Глава 6

Уже на следующий день мы отправились обратно в Анделналт. Время до приема у Овидио Стана поджимало. Но о том, на что оно было потрачено, я ничуть не жалела. Как бы то ни было, а мы с Маркушем восстановили Колодец. Пока от него шел только один канал, но его оказалось достаточно, чтобы почти полностью разобрать завалы уже до нашего отъезда. Пока я присматривала за помятым обвалом Альдором, видела, как целыми телегами из копей вывозят погибших. Возможно, успей мы раньше, не задержи нас Леон Стейяр, спасти удалось бы гораздо больше. А уж Альдора и вовсе не коснулось бы все это.

Всю дорогу он молчал, привалившись плечом к опоре навеса, хмурился и упорно не рассказывал, как ему удалось договориться с управляющим Томом Стейяром и другими магами земли, которые наверняка немало удивились тому, что Колодец вдруг возродился. Болтали всякое: что и правда неведомым образом источник просто возродился сам по себе — ведь иссяк он тоже внезапно. И что Маркуш все же как-то тому помог. Но самые смелые предположения люди либо оставляли при себе, либо просто гнали из мыслей как невероятные. В письме же для короля было решено указать, что случились неведомые колебания силы. Они наверняка не укрылись от внимания других владеющих картами Собирателей, но никто из Пьятра Гри или столицы приехать не поспешил. Потому оставались надежды, что большого шума вокруг обвала в Альба Кулуари не случится.

Я то и дело посматривала на Альдора, и следы ушибов на его лице каждый раз кололи глаза. Настолько я привыкла к его силе и некоей безупречности. Но ему явно было нехорошо. Мне удалось поговорить с лекарем Альба Кулуари, и тот рассказал, что его состояние гораздо хуже, чем он хочет показать. Оставалась одна надежда: на Сингурульского лекаря, который, помнится, так уверенно и быстро залечил мою трещину в ребре.

Но все равно беспокойство не отпускало. То казалось, что Альдор слишком побледнел, когда повозка подскочила на кочке. То поза его выглядела слишком напряженной.

— Вы в порядке? — все же нарушила я всеобщее молчание и легонько тронула его колено.

Альдор перевел на меня лихорадочный янтарный взгляд.

— Все... — он не договорил и отвернулся.

Маркуш, хмурясь, подался вперед, вглядываясь в лицо брата. Теперь я схватила его за руку и тут же отдернула, невольно вскрикнув: он был невероятно горячим. Показалось даже, что его кожа промялась слишком сильно под пальцами, словно расплавилась.

— Стой! — крикнул Маркуш кучеру, и тот сразу остановил лошадей.

Сопровождение остановилось тоже, озадаченно переговариваясь.

— Что случилось? — я поймала взгляд Маркуша, который уже перебрался на нашу сторону.

— Он не может сдерживать огонь, — пропыхтел тот, усаживая брата ровно. — Его надо вывести из повозки, иначе он нас тут всех спалит дотла. Как раз неплохое место для сброса энергии. Кругом камни.

Мы и правда ехали сейчас по одному из ущелий, от которых в стороны уходили более мелкие трещины и провалы в тысячелетних камнях.

— Давайте я помогу, — я попыталась приподнять Альдора с другого бока, но тут подоспели мужчины сопровождения. Они легко вытащили хозяина из повозки и повели от нее в сторону. Маркуш поспешил следом, а я за ним: на меня даже никто не обратил внимания.

— Если он пустит меня, — попыталась поговорить с младшим де ла Фиером. — Может, я могу перераспределить его потоки, как было тогда с актером? Он сказал, что я не могу, но.

— Вы сгорите раньше, — хмыкнул Маркуш, но вздохнул. — Это я виноват.

В чем именно он провинился перед старшим братом, конечно, хотелось выяснить, но я не стала пока заводить этот неуместный разговор. Мы отошли уже достаточно далеко от повозки, когда Альдор вдруг растолкал ведущих его мужчин.

— Пошли вон, — прорычал.

Те попытались его удержать, но в следующий миг отшатнулись сами, встряхивая обожженные руки. Пошатываясь и цепляясь за камни, де ла Фиер свернул в достаточную для прохода расщелину, которая даже походила на небольшой грот, и на миг скрылся из вида.

— Оставим его, — Маркуш дернул меня за локоть.

Но я вывернула руку и, проскочив мимо идущих навстречу стражников, прошла еще немного дальше и заглянула в темную глубину провала. Альдор стаскивал с себя одежду, но она уже тлела. Все его ушибы, порезы и ссадины светились так ярко: сейчас самые уязвимые места на его теле. С ужасом и странным восхищением я еще мгновение смотрела, как сползают обгорелые лохмотья ткани, обнажая напряженные изгибы мышц, руки и бедра, а после прянула назад и повернулась к Маркушу, до боли прикусывая губу.

Нас накрыло горячим оранжевым светом. Тихий вой пламени вырвался из чрева грота, заметался между каменных стен. Маркуш потянул меня обратно к повозке, а я едва ноги передвигала, пытаясь осознать, что успела увидеть. Это поражало до самых глубин души. Это распирало диковатым восторгом и страхом. Почти так же, как способности младшего де ла Фиера. Я никогда еще не видела огненных магов, которые выплескивали бы свою силу — нарочно или вот так, при необходимости. Перед глазами так и стояли яркие прорехи в его налившемся пламенем теле. Рассветная Матерь, лишь бы для него самого это не оказалось опасным! Ведь сейчас он ослаблен недомоганием.

Едва подойдя к повозке, я принялась рыться в закрепленном на запятках сундуке с вещами: только с тем необходимым, что мы взяли в дорогу на несколько дней. Отыскала чистую рубашку и, на миг задумавшись, достала и штаны. Из повозки вынула свернутое одеяло, не зная еще толком, пригодится ли оно. И только прижав к груди все необходимое, поняла вдруг, что за этой возней хотела скрыть страшную тревогу, которая почти на куски разрывала сердце.

Я вздрогнула, когда Маркуш тронул меня за плечо.

— Успокоились? — Он улыбнулся, когда я повернулась к нему.

— Думаете, с ним все хорошо?

— Думаю, теперь лучше, чем было. Я могу отнести вещи сам, если хотите...

Но Маркуш с готовностью отступил, когда я уверенно пошла в сторону грота, который уже перестал светиться неровными всполохами. Не знаю, почему сейчас хотелось зайти туда самой. Но не потому что я рассчитывала увидеть Альдора ослабленным и тем почувствовать собственную силу, и не из любопытства. Просто мне до сих пор было за него страшно. С того дня, как я узнала, что его завалило в руднике. И страх этот никак не унимался. Может, сейчас я наконец почувствую, что все самое скверное позади?

Я медленно заглянула в грот, где было сумрачно: свет снаружи освещал его только у самого входа. А дальше — серый полумрак, в который я всматривалась, пытаясь отыскать Альдора. Он сидел у каменной стены, прислонившись к ней спиной и откинув голову назад. Я прошла чуть дальше, стараясь не смущаться того, что вижу: из одежды на нем ничего не осталось, конечно же. Хорошо, что все ниже пояса прикрывало приподнятое бедро, но все равно у меня даже кончики ушей загорелись, точно угольки, от этого вида.

— Маркуш что, нарочно отправил вас ко мне? — хрипло проговорил Альдор.

— Нет. Сама, — бросила я и подала ему рубашку, старательно отворачиваясь.

— Отважное решение, — еле слышно усмехнулся де ла Фиер и выдернул одежду из моих пальцев. — Но, наверное, вам стоило увидеть и это.

Он забрал у меня и штаны, и только после я сумела вновь посмотреть на него. Взгляд Альдора наконец потух, перестал напоминать подсвеченный солнцем мед. Он был прохладен и пуст. Как будто в голове мага не осталось никаких достаточно весомых мыслей.

— В том нет ничего страшного, — я пожала плечами. — Я не собираюсь никому рассказывать.

— Знаете, а мне почему-то все равно, расскажете вы кому-то или нет. Главное, чтобы молчали о Маркуше. И оставались в поле моего зрения.

— Думаете, мне есть, кому доложить о том, что я знаю? — Я горько усмехнулась. — Что за все, что вы для меня сделали, я отплачу такой неблагодарностью?

— Люди часто неблагодарны. А вы узнали очень много. И ваше тело тоже носит знание, которое не должно достаться другим. Иначе судьба Маркуша будет незавидна. И мне будет очень трудно его защитить.

— Маркуш сказал, что он виноват в том, что с вами происходит, — отчего-то вспомнила я его недавние слова. — О чем он говорил? Мне нужно знать, Альдор. Иначе я просто потону во всем этом болоте. И даже не буду знать, что могла сделать. Чем могла помочь.

— Я уже говорил, что вы ничем не можете мне помочь, — чуть повысил голос Альдор и вдруг резко оттеснил меня к стене, заставив вжаться спиной в каменные выступы. — Я научился справляться сам с тем, что меня наполняет. Успешно или нет — случается по-разному. И Маркуш ни в чем не виноват. Потому что он не может быть виноват в том, каков он есть. В том, кем родился. Родители пытались его уберечь и погибли. А я тогда погряз в своих тревогах, в своих пустых страданиях. О той, кому оказался не нужен. И все упустил. Сейчас мне нужно заботиться и о вас. И я вновь могу не увидеть важного из-за того, что вы постоянно мелькаете перед глазами. И суете свой нос туда, куда вас не просят. И…

Он выдохнул резко, склоняя голову ко мне, нависая надо мной молотом, готовым в любой миг упасть и раздавить меня. От его кожи пахло пеплом, от нее струилось тепло на грани жара.

— Хотите сказать, что я виновата?

— Нет. Но просто не усложняйте мне жизнь еще больше. И не задавайте вопросов, на которые я не хочу отвечать. Просто знайте, что вам нужно держаться рядом со мной. И не влазить в передряги, чтобы не попасть в руки тех, кому вы нужны. А ваша показная забота.

— Да ну вас! — не выдержала я. Толкнула его в грудь, собираясь уйти. Подумала и толкнула еще раз. — Моя забота не показная! Мне и правда хотелось. Мне показалось, что она вам нужна. Хотя бы недолго. И я…

Горячие пальцы Альдора впились мне в щеки. Я ощутимо ударилась затылком о стену, но в следующий миг забыла об этой неприятности, потому что сухие, но в то же время необъяснимо мягкие губы прижались к моим. Я до натяжения ткани вцепилась в рубашку мага, попыталась оттолкнуть его, но воли хватило лишь на неуверенное движение, которое сразу потонуло в напоре, с которым Альдор вдавил меня в свое тело. Он что, теперь всегда будет так заставлять меня молчать?

Я замерла в первый миг, как руна зажглась между лопаток горячей спиралью. По телу побежало приятное расслабление, которое будто не оставляло выбора: подчинись. Точно обещание скорого удовольствия. Обещание награды, которую давно заслужила и ждешь. Скольжение ладони по талии, кончиков пальцев — по скуле. Переплетение дыхания и словно бы маленькой частички магических сил: как струйки дыма над костром. Щекочет обоняние, будоражит — и ускользает, растворившись в огромном потоке сокрушительного, будто шторм, желания, чтобы это не заканчивалось. Еще лишь мгновение. Еще пара общих вдохов и выдохов.

Не знаю, в какой миг я ответила на поцелуй: только осознала вдруг, что ловлю губы Альдора, такие безжалостно настойчивые, почти грубые, своими. И, все еще стискивая в пальцах его рубашку, тяну к себе. Его бедро вжимается мне между ног, натягивая подол, и каждое плавное его покачивание, трение ткани о кожу отдается волной острого, стыдного трепета внизу живота.

Ладонью Альдор спустился по моей шее и вдруг совершенно бесстыдно смял грудь. Я отрезвела вмиг, взвилась, вкладывая всю силу в следующую попытку вырваться. Но де ла Фиер лишь увереннее провел рукой вдоль тела, по животу, бедру — и впечатал крепкую пятерню мне пониже спины. Нарочито оскорбительно, на грани боли.

— Надеюсь, теперь ваше негодование направится в другое русло, — проговорил он, отрываясь от моих губ. — И вы перестанете размышлять о том, о чем не нужно.

Блеск темных глаз из-под приопущенных век вонзился в меня маленькими копьями обычной насмешки. Я изловчилась и все же шлепнула его по щеке. Наверное, просто испугалась в последний миг, а потому удар вышел не таким сильным, как хотелось. Альдор даже не шелохнулся.

— О! И за что же я получил? За то, что вы сами жались ко мне сейчас? И что отвечали на поцелуй? — уголки его губ слегка приподнялись. Эту ухмылку я знала уже очень хорошо. — Думаю, сила вашей пощечины равна моей вине в нарушении нашего договора. Я только начал...

— Какой же вы... — я отлепилась от стены, чувствуя, как пульсируют легкой болью вмятины от каменных выступов на спине. — Да чтобы я еще хоть раз проявила к вам участие! Да чтобы.

Я махнула рукой и быстрым шагом вышла из грота, досадуя на собственную неуместную податливость. На свою проклятую сущность аманты, которая, проснувшись, словно горячим медом залила мне разум. Я только успела услышать, как медленно и громко Альдор вздохнул за моей спиной — и свернула по дорожке. Скоро и он подошел к повозке, в которую мы с Маркушем уже уселись в ожидании. Младший де ла Фиер, кажется, даже без слов, только по моему виду понял, что случилось в укрытии. И когда старший брат сел напротив, смерил его взглядом и бросил:

— Какая же ты все-таки скотина.

Альдор фыркнул и отвернулся, не желая, видно, ни объясняться с братом, ни извиняться передо мной. Я, наверное, ни разу не взглянула на него всю оставшуюся дорогу. Перед глазами постоянно вставала пелена готовых пролиться слез, и тогда я моргала часто, чтобы вновь видеть, как проплывают за оконцем то луга, то зеленые островки лесов. И боролась с желанием дотронуться до губ, которые как будто до сих пор горели — стоило только вспомнить проклятый поцелуй. Братья не разговаривали тоже. Младший заметно надулся, видно, пытаясь все же выдавить из старшего извинение для меня, а тот застыл, словно кусок лавы. Только иногда было слышно, как он дышит.

Показалось, все это напряженное молчание длится уже так долго, несколько дней, когда наконец я начала узнавать места, через которые мы проезжали. Вот и небольшая деревенька пастухов, где можно купить свежий козий сыр. Вот и большой каменный колодец, а вот огромный дуб без листьев, почерневший от времени и непогоды.

Повозка взобралась на холм, и как только остановилась, вокруг началась обычная суета слуг, встречающих вернувшегося хозяина. Я вышла из укрытия навеса сама, проигнорировав поданную мне Альдором руку. Его тихий смешок прилетел в спину, как твердый колючий каштан. Кивнув Рэзвану, я скрылась в замке и осталась у себя в комнате до самого вечера.

И понимала, кажется, что моя обида бессмысленна. Альдора она не тронет, потому что он считает, будто кругом прав. Что его жизнь, прошлое и его засевшая в душе вина перед братом — дело не моего ума. И проще вогнать меня в смятение или стыд и тем отвлечь от неудобных ему размышлений, чем попытаться объяснить. Потому что это будет уже другой уровень доверия. Лишний. Неуместный. Тот, которого между нами быть просто не может. Возможно, он даже посмеется надо мной.

Потому, когда в дверь постучали, я решила, что это служанка или Маркуш, который не слишком любил подниматься по лестницам, и делал это только в исключительных случаях. Совершенно зря, потому что я, вдоволь упившись своим негодованием, уже собиралась идти к нему. Пора было заняться заменой камней в его поясе. Может, за этим он и пришел? Напомнить мне.

— Войдите, — бросила я, вставая с повернутого к окну кресла.

— У вас в руках нет тяжелых предметов? — низкий, слегка раскатистый голос Альдора заставил замереть на месте.

— Очень жаль, но нет.

Я так и осталась стоять, глядя в окно. По двору как раз ехала небольшая повозка с символами лавки портного Чеботари на дверцах. Значит, как только тот прознал о моем возвращении, поспешил доставить заказанные платья. Очень кстати. Надеюсь, посыльный скоро избавит меня от общества Альдора. Жаль, что через замок ему идти довольно долго.

— Я знаю, что это не оправдание, — де ла Фиер остановился за моей спиной. — Но утром я и правда чувствовал себя неважно.

— Сейчас, хотите сказать, лучше?

— И сейчас тоже, но скоро должен приехать Тудор. Возможно, он поможет мне справиться с этим всем гораздо быстрее, — нехотя признался Альдор. — Но я не о том. Сейчас я хочу сказать вовсе не о том.

Его медленный вздох словно бы легким касанием дотянулся до меня.

— А о чем же? — я положила ладонь на выступ под окном в стремлении обрести хоть какую-то дополнительную опору перед де ла Фиером. — Вы сегодня сказали мне уже очень многое.

— Простите меня за отвратительное поведение. Я хотел бы рассчитывать на понимание, что я таков, какой есть. Но ваше право принимать или не принимать это. И мне не доставляет удовольствие видеть вашу обиду. Что бы вы ни думали.

Я медленно повернулась. Альдор уже привел себя в порядок с дороги: смыл пыль и легкую копоть после выброса силы, сменил одежду. Его глаза только слегка сияли глубинным огнем. Казалось бы, безопасным. Но он так быстро вспыхивает, что верить нельзя этому внешнему спокойствию.

— Вы не правы. Я все понимаю. И ваше состояние. И ваш... нрав, о котором наслышана немало. Который сама узнала по самое горло. И я прекрасно осознаю свое место в вашем доме. Можете не беспокоиться.

— Насчет места в доме вы не совсем справедливы, — Альдор спустил взгляд на кулон на моей груди. — Да, я хотел бы, чтобы все складывалось по-другому. Но это ничего не изменит. Вы дороги Маркушу. Вы очень важны для него. И раз он посчитал, что вы достойны доверия — может, так оно и есть?

— Маркуш, наверное, может сказать за себя сам, — я попыталась вновь поймать взгляд де ла Фиера. — А вы? Что думаете вы? Или это запретные для меня знания?

— Вы, кажется, хотели знать, отчего Маркуш считает себя виноватым передо мной?

— Альдор сжал пальцами спинку кресла, переступил с ноги на ногу, словно приготовился к чему-то. — Он Создатель, как вы уже знаете. И Анделналт — это один огромный Колодец, который он создал очень давно. В трудные времена. Когда искал себя и пределы своих возможностей. Уже после того, как с ним случилось несчастье.

— Которое вы могли бы предотвратить?.. — я сильнее сжала сомкнутые перед собой руки.

— Наверное. Но не смог. Даже не попытался. Потому что в то время мой разум, а больше, конечно, тело, — де ла Фиер хмыкнул, — было занято одной особой. Родители, когда узнали, какие силы носит в себе Маркуш, хотели увезти его в отдаленное имение. На время. Пока его потоки не стабилизируются. Пока не придумают, как не допустить до него загребущие руки Короны. Я должен был сопровождать его, но отказался. Сослался на более важные дела. Разумеется, очень важные. Просто несказанно. А как иначе, если твою собственную невесту пытается увести сам принц Венцель? — он криво усмехнулся. — И пока я гнался за чем-то неуловимым. Пока боролся с тем, что не стоило внимания, по дороге повозка родителей и Маркуша сорвалась с обрыва. Стражи сопровождения рассказали, что из-за столкновения с другой повозкой, которая даже не остановилась и которую найти после так и не смогли. Родители погибли. Маркуш едва выжил. Лучшие лекари Чайдеаргинда собирали его позвоночник по осколкам.

Альдор вдруг замолчал — я не сразу это поняла, до глубины души пронзенная его коротким, но хранящим в себе столько пережитой боли рассказом.

— А разве вы могли что-то изменить?

— Мог. Если бы с Маркушем поехал я, не было бы повозки. Верхом было бы безопаснее. Никто не смог бы навредить — так. Но я поссорился с отцом незадолго до поездки. И они с матерью решили сопроводить брата сами. А то, что вторая повозка оказалась на той же дороге неслучайно — в том я не сомневаюсь.

— Если все это случилось по воле недоброжелателей. Наверное, в тот день просто погибли бы оба наследника рода де ла Фиер? — предположила я осторожно, не зная даже, что повлекут за собой мои слова. — Вы не виноваты. Вы столько сделали для Маркуша после. И он не винит вас ни в чем. Даже напротив.

— Он дурной мальчишка. Он прочитал сотни книг, но по-прежнему не знает многого,

— Альдор тепло улыбнулся. — Думает, что Колодец Анделналта причина того, что я порой разрываюсь от наполняющего меня огня. Что необходимость скрывать его — отравляет мне жизнь.

— А разве это не так? — я взглянула на его напряженную ладонь, что так и покоилась на спинке кресла. — Не в том смысле, что он виноват. А что…

— Отчасти так, — прервал меня де ла Фиер. — Но только отчасти. Простите мою нескромность, но сильным магом я был всегда. А большая сила — это большое испытание.

— Теперь я понимаю это гораздо лучше, чем раньше.

Я приблизилась к Альдору. Совсем немного, едва полшага сделала — и положила ладонь на его руку. Потому что просто не могла терпеть. Не могла остаться безучастной и неподвижной, когда каждая, даже самая мельчайшая, частичка моей души стремилась к тому, чтобы коснуться его. Пусть думает, что хочет. Пусть снова считает, что я жмусь к нему и лащусь, точно кошка. Плевать на руну, которая билась на моей спине тысячей тонких иголок. Я провела пальцами по тыльной стороне его кисти и остановилась на запястье. Маг замер напряженно, настороженно. Его взгляд заметался по моему лицу. А у меня сердце в груди зашлось от собственной смелости.

— Теперь вы знаете, кажется, все, — процедил Альдор слово за словом, как будто ему вдруг стало трудно говорить.

— Далеко не все, — я безумно медленно скользнула взглядом по пуговицам его безрукавки вверх. — Но благодарна вам за этот рассказ. Мне было важно знать.

Де ла Фиер сжал губы и выдернул руку из-под моей. Втянул носом воздух и выдохнул его медленно, не торопясь уходить. А я вдруг пожалела, что приехал посыльный от портного. И он уже идет где-то там, по переходам замка к моим покоям. Еще миг, и... А я так мало узнала. Я так хотела узнать еще! В тот миг, когда Альдор наконец отомкнул лишь одну дверь в длинной анфиладе тех, что вели к загадкам его души.

— Я помню, вы хотели посмотреть оружие в Альба Кулуари, — вновь заговорил маг и осторожно улыбнулся, как будто пытался предугадать мой ответ на то, что он собирался сделать дальше. — Только из-за некоторых неприятностей вам это не удалось. Но я попросил Леона озаботиться. И потому. Он привез мне несколько вариантов, а я подумал, что этот подходит вам лучше всего.

Он вынул из-за пояса небольшой вытянутый кинжал в изящных, украшенных серебром и резными деревянными пластинками ножнах. На них была вырезана сцена охоты на оленя. Вряд ли таким оружием можно убить крупного зверя, но вот человека удастся ощутимо поцарапать или хорошенько проткнуть. Я прикусила губу, пытаясь сдержать острый укол любопытства, который едва не толкнул меня сразу же забрать клинок из ладони Альдора, где он лежал, словно какая-то игрушка.

— Вы сильно рискуете, — я подняла на него взгляд. — Если я его возьму, вам придется подбирать слова аккуратнее. Кое-чему я уже научилась у Эмила Маноле.

— Для этого я вам его и дарю, — состроил невинный вид де ла Фиер. — Чтобы помнить о нем и сдерживаться лучше, когда мне захочется позлословить.

Я еле удержала улыбку, которая так и лезла на губы. Нет, какой ведь хитрец! Как будто точно знал, чем окончательно меня подкупить. После всей этой нежданной доверительности. И хорошо бы не соглашаться, но последним ударом в мое сердце стал блеск стали, когда Альдор вынул кинжал из ножен, чтобы продемонстрировать мне его. Хоть это и не женский подарок — может кому-то показаться — а я задрожала, как дракон с Вантульских островов при виде золота.

— Хотите испробовать? — кажется, мой невольный восторг не укрылся от внимания Альдора.

— А вы любитель опасностей? — я все же медленно, с удовольствием обхватила пальцами согретую его теплом рукоять.

— Не думаю, что сейчас вы для меня так уж опасны.

Я не стала пустословить. Просто улучила миг и сделала выпад: положение для того было весьма удобным. И с удовольствием отметила, как мелькнула растерянность по лицу де ла Фиера. Впрочем это был только лишь короткий проблеск — и он уверенно перехватил мою руку, что якобы метила ему в шею. Дернул на себя, и его глаза полыхнули ярче.

— Не хотите взять свои слова обратно? — я чуть запрокинула голову, внезапно оказавшись слишком близко к нему.

Как будто снова перенеслась в тот грот по дороге из Альба Кулуари. Только чувствовала, что в де ла Фиере уже нет той злости, той жгучей досады на свою открывшуюся вдруг уязвимость. На наше с Маркушем своеволие, на мое любопытство. Его наполняет нечто иное, что заставляет вновь и вновь разглядывать мое лицо, а не нападать в ответ. И сжимать мое запястье гораздо бережнее, чем это могло бы быть.

— Я повременю. Вот поправлюсь совсем, а там посмотрим. Я обещал вам проверку.

Новый стук в дверь не заставил нас отойти друг от друга, словно на какой-то миг мы просто сплавились вместе. Сердце колотилось, горячая ладонь Альдора казалась стальным браслетом кандалов, от которых не избавишься так просто. И я не уверена была, что хочу избавляться.

— Войдите, — словно кто-то сказал за меня.

Альдор тут же шагнул назад, а я успела сунуть кинжал в ножны и убрать в шкатулку на столе. Вошла Андра, а вслед за ней — дочка портного с огромными аккуратными свертками в руках. Альдор вперился в нее подозрительно: теперь от любого знакомого человека можно было ожидать чего угодно. Но сейчас я все же чувствовала себя увереннее: вблизи смогу распознать мага, а от воздействия меня защитит серебряный феникс. Но все же и у меня на мгновение стало горячо в груди от сомнений: не очередная ли это уловка той, кто охотится за картой?

Девушка присела в реверансе, и Альдор все же вышел, оставив меня разбирать покупки. Платья оказались даже лучше, чем я могла себе представить. Дочка портного скоро ушла, а мы с Андрой до самой ночи перебирали ворохи дорогих тканей, разглядывая вышивку и детали: подвески, жемчуг, бисер, которым были щедро украшены наряды. Даже удивительно, как мастер, пусть и с помощницами, успел сделать все в срок!

И в тот миг, когда все наряды были торжественно убраны в сундуки, я наконец почувствовала, что скоро мне предстоит дело не менее важное, чем помолвка с Альдором. Я первый раз предстану перед высшими магами его невестой. Пусть и не совсем настоящей. И наивно было бы надеяться, что все пройдет гладко.

Но я постаралась об этом не думать до поры. Попыталась отыскать в душе хоть какое-то спокойствие.

Перед нашим отъездом Эмил Маноле все же приехал провести с Маркушем одно занятие. Мы собирались отбывать в Тириндил не с самого раннего утра, а потому отменять его не стали. На сей раз, предвкушая уже свою обычную короткую порцию упражнений от мастера, я даже захватила кинжал с собой. Признаться, накануне любовалась им не меньше, чем платьями. И все казалось, что в нем заложена особая сила после соприкосновения с руками Альдора. Хотелось в это верить.

— Как вы думаете, я смогу однажды сносно владеть таким оружием? — с легкой гордостью в сердце я показала кинжал мастеру.

Тот приподнял рыжие брови, взглянув на меня исподлобья с легким удивлением, и точным движением опустил клинок плоской стороной лезвия себе на вытянутый палец. Тот покачнулся и замер ровно, словно сросся с ним. Эмил хмыкнул, подбросил его и поймал за рукоять, повертел в руках еще немного и вернул мне.

— Прекрасный кинжал. Из стали Альба Кулуари, как я полагаю? — о покосился на Маркуша, который стоял неподалеку стирая с лица пот полотенцем.

— Да, — я вновь спрятала подарок Альдора в ножны.

— Думаю, вы сможете владеть им очень хорошо, если не станете пропускать занятий или все же позволите задерживаться мне хоть немного дольше, — мастер мягким прикосновением пальцев тронул рукоять клинка на моем поясе. — Он словно создан для вашей руки. Хороший вес, удобная длина. Тот, кто выбирал его для вас, очень прозорлив. Или просто хорошо вас знает.

— А еще он разбирается в оружии, — добавил Маркуш, подходя ближе.

За нашими с Эмилом упражнениями он всегда следил очень внимательно и даже ревностно. Как будто вместе с братом решил блюсти мой строгий облик чужой невесты, хоть в том не было необходимости.

— Безусловно, — согласился Маноле и вновь обратил взгляд ко мне. — Продолжим? Я как раз подготовил для вас непростую задачку на сегодня.

Я привычным движением заткнула за пояс подол, чтобы не мешал так сильно. Перед тренировками под платье я уже давно стала надевать тонкие льняные штаны: так удобнее и смущения меньше от того, что в любой миг может открыться оголенное бедро. Явно приходить на занятия в мужской одежде — не слишком пристойно. А так никто и не знает, кроме Маркуша и Эмила.

И скоро мы с Маркушем распрощались с мастером на ближайшую неделю. Хоть я со всем удовольствием променяла бы эту поездку на десяток занятий.

— Вы представляете, я никогда еще не выезжал на приемы такого рода, — вдруг признался Маркуш перед самым отъездом. Когда, приведя себя в порядок после тренировки, я зашла к нему проверить, готов ли он отправляться в дорогу. — Все как-то не хотелось.

— И что же изменилось? — я поправила накренившуюся в канделябре свечу, которую только что потушила. — Вы поняли необходимость выхода в свет? Поняли, что вам нужно найти достойную невесту?

— Знаете, о невестах я не слишком-то думаю.

— Наверное, уже пора и задуматься, — я нарочно придала голосу больше ворчливости, надеясь, что де ла Фиер распознает в нем легкую иронию. — До самостоятельности вам осталось всего ничего.

— Я пока не могу найти ни одного аргумента, чтобы с вами согласиться, — довольно холодно буркнул Маркуш. — Меня все устраивает и так. А если вы считаете, что в моем возрасте мне все тяжелее дается одиночество, то ошибаетесь. Я не одинок.

— Конечно, но...

— Позвольте самому решать, когда задумываться о поиске невесты, — вдруг окончательно вскипел Маркуш. — Или вы уже возомнили себя кем-то вроде моей матушки? Вы слишком молоды для этого, простите.

Я не стала с ним спорить. Мое настроение сегодня было слишком приподнятым для пререканий. Хоть и горько было слышать его прохладные рассуждения и досаду в голосе. В таком возрасте юноши уже вовсю стремятся к обществу девиц, кровь кипит и не позволяет успокоиться. А ему, кроме книг, как будто больше ничего и не надо. Это казалось... неправильным. Но я не рискнула заводить с Маркушем совсем уж личные разговоры о взрослении тела и его потребностях. В силу собственной абсолютной неопытности я ничего не могла ему посоветовать. К тому же, для того есть Альдор. Или Рэзван.

Напоследок заглянув к себе, я на миг остановилась у зеркала, посмотрела на свое отражение, вдруг ощутив необычайную уверенность в собственных силах. Неизвестно, что было тому причиной: недавний разговор с Альдором или новые знания о себе, которые с каждым днем все прочнее укоренялись в мыслях. Праздник Вершины лета — это почти недельные гуляния. И уж примар Тириндила точно не отпустит нас слишком скоро. Потому, кроме необходимых вещей, я старалась заранее вооружиться терпением и безразличием к тому, что мне будут говорить там. Но и понимала, что вряд ли смогу сдержаться, если меня заденут слишком сильно.

Сразу вслед за мной и Андрой, которая отправлялась в топул де Аур — помогать мне — во двор вышел и Альдор. Я не видела его всего лишь со вчерашнего дня, но сейчас он выглядел совсем обычно: ни ссадин, ни синяков на лице. Как будто все случившееся в Альба Кулуари было всего лишь скверным сном. Похоже, унбару Тудору пришлось сильно постараться, чтобы привести его в порядок. А де ла Фиер наверняка щедро его за это наградил.

— Чудесное утро, — он улыбнулся слегка криво, без стеснения разглядывая меня всю с головы до ног. Задержал взгляд на поясе, где висел подаренный им кинжал.

— Вы сегодня выглядите слегка необычно, Йоланта. Вот думаю, может, не стоит брать с собой стражу?

Я склонила голову набок, стараясь ответить ему той же едкой улыбкой.

— Боюсь, если кто-то решит на нас напасть, то они скорее умрут от вашего яда, — нарочито неспешно отвернулась от Альдора, чтобы успеть заметить выражение его лица. — И мы, кажется, уже выяснили, зачем мне этот кинжал.

— Из-за лечения мне отшибло память. Лекарь был неласков в этот раз, но такова необходимость, — прилетело мне куда-то в висок.

— Честное слово, от ваших брачных игр уже голова трещит, — сердито отозвался Маркуш, все еще хмурясь. — Альдор, когда ты успел отрастить хвост?

Тот недоуменно вскинул брови.

— Какой еще хвост?

— Павлиний. Или тетеревиный. Смотря какой тебе больше нравится, — младший обнажил зубы в ехидной ухмылке.

Альдор только покачал головой, не стал продолжать обмен колкостями. А я поймала себя на том, что улыбаюсь, наблюдая за их легкой, вполне невинной перепалкой. От таких не бывает ссор, это только способ поупражняться в остроумии. А Маркушу — подготовиться к встрече с поистине ядовитым высшим обществом. Можно только представить, сколько шума будет от его появления. Еще больше, наверное, чем от вести о помолвке Альдора.

Мы вновь покинули Анделналт, оставив заботу о нем на крепких плечах Рэзвана.

И жаль было, что дорога до Тириндила не так уж длинна: уже вечером мы будем в Топул де Аур. А назавтра начнется празднование, в котором не хотелось участвовать. Как будто все это было мне чуждо. В пансионе Рассветной Матери мы соблюдали все традиции, что были связаны с днем Вершины лета. И птичек плели, и водили особые танцы у огня — правда без парней и мужчин, которые непременно должны быть парами женщинам. Ведь только так возможно продолжение жизни. Наверное, поэтому празднование в пансионах всегда казалось мне ненастоящим. Даже несмотря на выполнение всех ритуалов и вознесение славления Рассветной Матери в прилежащем храме. Потому можно было сказать, что это мой первый настоящий день Вершины лета: те, что были в детстве, я и вовсе уже почти не помнила.

Но пыталась вспомнить сейчас, как будто хотела вернуться в то время, когда все вдруг изменилось в моей жизни так круто, что она разделилась на «до» и «после». Что было «до», теперь казалось нереальным, игрушечным. Лишь то, что случилось со мной после того, как родители продали меня в услужение Матери, было настоящим. Задумавшись, я перестала слушать тихий разговор братьев. Перестала обращать внимание на Андру, которая скромно вжалась в дальний угол повозки. И перестала видеть дорогу в оконце навеса, а она все вилась и вилась где-то впереди нескончаемой лентой. И время постукивало в голове, как колесо по камням.

Очнулась я только, когда за очередным поворотом дороги вдруг услышала нарастающий топот копыт. Окрик кучера, грохот колес по камням. По груди отчего-то полоснуло страхом. Словно я на миг оказалась внутри рассказанной недавно Альдором истории.

Невольно я слегка высунулась в оконце — мы уехали от Анделналта очень далеко. Здешние места казались совсем незнакомыми. И пришлось отпрянуть, когда мимо, близко от нас, промчалась черная повозка с незнакомым гербом на бортах. Взметнулась разорванными облачками пыль. Я прищурилась, вглядываясь в лицо, что виднелось в оконце напротив. Всего на миг столкнулась взглядом с девушкой и похолодела вся от макушки до пят. Доната? Нет, наверное, показалось...

Повозка темным пятном растворилась где-то впереди, оставив размышлять, привиделось мне или нет. Какова возможность того, что Натан Миклош повезет ту, что предназначена ему в наложницы, на прием к примару? Ведь у него, кажется, и жена есть. Как говорили среди амант: весьма болезненная и совершенно не стоящая внимания женщина высоких кровей, но не способная родить мага.

— Вы как будто призрак увидали, — теплая ладонь Альдора накрыла мою, которой я упиралась в сидение.

— Наверное, почти так и есть, — я подняла на него взгляд.

И в озаренных теплом глазах де ла Фиера появилась вдруг ледяная искорка подозрения. С каким же, однако, завидным упорством он желает увидеть во мне нечто, что его разочарует.

И всю оставшуюся дорогу до Топул де Аур я не могла найти покоя. Хотелось узнать поскорей, привиделась мне Доната или все же нет? Если это она, то будет ли возможность поговорить? Сможет ли она хоть что-то объяснить из того, что случилось со мной с того мига, как у меня оказалась карта Колодцев?

Как и ожидалось, к вечеру показались впереди яркие пятна крыш Тириндила, о котором я хотела бы забыть, да не могла. На невысоком холме все так же стоял Пьятра Гри. Его острые пики виднелись над кудрявыми кленовыми зарослями, что окружали его со стороны города. Издалека их полоса казалась не такой уж широкой, а когда я убегала от собак, то даже короткий путь до калитки помнился бесконечным. Благо туда нам заезжать надобности не было. Да и вряд ли Альдор пошел бы на столь вопиющую провокацию, даже желая показать принцу Венцелю, что его угрозы и власть для него ничего не значат.

Поместье Овидио Стана с тех пор, как его построили, уже обросло городом со всех сторон. Высокий, но не слишком большой, из светлого камня замок казался просторным и удивительно воздушным: много вытянутых арочных окон, легкие башенки и открытые галереи — издалека он выглядел почти ажурным. Я слышала, так замки строили еще до Десятилетней войны, когда не было необходимости в тяжелых укреплениях, когда казалось, что мир и спокоствие будут окружать Чайдеаргинд еще очень долго. С Вантулуи дружны. Северным мелким королевствам выгоднее торговать с югом, а в качестве добычи им больше интересны богатства заморских соседей на западе. Но после кровопролитных сражений и потерь, после того, как оказались разрушенными имения аристократов и магов, многие замки были перестроены, а новые уже напоминали крепости и форты. Потому что веры королевству Вантулуи не осталось.

Только кажется, Топул де Аур сохранил былой вид. И от него веяло давно прошедшими временами и позабытой беспечностью. Особенно по соседству с тяжеловесным Пьятра Гри.

Я разглядывала его, отогнув защищающий от пыли полог и удивлялась тому, как много может поменяться только лишь от осознания вечной опасности и недоверия. Наверное, и моя душа скоро изменится так же. Из чего-то легкого, наполненного мечтами и надеждами, как и положено молодой девице, она превратится в каменную глыбу.

Я опустила взгляд на припыленную дорогу впереди. По ней катила уже знакомая повозка: может, задержалась где-то, а может, наш кучер решил пустить лошадей чуть быстрее в ожидании скорого отдыха — но тех, кто нас опередил еще недавно, мы вновь нагнали почти у самых ворот.

Темная повозка по плавной дуге проехала через двор и остановилась у высоких дверей. Мы миновали ее и встали чуть дальше.

— Шею свернете, — буркнул Альдор, подавая мне руку.

Я и правда все смотрела и смотрела в сторону других гостей Топул де Аур, ожидая пока из укрытия навеса хоть кто-то выйдет. Пальцы де ла Фиера на моей ладони сжались чуть крепче необходимого. Я вздрогнула, взглянув на него.

— Все хорошо, — сказала неведомо зачем.

— Пойдемте скорее, — слегка ворчливо подогнал нас Маркуш.