобыть неоспоримые доказательства или свидетельства его измены. Своей же кузиной принц и вовсе решил заняться сам.

Только к утру мы добрались до небольшой деревеньки, куда заезжать не стали — остановились в лесочке неподалеку — и там-то я наконец сумела хоть немного поспать.

И только тогда, совсем прозрев после отдыха, поняла, что не всем стоит продолжать путь до имения Натана Миклоша. А там и дальше — до владения Шандора де ла Фиера. Освобожденный Эмил Маноле, похоже, еще не совсем оправился от сильных побоев. Он постоянно мрачно молчал, не глядя ни на кого. Даже если и пожалел, что решил помочь нам с Маркушем, то сейчас ничем это не выдавал. Возможно, благодарность Альдора и уверение в том, что, когда все закончится, он снова сможет приступить к обучению брата, слегка успокаивали и унимали страдания мастера. Но он, похоже, твердо был намерен продолжать путешествие рядом с нами, если понадобится.

Альдор поглядывал на него с подозрением и легким сочувствием во взгляде — один день пути и часть второго. А после, когда мы выехали к дорожной развилке, что раскинула щупальца в стороны сразу за грядой каменистых холмов, отделявших всю юго-восточную часть королевства от северной, он предложил мастеру повернуть домой.

— Мы возможно, не вернемся в Сингурул еще долго. Возможно, нам придется непросто. А вы все же слишком сильно пострадали. Ждать вашего выздоровления у нас времени нет. А так вы будете ослаблены еще очень долго.

Эмил открыто упер в меня вопросительный взгляд, будто только мое решение его волновало.

— Я могу вам пригодиться, — возразил упрямо.

И в его тоне мне почудились как будто отголоски давней ревности. Наверное, такое не пережить слишком легко, даже зная, что я уже давно принадлежу мужу без остатка.

— Боюсь, в таком состоянии — нет. Слишком опасно, — надавил Альдор, теряя терпение.

— Поезжайте домой, унбар Маноле, — поддержала я мужа. Все же здоровье мастера меня порядком тревожило. — И надеюсь, мы скоро встретимся снова. Когда все успокоится.

Не слишком-то я верила, что это случится в ближайшее время. Часть войска Ванутулуи после прорыва через форт де Варф удивительным образом затерялась где-то в глубинах Чайдеаргинда. Они могли ударить где угодно. Мы еще не нашли доказательств измены и насколько все это затянется — неизвестно.

Лишь моя просьба заставила Эмила повернуть по дороге к Сингурулу. А мы отправились по другой вместе с освобожденными стражниками из Анделналта. Им от людей принца досталось гораздо меньше. И с ними в дороге было спокойнее. Но все же самую большую уверенность внушал мне, конечно, Альдор. Иногда я жалела, что мы едем не в повозке, а верхом. Просто хотелось хоть иногда становиться ближе к нему. Но после того порыва, что бросил нас нас навстречу друг другу на заброшенной ферме, он как будто охладел ко мне снова. И я пыталась объяснить это тем, что все моменты теперь неподходящие. Что сейчас не время для сантиментов и нежностей, которые притупляют разум. Что пока Маркуш едва не заложник Шандора де ла Фиера, забываться в страсти — почти преступление. И все равно порой долгое молчание Альдора, его отстраненность как будто ранили меня. Сдирали тонкий слой плоти с сердца.

Но я молчала, ни в чем его не упрекая, хоть невыносимо жаждала хотя бы немного его тепла, которое сполна ощутила при встрече. Которое жадно поглотила и настолько прониклась им, что теперь страдала без него, как пристрастившийся к хмельному пьяница. Единственные моменты рядом с Альдором я успевала ухватить на ночевках. Мы старались останавливаться на постоялых дворах. Там маг слушал разговоры людей, слухи о том, как сильно разгорается война, и предположения, насколько быстро вантулуйцы доберутся и до этих мест.

А после мы просто сидели в комнате — моей или его — и говорили о том, что нам необходимо сделать дальше. И самое откровенное, что позволял себе Альдор в эти мгновения — это поцелуй перед сном. И чем дальше, тем меньше я начинала верить, что все засевшее в памяти тела, все, что еще стояло перед глазами, как будто случилось вчера, мне не померещилось.

Через несколько дней, то под дождем, то под летним беспощадным солнцем, мы все же добрались до имения Натана Миклоша. Сначала нас встретил небольшой городок Кэмпул в окружении обширных, покрытых густой порослью уже созревающей кукурузы полей. Здесь как-то особенно пахло разогретой травой и слегка веяло свежестью недалекой реки, на которой, одна за другой — я заметила, пока ехали вдоль русла, — стояли небольшие, словно обкатанные водой камни, водяные мельницы. Их колеса лениво крутились, поскрипывали. Во дворах мелькали хозяева и шумели дети.

Миновав умиротворенно тихие окрестности, мы проехали по главной узкой улочке Кэмпула, где просто утоптанной, где с проступающими из сухой глины плоскими камнями — и выбрались на более укатанную и широкую дорогу, которая вела к небольшому, вытянутому вверх замку. Его было видно издалека — он торчал посреди ровной долины, как высокий пень, указывая перстом единственной башни точно в небо.

— Надеюсь, ни по какой причине Натан домой еще не вернулся, — задумчиво проговорил Альдор, не сводя с замка взгляда.

Я прищурилась от яркого света, с тем же интересом разглядывая имение Миклоша, и заодно пытаясь угадать, удастся ли нам выманить оттуда Донату. И не окажется ли так, что насчет нее я все же ошиблась, и она давно уж верна Натану, своему любовнику, от которого, если верить ее же словам, носит ребенка.

И стоило только об этом подумать, как по спине словно холодный ручеек пробежал. Не зря Альдор посмеивался надо мной: я все еще пытаюсь верить в людей. Наверное, зря.

Мы объехали имение советника вокруг, не приближаясь слишком сильно, чтобы на нас не обратила внимания стража. Дорог к нему подходило не так много, а значит, чаще всего, если женщины и выбирались куда, то как раз в Кэмпул в паре лангов отсюда, через который мы и проезжали недавно. Альдор оставил двоих мужчин наблюдать за воротами, а мы с ним отправились обратно: искать ночлег — неизвестно, надолго ли — и расспрашивать здешних жителей о женщинах советника, которых тут наверняка хорошо знали. Уж Донату они не могли не запомнить.

Я, как наименее внушающая опаску, прошлась по лавкам портных, заглянула в пекарню, захватив там по случаю целый мешочек пряников. Заехала даже в часовню Рассветной Матери на самой окраине — и всюду старалась как можно ненавязчивее расспросить о Донате.

Больше всего мне повезло у портного, унбара Панзе. Он, жадно меня оглядывая всю с головы до ног, охотно рассказал, что офате Флоари довольно часто появляется у него. Это и не удивительно: она всегда любила наряды и очень страдала, когда мы жили в пансионе, лишенные радости часто менять платья. Вот и теперь оказалось, что она не так давно заказала себе несколько сорочек — с учетом нового особенного положения. И два платья — свободные в талии. Об этом мастер сообщил мне интимным шепотом. И того мне оказалось достаточно: имени портного, названия его лавки и знания о том, что платья еще не готовы, но через пару дней будут, и офате Флоари обещала приехать забрать их сама.

Весьма удовлетворенная своей разведкой, я вернулась на небольшой постоялый двор «Большая миска». Хозяин, огромный дородный мужчина, который, кажется, едва помещался за стойкой и вряд ли, проходя по залу, не задевал хотя бы один стул, приветливо махнул мне рукой. Еще бы. Нынче он не был избалован многочисленными постояльцами. Альдор же забрал все самые лучшие комнаты — даже для стражников постарался.

— Какой-такой магией тебе удалось все выведать? — усмехнулся де ла Фиер, когда я, уже сидя в его комнате, рассказала о своих похождениях.

— Пришлось пообещать мастеру, что я приду к нему на снятие мерок, как только он освободится от нынешнего заказа офате Флоари.

— Это такая хитрость, да? — Альдор прищурился с притворной укоризной во взгляде.

Еще раньше, в самом крупном городе, что попался нам на пути к северу — Подланг — он дал мне полную волю зайти в мастерскую портного и выбрать себе в дорогу любые платья, которые я пожелаю. До того, кроме одежды Венцеля, никаких вещей при мне не осталось.

— Я не виновата, что самый удобный случай — это встретить Донату у портного, — я бездумно потерла напряженные лодыжки. С утра еще толком не отдыхала.

Альдор присел рядом и, подхватив мои ступни, опустил их себе на колени. Мягко размял пальцами, а после даже провел ладонями вверх с осторожным, но вполне ощутимым нажимом. Остновился, лишь когда его руки уже юркнули мне под подол — и тут же убрал их. А я мигом забыла, о чем говорила только что. Потому что сладостное расслабление удивительным образом растеклось от кончиков пальцев ног по всему телу.

— Все же наряды — это ваша слабость, — де ла Фиер покачал головой, со странным любопытством наблюдая, как я один за другим поглощаю прихваченные в лавке пряники. Не пропадать же добру!

К тому же они оказались удивительно вкусными — с выраженным ягодным ароматом и привкусом ванили. А может, просто я проголодалась, пока разъезжала по небольшому, казалось бы, но весьма утомившему меня городку. Было страшновато, признаться — без мужа, который вынужден был меня оставить, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания.

— У кого как, — я взглянула на него исподлобья. — Но зато теперь мы знаем, когда точно можно перехватить Донату.

Альдор загадочно покивал и вдруг отобрал у меня мешочек с пряниками и отложил его в сторону, едва не промахнувшись мимо столика. Его твердая ладонь даже легким прикосновением почти обожгла мне щеку. Он смахнул большим пальцем редкие крошки с моих губ и тут же прижался к ним своими. И я не сдержала тихого стона облегчения, когда наконец почувствовала, что его холодность и отсраненность тревожили меня зря. Нет, то безмолвное обещание до сих пор натянуто между нами. И звенит от напряжения каждый день, словно кто-то задевает эту нить кончиками пальцев с каждым разом все сильнее и опаснее — вот-вот оборвется.

Но и сейчас Альдор, напоив меня почти допьяна поцелуем и жадными мнущими прикосновениями по всему телу, нашел в себе силы остановиться. Я очнулась и поняла, что уже успела развязать ворот его рубашки, и теперь открыто и настойчиво глажу его по выраженному под шатанами, все крепче твердеющему естеству. Отдернула руку, кажется, жутко краснея, отвернулась, пряча взгляд.

— Прости. Я сам виноват, — Альдор легонько коснулся губами моего виска и прислонился спиной к стене, возле которой и стояла кровать, куда мы успели забраться с ногами.

Я помотала головой, даже не находя слов. Он не трогал мою руну, но, похоже, с некоторых пор и без ее влияния я очень быстро переставала осознавать границы, в которых нам разумнее всего пока держаться.

— Нет. Все... — вздохнула, поправляя юбку платья, которой Альдор даже и не коснулся. — Просто это, оказывается, тяжело.

Альдор усмехнулся, косясь на меня.

— Желать кого-то так сильно, что все внутри как будто горит, но стараться держать себя в руках?

— Да, — я улыбнулась от того, как правильно мой муж подобрал слова.

— Нам не стоит забываться, Йоли, — Альдор протянул руку и чуть подкрутил пальцами прядь волос у меня за ухом, коснулся костяшками скулы. — Мы должны быть сейчас так собраны, как никогда. Как ни поверни, а ты — аманта. Свободная от связей, чистая. И в то же время... моя. И рядом с тобой мне очень легко потерять голову. Однажды я уже попал в эту западню и не хотел бы, чтобы это повторилось. В том нет твоей вины. И я хочу, чтобы ты знала, — он склонился ко мне, почти касаясь уха губами. — Как только все это закончится, всем придется забыть о нас на неделю. Или две.

Я легонько толкнула его в плечо за весьма откровенный намек. Он поймал мою руку, и вновь было опрокинул на постель, но тут в дверь постучали.

Вернулись стражники, которых отправили понаблюдать за замком советника. Они сообщили, оттуда недавно выехала повозка, в которой они видели молодую девушку. Пришлось поторопиться, чтобы хорошенько ее обогнать, но она уже, верно, подъезжает к городу.

Так быстро мы никогда не собирались. К счастью, здесь девушка, в которой мы предполагали Донату, задержалась. И остановилась она как раз у того портного, с которым я виделась только утром. Похоже, решила что-то изменить в заказе или уточнить — неважно. Главное, она приехала и не пришлось ждать ее слишком долго.

Мы вместе со стражниками, которые совсем не успели отдохнуть с дороги, собрались у заднего двора лавки. Оказалось, Доната не слишком беспокоилась о том, что кто-то может ей навредить или попытаться умыкнуть, потому что сопровождали ее всего лишь служанка и двое мужчин, помимо кучера.

Их быстро скрутили и оттащили в безопасное — до поры — место. Служанка едва не бегом кинулась прочь, когда первым в лавку вошел Альдор, а за ним — я. Но замерла, почти ткнувшись носом в грудь де ла Фиера.

— Тихо! — шикнул он на нее. — И не мешай.

Девушка рьяно закивала и попятилась еще дальше, однако не торопясь совсем уходить. Мы огляделись, и дальше направились к комнатке, в которой обычно проходили примерки: сегодня уже пришлось туда заглянуть. Изнутри доносились тихие голоса — и в одном из них я сразу узнала Донату. Альдор кивнул мне, оставшись снаружи, а я открыла тонкую дверь и вошла.

Доната вздрогнула, услышав шаги. Мастер уставился на меня с явным раздражением, но смягчился, когда узнал. Правда, он, похоже, даже не догадывался, зачем заявилась к нему вновь утренняя посетительница.

— Доната, — не стала я заходить издалека. — Ты должна поехать со мной.

Она обернулась медленно, в ее взгляде явственно нарастал испуг вместе с тем, как она осознавала мое появление. Сначала замотала головой, а потом вдруг ее губы запрыгали, а глаза заблестели.

— Я не могу. Он найдет и убьет меня.

Она схватилась за еще совсем не выдающийся живот и плюхнулась на короткую скамейку, которая на счастье оказалась поблизости — иначе так и рухнула бы на пол. Портной пораженно оглядывал нас и не торопился вмешиваться в разговор, похоже, явно чувствуя, что, не зная всей подоплеки, делать это не стоит. На его круглом лице удивление постепенно сменялось досадой и растерянностью.

— Что происходит? — все же не выдержал он, когда я решительно двинулась к Донате.

— Простите. Но я должна забрать офате Флоари, — шагнула к ней и подхватила под мышку. — Ты будешь в безопасности. Со мной Альдор.

Доната подняла ко мне как будто слегка оплывшее от подступающих рыданий лицо. Всхлипнула, утирая растекшиеся по щекам слезы.

— Он жив? — шмыгнула носом, слегка все же успокаиваясь.

— К счастью, да, — я присела на корточки перед подругой. — Как бы твой любовник ни пытался его устранить.

Альдор многим не по зубам. Но только не все это понимают.

— Прости, — вновь завыла Доната, опуская лицо в ладони. — Я не хотела тебе вредить. Я боялась.

— Пойдем, — я потянула ее за собой, поглядывая на мастера, который, похоже, вообще уже перестал что-либо понимать. — Поговорим в другом месте. Простите, унбар Панзе.

Тот лишь развел руками, провожая нас взглядом. Доната еле плелась за мной, точно ноги ей отказали. Но не противилась — будто давно уже ждала, что все этим закончится, а, может, и ждала этого. Альдор встретил нас встревоженным взглядом: похоже, многое не успел расслышать. Но вздохнул облегченно, когда увидел, что подруга не пытается вырваться из моей хватки — весьма бережной, потому что я просто боялась ее напугать.

— Вы поедете с нами? — все же уточнил он, чуть склоняясь к понуро шагающей за мной Донате. — Не беспокойтесь, я не позволю кому-то вам навредить.

— Я поеду, — подруга закивала, еще пряча от него взгляд.

А после все же подняла, замерла, разглядывая его лицо, еще покрытое самыми слабыми отметинами ожогов. Вскинула руку к губам и вновь, кажется, собралась плакать.

— Что же с вами?.. Простите меня. Я не знала, что все это обернется так...

Альдор хмыкнул, не торопясь успокаивать ее тем, что его ожоги так или иначе скоро заживут.

— Связываясь с советником, который попросил вас вынести из замка карту, вы не предполагали? — он пропустил нас вперед и пошел следом.

— Что мы знали? — огрызнулась Доната, напомнив о том, какой я ее знала еще недавно. — Что знала Йоланта, когда согласилась мне помочь? Ничего. Так же, как и я. Только мне было страшно.

Мы вышли на задний двор, где нас уже ждала перехваченная у Донаты повозка. Заставлять беременную девушку ехать верхом никто не собирался: даже Альдор, уж на что сурово был настроен, это понимал. Здесь же нанять повозку было негде, да и на скитания по городу в поисках времени не осталось. Все, что мы еще сделали, это купили провизии в дорогу, и отправились теперь в сторону Анделналта.

— Я не стану оставлять вас в замке де ла Фиер, — сразу ответил на еще не заданный Донатой вопрос Альдор. — Там вас будут искать вернее всего. Потому вы остановитесь в имении моего старого знакомого. До этих земель еще не дотянулась война, потому он пока не призван ни на какую службу и сможет за вами присмотреть. Если вы беспокоитесь о компании, то он женат. Его жена очаровательная женщина. Уверен, вы с ней придетесь друг другу к душе.

Все это Альдор говори ровным тоном, беспрестанно оглядывая лицо Донаты, словно искал на нем отражение неких скрытых мыслей. А подруга смотрела на него слегка испуганно, но с явным восхищением, которое все разрасталось и разрасталось в ней — даже я замечала. Как будто мой муж был неким непонятным и совершенно нереальным существом.

— Спасибо вам, унбар, за заботу, — наконец проговорила она, когда Альдор замолчал.

— За эту заботу, за то, что я укрою вас от издевательств Натана Миклоша — если они и правда были, — он с легким укором посмотрел на меня, — вы расплатитесь всем, что знаете о его замыслах. О том, с кем он знаком и с кем заключал некие враждебные короне Чайдеаргинда союзы.

— Считаете, он обсуждал при мне такие вопросы? — Доната даже фыркнула. — Все, что я могу сказать, это то, что он и правда обещал кому-то передать карту. Если бы он сделал это собственными руками, то его тут же заподозрили бы.

— То же самое ты говорила мне о себе, — напомнила я.

— Да. Потому что тогда мне все это казалось простым и быстрым: отвезти и отдать. А я. я не могла от него оторваться.

Альдор громко хмыкнул, закатив глаза. Да, крепкий поводок накинул Натан на шею Донаты, когда уложил ее к себе в постель: с явным намерением после использовать. Возможно, он надеялся, что после от незадачливой, готовой исполнять все его приказы аманты просто избавится тот, кто должен был забрать карту. Но тут навязанная руной тяга к любовнику сыграла с самим советником злую шутку: Доната просто не пожелала его оставлять. Потому и втянула это дело меня.

Можно было только представить гнев Миклоша, когда он об этом узнал! А еще больший, когда стало известно, что невольно я оказалась под защитой Альдора де ла Фиера.

— Что ж, раз вы оказались не той, кому Натан мог доверить свои тайны, то с вас станется хотя бы того, что вы должны быть готовы рассказать о вине советника даже перед самим королем, — выслушав ее и чуть поразмыслив, завершил разговор Альдор. Больше он, кажется, ни о чем не хотел говорить с Донатой, явно разочаровавшись.

А мне вдруг стало немного легче: все же, что ни говори, а о подруге я не переставала переживать, даже когда голова была занята более насущными проблемами. И уж тем более после того, как увидела отметины от сильных мужских пальцев на ее руках.

Доната затихла, отвернувшись к окну. И показалось, что все же немного упокоилась. Кто знает, как может сложиться ее жизнь дальше. Но пока ей стоило бы радоваться, что она вырвалась из-под надзора советника.

Скоро мы покинули земли Натана Миклоша. Свернули на дорогу, что запетляла среди холмов, которые вновь выросли над землей после выглаженных травянистых равнин. Петли не слишком широкой, но глубокой реки оплетали покатые выступы, мы переправились, кажется, через бесчетное количество мостов. Пока впереди не показался неприступной громадой еще один замок, который одной своей стороной опирался на невысокую скалу. Вокруг ров, вдалеке — светлые пятна домиков работников и крестьян, которые всегда живут неподалеку от крупных имений.

— Это Вантурилор, — с легкой ленцой в голосе ответил Альдор на наши с Донатой вопросительные взгляды. — Здесь мы остановимся на отдых. Здесь вы, офате Флоари, будете дожидаться того мига, как понадобитесь мне снова.

Похоже, мне придется потратить еще значительную часть жизни, чтобы узнать обо всех знакомых моего мужа — самых влиятельных и вот таких вот — почти отшельников, живущих в затерянном среди холмов замке, обвитом изгибом реки. И это невероятно будоражило, как будто я была только в начале захватывающего пути.

— Надеюсь, дальше мы отправимся за Маркушем? — я взглянула на мужа после недолгого изучения замка, который все рос и рос вместе с тем, как мы приближались к нему.

— Да, только заглянем в Анделналт. Мне нужны будут люди, чтобы хорошенько припугнуть Шандора.