Глава 10

Скоро мы спустились, кажется, в самую утробу замка. Здесь явственно пахло сыростью и чадом от факела, который неровно горел, воткнутый в держатель у стены. Мой провожатый только один раз коротко обернулся, прежде чем постучать в массивную створку, кажется, в целый кулак толщиной. Открылось маленькое решетчатое оконце — всего на миг, и задвижка снова прошуршала, пряча от нас глаза того, кто был с той стороны.

Стукнул засов, и навстречу вышли сразу четверо стражников, чуть оттеснили нас к стене, и пошли дальше по коридору, словно и не заметили. Кто-то перекликался внутри, в лицо пахнуло промозглостью и легким запахом плесени. Все же близость реки сказывалась. К тому же Топул де Аур, в отличие от малой резиденции, лежит в низине. Как здесь вообще можно находиться долго?

Меня повели дальше — мимо пристально наблюдающего за гостями стража, мимо пустых камер с тяжеловесными решетками вместо одной из стен — по узкому ходу, который был на удивление хорошо освещен. Пламя в ржавых светильниках так и пыхало за спиной, будто отвечало на мое появление. Провожатый остановился возле очередной двери и вынул откуда-то из-под полы плаща один-единственный ключ.

— Недолго, — донеслось с дальнего конца коридора.

Стражник не преминул предупредить напоследок, хоть я и так хорошо помнила это единственное правило. Дверь передо мной распахнулась. Сумрачное нутро камеры вовсе не вызвало желания туда войти. Но тихий шорох ткани напомнил о том, кто ждет меня там, и что я все же невыносимо хочу его увидеть. Потому что все, что случилось с нами, продолжало давить на меня горячими тисками невысказанных слов.

— Альдор, — окликнула я мага, который сидел на низких нарах, прислонившись спиной и затылком к стене.

Он выпрямился, кажется, слишком торопливо. Вцепился в меня взглядом, и по его губам поползла неуверенная улыбка. Пока я шла к нему, он едва заметно качал головой, будто не верил, что видит меня перед собой.

— Признаться, я не рассчитывал увидеть вас без боя с Венцелем, — от знакомо звенящей в голосе Альдора легкой насмешки даже слегка полегчало.

Хоть что-то остается неизменным.

— Иногда лучше не лезть на стену крепости, а найти лазейку, — я остановилась перед ним, глядя сверху вниз.

— Вы удивительно правы, — он разглядывал меня неспешно и вдумчиво, словно пытался понять, зачем вообще я пришла.

— Что вы собираетесь делать теперь?

— Идти дальше. Пусть Венцель считает, что запер меня и больше я не смогу шевельнуть ни рукой, ни ногой. К счастью, снаружи осталось много людей, которые меня поддержат и вступятся за мое право остаться невиновным в этой скверной истории с Марианом. Вы не видели его?

— Нет, но слышала, что ему ничуть не лучше.

— Я пытался уговорить Венцеля пустить меня к нему. После пытался договориться с дознавателем. Мерзкий тип. И, кажется, он уже получил свое вознаграждение от того, кто все это устроил, — Альдор помолчал, глядя куда-то перед собой. — Я мог бы попытаться облегчить боль Мариана, залечить ожоги.

— Говорят, он не выживет. Слишком сильно обгорел, — я присела на край нар, чуть касаясь бедра Альдора коленом. И надо бы отодвинуться, но попросту было некуда, а чуть ослабевшие от волнения ноги едва не подрагивали.

— Если они не станут его лечить, то так и будет, — маг перевел взгляд на меня. — Я очень рад, что вы пришли. Признаться, опасался, что просто уедете, как только появится возможность.

— А вы, гляжу, все пытаетесь выдумать обо мне то, чего нет на самом деле? — я усмехнулась.

— Простите меня, — серьезно произнес Альдор. — Я не должен был так поступать. Должен был поверить вам.

Я покачала головой, опустив взгляд.

— Не скажу, что мне приятно было все это осознавать. И... чувствовать. Но теперь нам придется решать, что делать дальше. А у меня не так много времени на это.

— Как вы?

— Сейчас лучше, — я вновь посмотрела на него.

Неумолимая щетина уже тронула чернотой подбородок Альдора, возвращая ему более привычный вид. Белая рубашка еще оставалась чистой, он только распахнул ее на груди: в камере, несмотря на кажущуюся промозглость, было скорее все же душно. Альдор не выглядел загнанным или подавленным, как будто собственная судьба не слишком-то волновало его. Или его жизнь была ему дорога лишь потому, что нужно защитить брата. Он смотрел на меня ожидающе, вопросительно, и даже дышал осторожнее. Что хотел увидеть на моем лице? Обиду? Гнев?

Испытывай я эти чувства в полной мере, наверное, не пришла бы.

— Я хотел бы исправить.

— Это нельзя исправить. Наверное, только принять. Не думайте, что я не была к тому готова. Расстаться с невинностью так — в постели мага. Под действием руны. Но отчего-то мне хотелось верить, что вы — другой. А оказалось — нет?

— Йоланта. — он чуть качнулся ко мне. — Наверное, вы правы, я не слишком отличаюсь от других наделеных могуществом Хранителей паскуд. Которые не видят препятствий на пути к своим желаниям и целям. Да, наверное. Может, в чем-то я даже хуже других. Но сейчас мне жаль. Горько жаль, Йоли. И я хотел бы убедить вас, что все может быть по-другому.

— Сначала выберитесь и уберегите брата. К нему уже протянул руки Венцель, — я едва удержалась от того, чтобы дотронуться до Альдора. Да что же со мной такое? И веки жжет, сердце бьется так гулко. — Я пришла сюда не за вашими извинениями. Они не облегчат мне жизнь. Я хотела предупредить. Что без вас я так же слаба. И не смогу защитить Маркуша.

— Скоро приедет защитник семьи де ла Фиер. С ним вам будет легче. Но, если вы захотите, то все равно будете со мной, — Альдор сделал то, на что не решилась я: мягко обхватил пальцами мой локоть и скользнул чуть вверх. — Думаю, нет смысла говорить о том, что наша связь должна остаться фиктивной. Это уже не так. Это уже реальнее всего, что происходило со мной за последние годы. Если вы еще не передумали остаться на моей стороне и помочь Маркушу сохранить свободу от чужого посягательства, я прошу вас...

— Как теперь? — прервала я Альдора. — Как? Вы в темнице. В любой день может грянуть война, и тогда.

— Тогда я вынужден буду уйти. Вы правы, — удивительно спокойно закончил за меня да ле Фиер. — Но кое-что мы еще можем сделать. Мы можем закончить начатое даже теперь.

Что он имеет в виду? Женитьбу? Но как?

— Вам пора уходить! — раздалось из-за двери. — Офате!

Я обернулась коротко, невольно выдергивая руку из пальцев Альдора. Сердце заколотилось еще сильнее. Ладони взмокли от страха, что в любой миг меня застанут здесь, и тогда Альдору придется еще хуже.

— Да, иду! — ответила громко.

— Мне нужно еще кое-что обдумать. Но я прошу вас быть готовой сделать то, что от вас потребуется. Даже если меня не будет рядом. Выслушать тех, кого я к вам отправлю. Йоли? — окликнул он меня, когда я задумалась. — Йоли. Ответьте, пожалуйста.

— Хорошо. Я сделаю.

— Йоли, я хочу, чтобы вы были моей женой, — словно о чем-то давно забытом напомнил мне де ла Фиер. — И прошу ответить мне сейчас. Вы будете ею? После всего. Подумайте, это очень серьезно. Но вы можете отказаться — я пойму.

— Я... я буду.

Сказала — а у самой перед глазами все качнулось. Это не было похоже на согласие быть временной супругой только для вида. И вес намерений Альдора, вся глубина их сейчас отражались в его залитых глубинным жаром глазах. Неужели он и правда этого хочет?

— Спасибо, — кажется, чуть облегченно выдохнул он и вдруг опустил взгляд на феникса, который слегка поблескивал в свете единственной свечи, которая стояла на столике неподалеку от его нар.

Горько было осознавать, что сильнейший маг, который мог спалить здесь все дотла, вынужден смиренно сидеть в этом каменном мешке и ждать своей участи. Но начни он бунтовать, станет только хуже. Даже сложно представить всю ту катастрофу, в которую обратиться жизнь его брата, если он примется показывать могущество и норов.

— Я понимаю, что вам тяжело согласиться, — вновь заговорил он. — Что вы не сможете забыть все так скоро. Но сейчас и правда не время лелеять наши с вами ошибки. Вы в опасности. А остальное можно решить, когда она отступит.

Он слегка склонился ко мне. И только хотел коснуться ладонью моей щеки, как вновь прогремел засов и дверь отворилась.

— Уходим скорее, офате, — сердито напомнил мне провожатый.

— Для этого вы должны остаться живы, — выдохнула я, почти касаясь губами губ Альдора.

Поймала его руку, слегка пожала ее и отпустила.

Пришлось вновь бежать — теперь прочь из темницы. Как оказалась вновь в своих покоях, даже и не поняла: только дверь захлопнула, как провожатый пропал из вида, и бездумно повернула ключ в замочной скважине. Словно меня преследовал кто-то. Так и до срыва недалеко. И все равно стало гораздо легче от того, что увидела Альдора. От того, что он цел и пока невредим, хоть от Венцеля можно было ожидать чего угодно.

Чуть позже я наведалась к Маркушу. Слуга сказал, что он уже лег спать, но я все же вошла — тихо, чуть придерживая юбку платья, чтобы не шуршала сильно. От вида чуть виднеющейся над плечом копны встрепанных темных волос и края уха внутри окончательно улеглось волнение. Я опустилась в кресло, решив немного посидеть рядом и подумать. Но не успела сосредоточиться хотя бы на одной дельной мысли, как сама же и уснула.

Вскинулась, непонимающе и почти невидяще моргая, когда услышала тихий стон. Спина вмиг покрылась холодным потом. Маркуш зашевелился в постели слишком резко для того, кто спит. Без свечей, которые, видно, погасил заботливый слуга, решив меня не тревожить, впереди было почти ничего не видно. Я подскочила с кресла и подбежала к постели юноши.

— Маркуш! — тронула его за плечо.

Он тяжко перевалился на спину и вперился в меня блестящими даже во мраке глазами.

— Пройдет, — шепнул, и заметно изогнулся от боли.

Я зашарила руками по креслу рядом с ним и, к счастью, натолкнулась на пояс.

— Сейчас.

— Не нужно. Вы правы, говорить с Венцелем и Натаном было тяжело.

Стало быть, они все же воздействовали на него. Как это мог сделать принц, я понимала, а вот Натан... собиратели не имеют больших сил вмешиваться в потоки других магов.

— Альдор обещал, что сумеет что-то сделать, — зачем-то начала сбивчиво бормотать я, словно это могло унять боль мальчишки.

— Вы видели его? — Маркуш как будто и правда заинтересовался, хоть его голос звучал все так же хрипло. — И мне не сказали.

— Я… не успела, — пришлось слегка оправдаться.

— Да. Когда приедет Тибор, станет немного спокойнее, — согласился Маркуш. — Он может найти выход и оградить Альдора от слишком рьяных нападок. Но, к сожалению, многое будет решать Венцель, если король решит не вмешиваться.

Он говорил все тише и тише, пока совсем не расслабился и не смолк. Еще недолго я слушала выровнявшееся дыхание мальчишки, глядя в его лицо сквозь мрак. Когда очередная внезапная вспышка боли отпускала Маркуша, он засыпал удивительно быстро — потратив все силы на борьбу с ней.

И я поймала себя на том, что мысленно обращаюсь к Рассветной Матери, чтобы она уберегла младшего де ла Фиера от самых жестоких испытаний. Он сильный, он держится невероятно стойко для того, кто еще недавно большую часть времени проводил в кресле на колесах. И мне было лестно осознавать, что во многом я помогла ему обрести новые силы. Но постоянное за него беспокойство редко когда оставляло меня. Вот и сейчас прошлось острым лезвием по сердцу и пропало, оставив саднящее ощущение в груди.

Как Альдор только подумать мог, что я брошу Маркуша и уйду? Что моя невольная досада от его поведения сумеет заставить меня сделать такой шаг? Может, просто он сам боялся поверить в то, что я связана с семьей де ла Фиер слишком крепкими узами. Гораздо крепче тех, которые могли бы связать нас, как мужа и жену. К тому же им теперь вряд ли суждено возникнуть скоро.

В темноте я кое-как умылась и, скинув туфли, прилегла на другой край огромной постели Маркуша. Покинуть его теперь не смогу. Только утром вновь вернулась к себе, чтобы привести себя в порядок. Теперь уж и вовсе не угадаешь, какую неожиданность готовит для меня каждый следующий день.

Прибывший в Топул де Аур еще накануне дознаватель, добрался и до меня. Он оказался мужчиной хоть и скользким, но не таким уж въедливым, как я себе представляла. Особого рвения в выяснении правды он проявлять не стал. Как будто ему было скучно. Только и узнал от меня, правда ли между нами с Альдором случилась та размолвка, о которой гудел весь замок уже второй день подряд наравне с несчастьем, что приключилось с Марианом после.

Я и не прочь была поговорить с ним еще, но он едва не в лоб прогнал меня. Наверное, в тот самый миг, как вновь оказалась за дверью кабинета Овидио Стана, где он меня и принимал, я поняла, что надеяться на справедливое разбирательство не приходится. И даже если приедет дознаватель из столицы, ничего не изменится. Король где-то там, он всецело доверяет своему старшему наследнику в вверенных ему провинциях. А Венцель здесь творил, что хотел. Его нельзя было назвать безалаберным правителем, который только и печется, что о своих интересах или пытается подорвать власть отца. Но их соперничество с Альдором уже перешло опасную черту, когда все средства становятся хороши, а борьба теряет все границы разумного. Это в юности можно бить друг другу лица в кровь. А сейчас это становилось опасным не только для них двоих. И если причина всего, что творилось вокруг — только лишь желание Венцеля навредить Альдору — то он просто безумец.

Мы с Маркушем едва сумели дождаться, как еще через два дня приедет Тибор Мадьяр. Младшему де ла Фиеру всего лишь один раз позволили встретиться с Альдором. А на следующее утро, как обычно зайдя проверить, все ли в порядке, я обнаружила в покоях юноши невысокого лысоватого мужчину, коренастого, подвижного: начиная от живой мимики и заканчивая взбудораженными, четкими движениями. Он, кажется, все делал с уверенностью: говорил: четко и веско, даже если речь шла о погоде за окном, ходил, твердо впечатывая каждый шаг и смотрел

— прямо, словно каждым взглядом встряхивал, заставляя собраться и забыть о любом, даже самом мелком проблеске слабости.

И отчего-то я сразу поняла, что это Тибор Мадьяр. Наверное, потому что так себе его и представляла.

— Офате Делериш, я полагаю? — Как только я вошла, Тибор тут же вперился в меня — изучающе, но без любопытства.

Совершенно нельзя было понять, как он на самом деле ко мне относится. И ко всему, что обо мне говорили вокруг.

— Да. Доброе утро, унбар, — я даже слегка растерялась от лезвенной остроты его тона.

— Мы с Маркушем как раз говорили о том, что вам с ним просто необходимо уехать отсюда. Не дожидаясь решения о судьбе Альдора.

— Но как? Как мы можем его оставить? — Я и хотела присесть в кресло рядом с Маркушем, но тут же передумала.

— Ваше присутствие только дает повод всем остальным трепать ваше имя. А вы, к сожалению, не в том статусе, чтобы чувствовать всю полноту поддержки рода де ла Фиер. Еще и Маркуш подвергается здесь большой опасности.

— Боюсь, офате,— развел руками Тибор, — в любом случае это не случится так скоро.

И сказать против ему мне было нечего. Мысль о том, чтобы ждать вестей в сутках пути отсюда, просто сводила меня с ума и заполняла душу отчаянием. Отчего-то казалось, что, если уеду, то больше никогда не увижу Альдора. Как будто от моего присутствия и наблюдения что-то зависело.

Тибор оставил нас с Маркушем одних — пришел слуга и передал ему, что принц дал согласие на аудиенцию с ним. Оставалось теперь надеяться, что ему удастся что-то сгладить и в чем-то убедить его высочество: в таких делах он смыслил гораздо лучше меня или даже младшего де ла Фиера.

— Нам нельзя останавливаться и тратить время на ожидание, Йоли, — вновь заговорил со мной Маркуш, когда мы остались вдвоем. — Та связь с измененными камнями... Нам нужно убедиться, что Натан причастен к этому, и найти тех, кто ему помогает. А там... может мы найдем того, кто на самом деле едва не убил Мариана Шербана. А может быть, и убил.

— Но как?

— Для начала вам нужно избавиться от карты. И уничтожить ее. Тем мы обезопасим и меня, и вас. А чтобы избавиться от нее, нужно выяснить все, что можно, насчет Осколка Зари.

— Вы тогда не рассказали мне... — вспомнила я тот единственный раз, когда Маркуш спросил меня, что я знаю о Странствующей Заре.

— Я не был уверен. Но сейчас. Ваши силы слишком необычны даже для Собирателя. Как будто шире. И. — он задумался, поглаживая кончиками пальцев подлокотники кресла. — Но ладно, об этом потом. И надо вернуться в Анделналт. Но нам все же придется задержаться в пути. Заехать в один городок неподалеку от Тириндила. Правда, в другой стороне. Там живет очень хваткий продавец книг. Однажды я заприметил у него одну очень любопытную. Но не стал брать. А теперь, думаю, она нам пригодится.

Чем дольше я слушала Маркуша чем яснее ощущала, что у меня просто сердце на части разрывается. Да, о себе и своих силах мне нужно выяснить больше, а без нахождения истоков вряд ли это получится. Они порой и меня пугали: все, что происходило внутри моего тела и то, как магические силы вели себя — как будто у них была собственная воля — выглядело скорее опасным. И для меня, и для тех магов, кто мог со мной соприкоснуться.

— Как скажете, — все же согласилась я, хоть невыносимо хотелось остаться еще немного поближе к Альдору.

Наверное, разговор унбара Мадьяра с принцем затянулся. Возможно, он успел заняться еще некими неотложными делами, потому как не появился у Маркуша до самого вечера. Но я еще не успела отправиться спать: признаться, усталость страшно давила на меня, две ночи подряд я толком и не спала — как защитник все же пришел. И, кажется, весьма удивился, застав меня в комнате юноши. Похоже, это удивляло сейчас только его.

— Даже не знаю, что сказать, — начал он, проходя дальше.

— Что вы выяснили? — Маркуш положил книгу, что была у него в руках, на стопку других и повернулся к нему всем телом.

— Вы, наверное, еще не знаете, — мужчина выровнял голос, который звучал слишком взволнованно для человека с его самообладанием. — Днем приехал гонец из форта де Варф. Нападение на него все же случилось. Со стороны Вантулуи. На сей раз их намерения очень серьезны. Силы велики. Если они займут это укрепление, двигаться на север войскам противника будет гораздо легче.

Я еле нашла в себе силы шевельнуться, почувствовав, как вдруг слегка онемело все тело. Даже в затылок как будто начало что-то давить.

— И что же теперь будет?

— На это можно взглянуть с двух сторон, — Тибор налил себе в кружку воды и выпил едва не залпом. — Если положение станет хуже, к границам начнут стягивать магов-Хранителей. Да и других тоже. А особенно тех, кто обладает разрушительными способностями.

— Альдор. — выдохнула я и обменялась взглядами с Маркушем. Тот нахмурил темные брови.

— Но он под стражей.

— Ради такого дела, — унбар Мадьяр кашлянул. — Ради такого дела принц готов его отпустить. Правда, под присмотром. И даже готов в случае успешной борьбы с Вантулуи снять с него все обвинения и подозрения. Но.

— Но он может погибнуть.

Защитник вздохнул, разводя руками.

— Да, такая опасность есть. Но сложить голову на плахе по несправедливому обвинению в убийстве опасность гораздо больше. Потому как его высочество настроен очень решительно.

— Но он не станет разбрасываться такой огромной силой, — я оперлась бедрами на край стола и вцепилась в него пальцами, ища хоть каплю лишней уверенности.

Как ни поверни, а все равно Альдору угрожает смерть.

— Будь он свободен, все равно ушел бы, — мрачно заметил Маркуш. — Если будут серьезные сражения.

— Но в данной ситуации для нас выгодно, чтобы он ушел. Неизвестно, чем это все обернется. Может, король Вантулуи откатит силы назад, если встретит яростный отпор. А Альдор все равно избавится от всего груза обвинений.

— Принц обещал? — я усмехнулась. — Я не верю его обещаниям. Может, для Альдора лучше остаться под стражей...

— Он не останется, Йоли, — Маркуш показал головой. — Он рожден для того, чтобы воевать. Как наши предки, которые усилили род де ла Фиер. Потому он не сможет. Либо перестанет уважать себя после.

— Вам нужно уезжать. Прямо завтра, — оборвал все дальнейшие пререкания унбар Мадьяр. — Я виделся с Альдором. Он требует, чтобы вы собирали вещи и уезжали. Тириндил как раз лежит на дороге от форта де Варф к столице. И до него могут скорее всего докатиться отголоски войны. Если таковая будет. Но нападение Вантулуи уже можно расценивать, как ее объявление.

Скоро я ушла к себе в комнату, а Маркуш с защитником еще остались обсуждать то, что, как они считали, не предназначалось для моего ума. Я не стала спорить. Как бы мне ни хотелось узнать все, а даже под взбудораженный разговор мужчин меня начало клонить в сон. Как бы я ни пыталась призвать мысли об Альдоре и необходимости ему уйти воевать, а они гасли, только появившись. Потому, умывшись и нацепив сорочку, я едва не плашмя упала в постель и вмиг заснула.

Утром Андра сразу взбудоражила меня сборами. Как будто кто-то уже отчитал ее за нерасторопность. Я едва успела заглянуть к Маркушу — и застала его за такими же поспешными сборами. Только вокруг него суетился слуга. Увидеть Тибора Мадьяра напоследок не довелось. В замке царила заметная тревожная суматоха — но теперь она не была связана с покушением на Мариана Шербана: появился гораздо более веский повод. Эхом докатилась теперь уже гремящая, точно барабанная дробь, весть: война. Надвигается война, раскачанная долгим периодом кровавых стычек на границе.

Словно в горячке я собирала вещи, а думала только об Альдоре, который оставался пока в темнице Топул де Аур. Жаль, не могла встретиться с ним еще раз, и даже думать не хотелось о том, что сложись все не так, как предрекает Тибор Мадьяр, я могу вообще больше никогда его не увидеть.

Внизу нас ждала повозка, вокруг которой хлопотали слуги, укладывая наши вещи. Тут же, у крыльца, стоял сам Овидио Стан, прикрывая ладонью глаза от ярких лучей только поднявшегося над стеной имения солнца.

— Альдор сегодня тоже отбывает, — он подошел ко мне ближе как бы невзначай — попрощаться. — Его все же вызвали в форт де Варф. Вернее, в самый ближний от него гарнизон.

Я на миг словно заледенела, почувствовав, как по позвоночнику протянулась холодная ниточка ужаса.

— Благодарю, — ответила глухо. — За то, что все же помогли. Хоть чем-то. И за то, что сказали.

— Я постараюсь отправлять вам послания с теми вестями, что будут до меня доходить. Об Альдоре. И о том, что творится там, куда он уезжает.

— Спасибо, — я опустила голову, опершись на его руку, когда он подал мне ее, чтобы помочь сесть в повозку.

Там меня уже ждали Андра и Маркуш, мрачный и задумчивый: видимо, Овидио успел передать и ему те же слова. Мы отъехали от Топул де Аур в полном молчании. И с меня словно кожу сдирали вместе с тем, как все дальше становился Альдор. Невольник — в любом случае. Что бы с ним дальше ни было. Я кусала губу, стараясь не пустить на глаза слезы, но Маркуш косился на меня все подозрительнее.

— Перестаньте с ним прощаться. Он еще жив, — наконец буркнул он, заставив меня вздрогнуть.

— Я понимаю. Странно. Не думала, что будет так.

— Тяжело? — юноша заглянул мне в лицо. — Признаться, не думал, что когда-то вы поймете Альдора. А уж тем более примете.

— Я тоже не знала.

И мы снова замолчали — теперь уже до самой ночи, когда пришлось останавливаться на постоялом дворе в городке Марбанк — том самом, про который мне говорил младший де ла Фиер еще недавно.

Когда мы доехали, уже темнело. Признаться, разглядывать один из десятков похожих друг на друга городков королевства не хотелось: я бездумно скользила взглядом по улицам и рядам домов, по спешащим домой к ужину людям. Ничего необычного: камни под штукатуркой, растресканные рамы окон. Не слишком чистая мостовая. Признаться, сейчас мне было все равно, что придумал Маркуш и что собирается делать. Кажется, и здесь от меня мало что зависело.

То ли монотонная дорога так повлияла на меня, то ли мысли, которые я без конца ворочала в голове, а становилось только тяжелее. Только в тот миг я встрепенулась, когда пришлось выходить из повозки у постоялого двора. На вывеске его был изображен целый бык на вертеле, видно, обещающий постояльцам не только удобную постель, но и изобильную еду.

Я постаралась поскорее расплатиться с хозяином за комнаты для всех, чтобы уйти из-под десятков взглядов. Андре полагалась каморка дешевле — для прислуги. К тому же оставлять ее у себя не хотелось. Мне достаточно и стражей, которые сопровождали нас в дороге и не собирались ослаблять надзора ночью. Уж слишком многие хотели бы навредить нам с Маркушем.

Юноша отправил к владельцу книжной лавки посыльного, чтобы тот предупредил его, что младший де ла Фиер завтра прямо с утра собирается к нему наведаться.

— Думаю, в этот раз нам должно повезти, — загадочно проговорил он с таким видом, как будто имел в виду вовсе не книгу.

— Вы уверены, что ради этого фолианта стоило провести почти целые сутки в пути в другую сторону от дома?

— Уверен, — Маркуш кивнул, прикрыв глаза и удобно растянулся на слишком уж скромной для привыкшего к простору аристократа кровати. — Твердо, — усмехнулся. — Прямо как нарочно для меня.

Мы не стали спускаться на ужин в таверну. Попросили хозяина подать его в комнату Маркуша — самую просторную и добротно обставленную из всех, что нам удалось раздобыть на эту ночь. Даже за столом я все норовила обернуться к двери. Как будто кто-то мог нас настигнуть. Но стражи стояли снаружи, обещая защиту — и на короткие мгновения мне становилось спокойнее. А затем я снова принималась размышлять об Альдоре.

С такими мыслями и улеглась спать. Признаться, все тело ломило от долгого сидения в повозке и тряске по дороге, которая порой была невыносимо разбитой. Кажется, напряжение начало меня отпускать, уступая давящей усталости. Я расслабилась на весьма жестковатой постели, глядя в залитое бледным сиянием выползшей над крышами домов луны, попыталась приподнять тяжелые веки, но уже не смогла.

И показалось, всего через миг вздрогнула, сбрасывая легкую дремоту, которая успела уже завладеть телом, когда расслышала шаги совсем рядом с дверью моей комнаты. Села на постели, явственно чувствуя, что это не просто сторонний постоялец проходит мимо. Тогда почему стражники не прогоняют его? Они не должны покидать пост! Шаги замерли. Тихий стук — и дверь приоткрылась.

Я бездумно нащупала под подушкой кинжал, хоть и понимала, что недоброжелатель не станет стучать. Напряглась, еще не вынимая оружие, всмотрелась через мрак залитой синеватым ночным светом комнаты. На столике рядом вспыхнули свечи — все разом — и я едва не разрыдалась в тот же миг, когда теплое сияние окутало лицо Альдора. Он был одет в темное, огромный плащ скрывал его фигуру, превращая в бесформенную копну.

— Йоли, — он подошел, на ходу сбрасывая с головы капюшон. — Скорее собирайтесь. У нас есть время до рассвета, пока меня не хватятся.

Как? Как ему удалось уйти из-под надзора? В голове бились бестолковые разрозненные мысли, и я не уверена была, что хочу понять, как именно он здесь оказался.

— Для чего? — не дожидаясь ответа, сразу подскочила с места и зашарила взглядом по комнате в поисках платья, которое все так же висело на спинке массивного стула.

— Нас ждут в храме Рассветной Матери, недалеко отсюда. К счастью, у меня достаточно друзей, которые помогли обо всем договориться и все устроить, — Альдор говорил быстро и, показалось, слегка взволнованно. — И труппа бродячего театра с иллюзионистом как нельзя кстати держала путь в ту же сторону, что и мой отряд. Правда, чуть по другой дороге.

Я на миг замерла, уже натянув один рукав платья поверх сорочки. Взглянула на него искоса, плохо веря в то, что слышу. Он хитровато улыбнулся.

— Вы хотите сказать?..

— Хочу сказать, что, если вы не поторопитесь, то не успеете стать моей женой. Не знаю, как вас, а меня это очень расстроит, — он состроил нарочито серьезный вид и неспешно двинулся ко мне.

Наверное, мой растерянный вид снова доставлял ему удовольствие, а потому он хотел насладиться им чуть дольше, несмотря на всю торопливость его появления. В следующий миг он оказался рядом, решительно поддернул на мне платье до плеч и принялся затягивать шнуровку, развернув меня спиной к себе. А я дышать боялась: все казалось, что это какой-то сон. Что сейчас что-то случится — проснусь, и Альдора не окажется позади. И его теплых рук, которые как будто невзначай то приобнимали меня за талию, то касались шеи, когда откидывали с нее волосы. Мы молчали — только шорох ткани слышался и наше дыхание. Говорить ничего не хотелось. Мы открыто шли против воли принца. Против желания неприятелей Альдора разделить нас, ослабить по отдельности.

Пока я не знала, чем это все обернется и будет ли иметь вес для тех, кому нужно устранить старшего де ла Фиера, расчистить дорогу к некоей цели. Но сейчас готова была пойти на это безрассудство. Почти не думая.

Во дворе нас ждали лошади. Альдор помог мне подняться в седло, но, пока я усаживалась, выехал вперед меня — пришлось догонять. Он очень торопился: ведь, если не успеет вернуться в свое расположение до утра или если иллюзионист его подведет, все может стать гораздо хуже, чем уже есть.

Мы спешно проехали по улицам Марбанка и скоро выбрались на хорошо укатанную дорогу, которая уводила нас все дальше и дальше — к ближайшему храму Рассветной Матери, который стоял в нескольких лангах отсюда. Обители Матери не строили в городах — богиня любила уединение и тишину. Часто ставили часовни ее имени внутри замков, отгораживая от посторонних глаз. И самые большие костелы стояли в стороне от многолюдных поселений. Не слишком далеко — чтобы до них было удобно добираться. Потому широкий, резко очерченный лунным светом купол храма я заметила уже очень скоро. Он не был вопиюще большим, как тот, что стоял недалеко от Тириндила, но все равно внушал некоторый трепет массивными колоннами портика, что скрывал главные ворота, крупными линиями капителей и карнизов. Символизирующая цвет встающего над горизонтом солнца желтая черепица, которая покрывала купол, даже в ночи словно бы испускала накопленное за день тепло. Храм походил на большой сосуд, из которого медленно поднимается светило.

Даже стало неловко от того, что я войду в него в обычном дорожном платье. Толком не причесанная и пыльная. Но Альдора ничто, похоже, не смущало. Он остановил лошадь у самого крыльца и, ловко спешившись, помог мне.

— Поторопимся, Йоли, — шепнул, почти прижавшись губами к моему уху, когда я на миг оказалась в его руках.

Взглянул в небо, как будто опасался, что рассвет здесь начнется раньше, чем ему положено. Обнял меня за талию и повел внутрь. А я вдруг затряслась от осознания, что сейчас все и свершится. Еще недавно то, что я все же выйду замуж за де ла Фиера, казалось чем-то далеким и почти нереальным. А сейчас он крепко держал меня рядом с собой, как будто ждал, что я вдруг решу сбежать, и уверенно подталкивал к алтарю, который уже виднелся впереди, между двумя длинными колоннадами, освещенный множеством свечей в высоких — выше человеческого роста — канделябрах.

Рядом с ним стояли мужчины, которых я еще не могла разглядеть из полумрака. Вблизи это неожиданно оказался Тибор Мадьяр, который, видно, все собирался отметить на бумаге, несколько его сопровождающих и уже знакомых стражников. Так вот куда они подевались.

Все приветствовали меня кивками и вежливыми улыбками. Заинтересованные взгляды объяли с двух сторон, но, наверное, первый раз я не чувствовала ни капли напряжения или неприязни.

— Не волнуйтесь, — Альдор взял меня за руку. — Это как залпом проглотить горькое снадобье лекаря.

Я повернулась к нему: он улыбался.

— Такое уж и горькое? — я крепче сжала его кисть пальцами, и Альдор вдруг помрачнел.

— Возможно, в другое время оно было бы слаще. Но не сейчас, Йоли.

Я сжала губы, опасаясь сказать еще что-нибудь неуместное. Да, наверное, он прав. Не будь вокруг нас столько проблем, все сейчас было бы гораздо приятнее. Да все вообще было бы по-другому. И не в спешке, ночью, втайне от тех, кто мог помешать. Кто торопился отправить Альдора в самую гущу зарождающейся войны и тем, может, от него избавиться.

Зашуршали шаги по каменному полу, и к нам вышли пять служительниц Рассветной Матери. Одна остановилась у алтаря, а остальные — по обе стороны от нее, чуть в отдалении. Лишь когда они приблизились, я расслышала тихое, почти неразличимое пение, которое как будто сливалось с голосом, зыбким гудением самого храма.

— Подойдите, — спокойно и даже чуть резковато, как нерадивым детям, велела служительница.

Она протянула к нам навстречу руки, словно хотела обнять, и я почти бездумно сделала шаг к ней вместе с Альдором. Он еще держал меня, и не хотелось его отпускать. Женщина пристально оглядела всех, кто собрался вокруг нас, и взмахом руки что-то повелела своим сестрам. Те накинули на головы уже знакомые глубокие капюшоны из тяжелой струящейся ткани и разошлись в стороны. Пение стало громче. Шуршание шагов заполнило, кажется, все до самого купола, который разворачивался над нашими головами огромным узорным полушарием в тонкой вязи орнамента.

— Перед первым взором Рассветной Матери вы принесете супружьи слова, что свяжут вас узами, крепче которых только кровные, — заговорила служительница попеременно глядя то на меня, то на Альдора. — Не так должен свершаться обряд. Но, начав его ночью, мы завершим его на рассвете, чтобы Мать дотронулась до вас своим теплом.

Да, вряд ли кто-то стал бы проводить брачный обряд ночью, когда око Рассветной Матери спит и не может увидеть чувств и намерений тех, кто решил связать себя узами. Такому нас тоже учили в пансионе. Объясняли, втолковывали, потому что мы должны были стать жрицами. А сейчас я нарушала все правила, которые знала раньше. Которые казались мне естественными. Но и та женщина, что стояла перед нами и размеренно произносила слова особого, словно заклинание, заговора, взывая к спящей богине, получается, нарушала их тоже. Хоть и здесь можно было найти лазейку — завершить все на рассвете, когда начнет всходить солнце. А сейчас оно, к счастью, поднималось над горизонтом еще очень рано. Люди еще вовсю праздновали праздник Вершины лета. Ночи короткие, и ждать не придется долго. Лишь бы Альдор успел вернуться под надзор тех, кто сопровождает его в форт де Варф.

Гул, который залил все вокруг от края до края, состоящий из шагов служительниц, что совершали все необходимые для такого случая ритуалы, их тихого бессловесного пения, стука собственного сердца и дыхания Альдора рядом — все это треснуло, как упавший на пол хрустальный флакон, когда меня спросили, готова ли я стать женой де ла Фиера.

Эти слова словно вынырнули из глубины какого-то колодца нереальности, в который я погрузилась: после всех тревог, после прерванного сна и ночной дороги к храму. Я вскинула взгляд на жрицу — она смотрела ожидающе. Значит, мне не послышалось.

— Да, — ответила так уверенно и четко, как могла.

А после услышала только вторящее моему эхом «да» Альдора. Жрица вдруг развернулась и пошла прочь — к сестрам, которые вновь остановились позади нее, завершив необходимый круг по храму, обойдя все малые алтари, которые символизировали все, чему покровительствовала Рассветная Мать.

Они вновь запели — теперь все вместе, и я отчего-то почувствовала себя неловко. Ведь никогда не рассчитывала выйти замуж: сначала потому что оказалась в пансионе Рассветной Матери и считала, что стану жрицей, всегда преданной богине и служению ей. А затем — поняла, что мне на судьбе написано быть амантой, а значит, большее на что можно было надеяться с моим-то происхождением — стать любовницей мага хоть на сколько-нибудь долгий срок. Это позже, когда подросла и начала понимать гораздо лучше все, что нам рассказывали в пансионе, что-то в душе взбунтовалось и я понемногу начала обдумывать возможности избежать этого, как ни мало их вообще было. Но и в то время даже мечтать не могла, что моя жизнь сложится так, чтобы я вдруг стала женой высшего мага-Хранителя.

По тому, сколько бы я ни стояла перед алтарем, как бы явственно и горячо ни чувствовала пальцы Альдора, сжимающие мою руку, а все равно не могла унять взволнованного стука сердца. Как будто ждала, что сейчас кто-то ворвется сюда и прервет церемонию.

Я невольно поискала взглядом Маркуша, но вспомнила, что его тут нет. Даже хорошо, потому что, если что-то случится, он останется хоть в какой-то безопасности под присмотром стражников.

Скоро жрицы вернулись к алтарю и старшая вновь встала перед нами. В ее руках оказалась серебряная чаша, которую она неподвижно держала, словно ждала чего-то. И, шаг за шагом вспоминая порядок подобного ритуала, я поняла, чего. Подняла глаза к куполу храма, в боку которого с восточной стороны виднелся рассеченный на ровные части перекрытием круглого оконца кусочек уже посветлевшего на рассвете неба.

Жрица проследила за моим взглядом и плавно поставила чашу на алтарь. И почти в тот же миг точно в нее упал собранный через закрепленную под куполом зачарованную Хранителеями-артефакторами линзу свет первого луча солнца. У меня даже дух перехватило. Словно Матерь и правда послала его нарочно для нас и тем приняла наш союз, одобрила наше единение.

Служительница сняла с пояса небольшой черпачок с узорной ручкой и наполнила его из чаши. Поднесла сначала мне, а затем Альдору — и мы оба отпили из него по глотку.

— Теперь соедините озаренную благодатью Матери воду, соедините ваши души и мысли, — спокойно, но в то же время торжественно проговорила жрица и взмахнула рукой с пустым черпачком.

Альдор слегка потянул меня за руку, разворачивая к себе. Я подняла взгляд и успела рассмотреть в его чуть усталых от бессонной ночи глазах мягкие перекаты привычного огня. Словно отражение встающего над горизонтом солнца.

Его тяжелая ладонь легла мне на затылок, а лицо стало ближе. По коже головы побежали мурашки, как только я почувствовала, как самые кончики его пальцев зарываются в волосы. Провела ладонью по его груди вверх, уже не думая о том, что на нас смотрят со всех сторон. Пусть не так много гостей, как могло бы быть, но все же. Подалась вперед, чуть опуская веки. Наверное, каждый раз, как между нами случалась хоть какая-то близость, мне невольно хотелось хотя бы капли такого спокойствия и уверенности. Я ощущала его внутренний огонь, но сейчас тот не стремился ранить. Губы Альдора мягко прижались к моим, и я стиснула в кулаке ворот его плаща, теснясь к нему еще сильнее. Раскрываясь и принимая, отвечая на каждое движение — почти бесстыдное — губ и языка. Он что, не собирается сохранить хоть немного благочестия хотя бы перед служительницами? Эта мысль мелькнула где-то в глубине разума и тут же пропала вместе с тем, как растворилось в нарастающем жаре нашего поцелуя все умиротворение, которое окутало сердце, но уже отступило под напором обычной обжигающей и нетерпеливой власти Альдора.

Мы целовались так долго, как хватило дыхания. Пока не зашевелились в легком ощутимом недоумении мужчины за его и моей спиной. И пока наконец служительница не кашлянула деликатно, но достаточно громко, чтобы мы услышали.

Нет-нет-нет... Как невыносимо лишаться тепла его дыхания и пьяного, терпкого, словно полынная настойка, вкуса его губ.

Прости меня Рассветная Матерь! Я удержала Альдора, когда он слегка отстранился, кажется, все еще цепляясь за наш поцелуй, самым легким соприкосновением влажной разгоряченной кожи. Ощутимым настойчивым давлением ладони на мою спину.

— Скажи, — вдруг совершенно просто, без набивших оскомину условностей прошептал он, касаясь моего лба своим, — ты согласилась бы. Если бы не все это. Провести это утро со мной. Вместе? Где-нибудь в уединенном домишке на краю мира?

Он нарочито мечтательно закатил глаза. Я улыбнулась, слегка качая головой.

— Кажется, я уже дала ответ на этот вопрос. И я надеюсь. — Уши слегка загорелись от смелости того, что я собиралась сказать мужу. — Надеюсь, что ты обязательно вернешься, Альдор, чтобы это могло случиться. Только обещай.

— Что? — он слегка нахмурился.

— Что не станешь больше касаться моей руны.

Он кивнул и, несмотря на явственное недовольство старшей жрицы, вновь прильнул к моим губам. И я могла поклясться своей жизнью, что это было гораздо слаще всего, что когда-то случалось с нами. И затмевало даже те дикие, общигающие ощущения от мига, когда Альдор взял меня.

Он наконец разомкнул объятия, когда все границы приличия начали трещать от напряжения. Я постаралась сохранить совершенно невозмутимый вид, когда служительница уставилась на меня с легким укором. Не на Альдора, конечно, а на ту, которая позволила ему столько вольностей в храме Матери в тот миг, когда церемония должна была завершиться всего лишь легким символическим поцелуем.

Женщина подошла и сомкнула на наших с Альдором запястьях широкие обручальные браслеты.

— Перед ликом Матери я говорю всем, кто собрался сегодня здесь, что Йоланта Делериш и Альдор де ла Фиер теперь муж и жена, — проговорила она чуть хрипло, возведя взор к куполу храма.

И мужчины тут же все двинулись к нам, улыбаясь то ли от радости за нас, то ли от облегчения, что это все наконец закончилось и никто не помешал.

— Вам пора возвращаться, унбар, — строго напомнил защитник, заглядывая на ходу в расправленную на тонкой дощечке бумагу. — Только мне нужна ваша подпись здесь. А выписку из храмовой книги я возьму сам. Для офате... Простите, офэми де ла Фиер. И для тех, кто пожелает убедиться в ее нынешнем статусе вашей жены.

Все волшебство тут же осыпалось. Альдор растерял легкую романтичность и мечтательность, тут же превратившись в привычный собранный кусок наполненного огнем гранита. Он отпустил меня, чтобы поставить размашистую подпись в подставленном ему листке бумаги, исписанном ровным, чуть напыщенным почерком защитника.

— Прости, Йоли, — резко повернулся ко мне. — Но мне правда нужно торопиться. Чтобы меня ко всему прочему не посчитали за дезертира.

Он вновь подхватил мою руку и, легонько коснувшись пальцев губами, быстро пошел к выходу.